Академия героев. Эволюция

      Победа Бакуго была очевидной. Фокусницу обдало волной, горячей и мощной, заставив ее на время проститься с землей и преодолеть нешуточное расстояние даже за пределами полосы. Все закончилось бы довольно плачевно, если бы не страховочный паутинный гамак, который соткался почти в самом воздухе куратором из Заинеу — Тарантулом. Полночь объявила Бакуго победителем, но тот словно ничего не слышал. Переполняющая его злоба застилала собой все сущее, отрезая его от всего внешнего мира.       Эта злоба была направлена на кое-ком, у кого светились глаза и который не раз доставлял ему хлопоты, а сейчас стоял на его месте, одетый в спортивную одежду Юэй, готовясь вступить в жестокую схватку с Ведьмой. По напряженному виду обоих было видно, что противники отдают должное друг другу, признавая их силу, и готовятся выложиться на максимум, чтобы перебраться на желаемый четвертый тур. Причуда еще не успела полностью оклематься, но для боя годилась. Неизвестно было только, годилась ли она для этого боя против Уранаши, способной выкинуть что-то невообразимое.       Канхьо перехватил инициативу, едва Полночь объявила бой, и атаковал Ведьму. Замерзающая дорожка несла с собой блестящий морозный туман, в котором росли внушительных размеров сосульки, сносящие все на своем пути. Уранаши же в свою очередь послала перед собой горизонтальную дугу из сжатого воздуха, который разрезал льдины по одной линии, а затем разбила точными выстрелами движущиеся по инерции верхушки.       Сущий Мик: ВЫ ВИДЕЛИ?! А ВЕДЬ РЕИСЭЦУ ДАЖЕ ЕЩЕ НЕ УСПЕЛ ВОССТАНОВИТЬ СВОИ СИЛЫ! ВОТ ЭТО МОЩЬ!       Айзава: ОДНАКО УРАНАШИ НЕ ОТСТАЕТ ОТ НЕГО И БЕЗ УСИЛИЙ НЕЙТРАЛИЗУЕТ ЕГО ЛЕДЯНУЮ АТАКУ.        — Ты еще слаб после перца, — сказала Уранаши. Резкий взмах жезлом породил ужасающую силу, которая остервенело отрывала с цемента нижние остатки льдин и швыряла их в Канхьо. Последний выставил ладонь, отчего обломки льда превращались в безвредный морозный дым, который, оседая, огибал его ровной дугой.       Всемогущий: ВЫ ТОЖЕ ТЕПЕРЬ ВИДИТЕ ЭТУ ЗОНУ?       Айзава: РЕИСЭЦУ НАУЧИЛСЯ ИСПОЛЬЗОВАТЬ СПОСОБНОСТИ СУБЛИМАЦИИ ДЛЯ СОЗДАНИЯ БЕЗОПАСНЫХ ОТ ЛЮБЫХ СНЕЖНЫХ ИЛИ ЛЕДЯНЫХ ПРИЧУД ЗОН. ЛЮБАЯ ХОЛОДОВАЯ АТАКА В ЭТОЙ ОБЛАСТИ ПРЕВРАЩАЕТСЯ В НИЧТО, ТАК ЧТО УРАНАШИ БЕССМЫСЛЕННО АТАКОВАТЬ ЕГО ЛЬДОМ.        — Хорошо, — сказала Ведьма. — Тогда я призову на помощь противоположную стихию. — Кисть, что держала жезл с сине-черной дымкой, вытянулась вперед и согнулась вправо. Заклинание слетело с колдовского инструмента и юркнуло в одно из круглых отверстий, расположенных в углах восьмигранной арены. Знакомый вихрящийся огонь, объятый характерным синим мерцанием, не дающим ему потухнуть, с ревом вырвался на поверхность по мановению жезла Уранаши.       Сущий Мик: НЕВЕРОЯТНО! УРАНАШИ ИСПОЛЬЗУЕТ СПЕЦЭФФЕКТЫ КАК ОРУЖИЕ!       Айзава: ПРИЗНАЮ. ЭТО ВПЕЧАТЛИЛО ДАЖЕ МЕНЯ.       Уранаши понравилось лицо Реисэцу, выражение которого сменилось с извечно бесстрастного на удивленный. Огонь, полыхающий в воздухе сам по себе и питаемый магией причуды, двинулся к Ведьме, зависнув перед ней.        — Получай! — огненный поток рванул к Канхьо непрерывным тепловым лучом, обещая прожечь его насквозь.        — «Морозные ожоги»! — руки выбросились вперед, встретившись ребрами ладоней, дым на которых вдруг сделался гораздо более плотным и ко всеобщему удивлению приобрел голубоватый ореол. Огненный луч встретился со сгустком лютого мороза, наполнив воздух жутким шипением. Канхьо зажмурился, стараясь продлить защиту, холодную настолько, что одежда на нем стремительно начинала покрываться наледью. Дело было дрянь.       Огненный боезопас Уранаши закончился как раз в момент, когда Канхьо отвел руки в сторону, больше не в силах удерживать яростный напор огня.       «Я еще слишком слаб, чтобы позволить ей атаковать меня».       Мгновенно пробежавшая дорожка льда породила кривые глыбы, которые стали полной неожиданностью для Ведьмы, судя по ее крикам. Лед плотно заковал ее руку, захватив жезл, на время лишая ее возможности использовать причуду. Вторая глыба плотно пригвоздила ее к месту. Ведьма выругалась, но разбила лед ударом об блок, что сковывал движение, мгновенно освободив обе конечности.       Фуюми: Бой становится все более жестоким.       Нацуо: Да... Как бы Ведьма не извратилась больше и не натворила делов с Канхьо. Ему и так достается почти с самого утра.       Следующая волна льда оказалась более масштабной и хаотичной, порождая беспорядочно торчащие шипы, которые, ожидаемо, разбились в ледяную крошку от одного удара, но пленение в собственном теле, который повлек за собой едва заметный луч, никак не ожидалось. Канхьо остался с вытянутой вперед рукой, явно готовый атаковать, да вот только неожиданно тело перестало подчиняться. Попытки хотя бы согнуть пальцы на ногах или руках не увенчались ни малейшим успехом. Унесший морозный дымок ветер обнажил причину такого необычного состояния: Уранаши держала его на прицеле, сверля взглядом, и явно пыталась вытворить с ним что-то, что не успела сделать с Яойорозу.        — Будешь хорошим мальчиком? — спросила она. — Или придется по-плохому? — вытянутая рука пришла в движение синхронно с жестом жезла. Ладонь медленно повернулась к его лицу, а рука стала сгибаться в локте. Медленно, с тряской, но сгибаться, приближая растопыренную, как звезда, руку к беззащитному горлу. Кажется, она собиралась придушить его его же руками, или вспороть горло (природа наградила его двумя заостренными ногтями, которые росли только на указательных пальцах). Причуда в таком состоянии плоховато слушалась, так что следующее было единственным, что удалось сделать:        — Х... «Холодает». — Обе руки взорвались морозом, заволакивая все в белом дыму. К счастью, потеря от глаз Ведьмы помогло ослабить парализующее заклинание, что позволило воздвигнуть перед собой стену и уже полностью отрезвиться от вмешательства чужой причуды. Грудная клетка пришла в активное движение от частого дыхания.        — Ты же знаешь, что прятки не помогут тебе, — услышал он голос Уранаши. Канхьо возобновил атаку, вложив весь запас сил, и помчался через ледяную волну, сублимируя себе дорогу. Даже когда и эту атаку разорвало мощным импульсом, он остался на месте, и перед Уранаши предстала картина, как его противник, остановившись аккурат в центре арены, топает ногой, создавая из белой наледи восьмиугольник, из всех углов которого выстреливают стрежни, обзавевшиеся разветвелинями. Стрежни закончились вытянутыми шестиугольниками, пики которых наглухо забивали круглые отверстия льдом, лишая Уранаши возможности вытягивать губительное пламя. Отовсюду вдруг донеслись аплодисменты зрителей.       Всемогущий: ПОТРЯСАЮЩЕ, МАЛЬЧИК МОЙ!       Леди Рьокусо: Да это же снежинка, Реисэцу-сан! Браво! Выше всяких похвал!       Снежинка была почти полностью аналогична той, которую Канхьо носил на шее. Уранаши, разозлившись, изрезала воздух диагональю, послав в Реисэцу неожиданно мощную атаку, которая отбросила его почти за полосами. Канхьо встал, отряхнувшись от земли, и приготовился атаковать, как вдруг зрачки сузились от пронзившей грудь резкой боли.       Ярко-голубая дуга изогнулась над всей ареной, точно врезавшись в цель. Канхьо жалобно вскрикнул, обе его руки метнулись к ушибленной левой грудине, плотно прижавшись к пораженной точке, которую изнутри непрерывно жгло пульсирующим огнем. Неудержимые метания и вращения в безмолвной агонии вывели из строя причуду; рефлекс самозащиты сработал на полную мощность, давая вкупе с обезумевшей причудой стремительно растущие ледяные копья, которые тут же опадали и разбивались.       Сущий Мик: О-ХО-ХО! РЕИСЭЦУ! УРАНАШИ ПРОКЛЯЛА ЕГО, ОСЛАБИВ ПРИЧУДУ!       Айзава: НЕТ, ДЕЛО В ДРУГОМ. УРАНАШИ УДАРИЛА ЕГО ТЕПЛОВОЙ ВОЛНОЙ, ПОПАВ В СЕРДЦЕ. ТЕПЛОТА, РАЗЛИВШАЯСЯ В ОРГАНИЗМЕ, ОКАЗАЛА ВЛИЯНИЕ НА ЕГО ПРИЧУДУ И ДЕЗОРИЕНТИРОВАЛА ЕГО.       Всемогущий: ЭТО СТРАННОЕ ТЕПЛО ПРИЧИНЯЕТ ЕМУ ВИДИМУЮ БОЛЬ.       Зубы были стиснуты, а глаза — зажмурены. Весь язык тела максимально показывал все неприятные ощущения, переживаемые им в этот момент. Полурык-полустон вырвался из недр груди, стоило попытаться выдохнуть. Попытки охладиться причудой почти не помогали, потому что силы просто утекали, не успев толком собраться на плотно прижатых к груди ладонях.       Уши уловили какое-то чирканье. Подняв измученное лицо, Канхьо увидел, как огонь каким-то необъяснимым образом горит над пустой ладонью Ведьмы, обещая только неприятности.       Толчка со стороны «держащей» пламя руки было достаточно, чтобы огненный шар, даже не объятый свечением, полетел в Канхьо, которому сил хватило только на то, чтобы увернуться. Правая сторона явственно уловила жуткий жар, что несла в себе эта сфера, взорвавшаяся где-то сзади. Руки наконец отнялись от ушибленного места, ожидая увидеть там голую кожу, но вместо этого обнаружилась нетронутая ткань спортивной формы. Заклинание, кажется, поразило организм изнутри, и теперь сердце учащенно билось, разливая по телу потеплевшую кровь. Корень языка неожиданно стал теплее, и Канхьо показалось, что его желудок уже во второй раз захочет исторгнуть содержимое, но этого не произошло.       «Я должен обезоружить ее, но... — рука, сотрясаясь, выставилась вперед, послав ледяной импульс. — Но как, если я не могу даже толком прицелиться?»       Иглы инея стали тихо шелестеть, рождаясь у его ног. Видимая белая тропа побежала к готовой к атаке Ведьме, портя и без того кривую снежинку. Тропа ширилась по пути, охватывая все большую территорию, явно суля полную заморозку, а потом неожиданно изветвилась ледяным узором, вызвав гул удивления у толпы.       Сущий Мик: ТАК... ТАК-ТАК-ТАК! ДЬЯВОЛЕНОК НАЧИНАЕТ МЕДЛЕННО ПОКАЗЫВАТЬ ДРУГИЕ СВОИ КОЗЫРИ! КАК ЖЕ Я ПО НИМ ИЗГОЛОДАЛСЯ!       Глыба молниеносно вырвалась из резко остановившейся тропинки инея, едва не задев успевшую увернуться Уранаши. Вторая тропа поуже обогнула широкой дугой снежинку, словно подкрадываясь. Ледяная пасть во второй раз захлопнулась на держащей жезл руке, вновь лишив Уранаши возможности атаковать. Белая полоса стала леденеть сужающейся вокруг Ведьмы спиралью. Иголки инея, до этого рождаясь, смотря кончиками на цель, стали срастаться и образовывать сосульки, которые со свистом удлинялись, останавливаясь в сантиметре от шеи Ведьмы и заключая ее в многослойную ловушку из спирального частокола. Где-то стали слышаться восторженноые аплодисменты.       Тодороки: Он все это время мог буквально управлять направлением движущейся заморозки...       Оджиро: Канхьо не перестает удивлять своим мастерством владения причудой.       Шоджи: Даже в таком ослабленном состоянии он показывает себя на высшем уровне.       Каминари: Куда делся его телекинез, никто не думает?       Токоями: Иметь бы хотя бы представление о происходящем у него в голове. Его склад ума и мышление просто сбивают с толку.        — Я заберу это, — сказал Канхьо, сделав манящий жест, который пододвинул схвативший руку лед. Послышался возмущенный крик, вызванный резким рывком пришедших в движение льдин. Одна из них, содержа в себе ничем не примечательную на первый взгляд ветку уплыла за пределами арены, оставшись там в ожидании конца боя.        — Молодец, — холодно отозвалась Уранаши, внимательно следя за Полночью, готовой окончить бой. Послышался ледяной треск, а скосившиеся глаза уловили движение одного из ледяных копьев, который продолжал удлиняться, почти упираясь острием ей в горло. — Только боюсь, мой дорогой друг, что мне придется тебя немного разочаровать.       Ее рука, по-прежнему скованная льдом, пришла в движение, без особых усилий ломая поглотивший конечность блок. Доселе отчужденный взгляд, казалось, впервые наполнился осмыслением, только Канхьо совсем не понравился этот взгляд, как и растянувшийся в улыбке рот.       Появляющиеся же на коже лица черные трещины вызвали полнейшее недоумение и ужас, как и все дальнейшие метаморфозы, которые уродовали стоящую посреди ледяной клетки девушку, превращая ее в уродливую старуху (которую видела Яойорозу) с горбатым носом и грязно-серой кожей. Вся одежда, доселе идеально сидевшая на стройном теле, магически истлела и вылиняла, разорвавшись в некоторых местах. Серебро в волосах превратилось в безжизненную серую паутину, лишившись львиной доли объема, а микродермал утонул в вековой грязи, которая невесть откуда появилась на груди.       Лающий безумный хохот прошелся по округе, как яростный ветер. Вдоль позвоночника у Канхьо неожиданно побежали мурашки.        — Мальчика... — прохрипела старуха (старуха, которая минутой ранее была девушкой со светлой и безупречной кожей), плюясь вязкой желтой слюной. Канхьо разглядел на ее плохо сохранившихся зубах налет черной гнили. — Я так давно заметила, что твоя линия жизни очень коротка... Видимо, ты сейчас проживаешь ЕЕ ПОСЛЕДНИЙ ДЮЙМ!       Неуловимый размах в стороны обеими руками, отчего лед буквально срезало, и освободившаяся Ведьма (Ведьма уже безо всяких преувеличений) бросилась ко все еще недоумевающему Реисэцу, ощутившем на своем лице, казалось, одновременно три мощных удара, которые отвратительно       (чпок чавк),       чавкали и хлюпали. Резко упавшая вокруг температура приостановила обезумевшую Уранаши и дало Канхьо возможность отдалить ее морозным дыханием. Левый уголок рта чувствовал текучую липкую жидкость, а до носа запоздало долетел запах гниющей плоти, от которого желудок снова стал возмущаться.       Айзава: ТО, ВО ЧТО ПРЕВРАТИЛАСЬ УРАНАШИ ПЕРЕД ВАШИМИ ГЛАЗАМИ — ЭТО АБСОЛЮТНЫЙ ПРЕДЕЛ ЕЕ ИСПОРЧЕННОСТИ. ЕЕ ПРИЧУДА, КАК ОНА УЖЕ СКАЗАЛА, ЕСТЬ НИ ЧТО ИНОЕ, КАК ЧЕРНАЯ МАГИЯ, ПОЛЬЗОВАНИЕ КОТОРОЙ БЫСТРО ПРИВОДИТ К МОРАЛЬНОМУ РАЗВРАЩЕНИЮ И ДАЛЬНЕЙШЕМУ ПАДЕНИЮ ЧЕЛОВЕКА. РЕИСЭЦУ СЕЙЧАС ИМЕЕТ ДЕЛО С ЧИСТЫМ ЗЛОМ.       «Я бы с этим поспорил», — подумал Реисэцу. Стоящее перед ним существо в вылинявшей широкополой шляпе и лопнувшем корсете корчилась на месте от жуткого холода.        — ТЫ! — прокричала она, выбросив вперед указательный палец, с которого сорвалась какая-то бурая капля (Канхьо совсем не хотелось знать, что́ это за выделения). — ИДИ СЮДА!       Раздавшийся за спиной треск льда заставил бросить беглый взгляд, чтобы уловить махнувшее в воздухе движение какой-то ветки, которая мигом преодолела расстояние между собой и законной хозяйкой.       «Дело дрянь».       Айзава: РЕИСЭЦУ, БУДЬ МАКСИМАЛЬНО ОСТОРОЖЕН С НЕЙ.       Уцелевшие сосульки отломались и спикировали бы остриями в Канхьо, но тот мгновенно уничтожил весь окружающий лед (кроме того, что забивал отверстия), оставив арену в опадающем белом дыму. Уранаши зашлась в пронзительном вопле, в котором смешались ярость и безумие.        — ТЫ ЗА ЭТО ОТВЕТИШЬ, МЕРЗКИЙ ГАДЕНЫШ! — она яростно замахнулась жезлом, с которого сорвалось заклинание, призвавшее рост трескучих мертвых деревьев. Следующий жест расщепил древесину в щепки, которые улетели высоков в небо. — ГОРИ-И-И-И-И!!!       Небесная голубизна разбавилась оранжевыми звездами, которые стали осыпаться на землю огненным дождем. Реисэцу занес руки над головой, соединив ладони, и поднявшийся лед замкнулся над ним, защищая от губительного пламени.        — ГОРИ ГОРИ ГОРИ! — кричала Ведьма, на которую не попадал ни один огонек. Про-герои и кураторы поотдалились, потому что атака стала выходить за пределами арены.       Про-герой 1: Уранаши неуправляема!       Про-герой 2: Не представляю, как она собирается стать героем с такой могущественной, но проклятой причудой.       Про-герой 1: Она пока еще не пересекла границу, так что ее не имеют право останавливать.       Огнепад пошел на убыль. На фоне заполыхавших иссохших веток Уранаши стала выглядеть как исчадие ада. Пламя внезапно взметнулось, с ревом помчалось к Канхьо через всю арену в виде вихрящегося конуса и разбилось об выросшую ледяную преграду. Сомкнувшиеся на ней щупальца, которые на деле оказались мощными ветками, оторвали ее от земли, обнажив Ведьме цель.        — Теперь ты умрешь! — сквозь зубы выплюнула она, вытянув вперед жезл. Цемент истрескался от растущих деревьев, которые переплетались и образовывали цепкие древесные цепи.        — «Некроз»! — вновь голубоватый дым, который замораживал огонь, но на этот раз он вытянулся плотным бледно-голубым лучом, едва осилив метр. Настигшие его было ветки тут же побелели, мгновенно остановившись, и осыпались бы ледяной крошкой, не будь причуда сейчас вялой. Ледяная белизна ползла дальше по коре.       Следующий ход призвал несколько ледяных вышек по две стороны. Сублимация по тонкой диагональной линии спровоцировала их синхронное падение аккурат на Уранаши, которая использовала всю свою маневренность и уворачивалась от падающих льдин, которые своим немалым весом уходили под бетон.       Нацуо: Это пока самый длительный и зрелищный бой.       Фуюми: Даже более опасный, чем с бумажной психопаткой. И Реисэцу, и Уранаши показывают себя очень хорошо.       Рей ничего не сказала. Она чуть вздрогнула и заложила уши руками от вскрика Реисэцу, когда Уранаши ранила его теплом, слыша помимо человеческого крика агонию умирающего в мучении неведомого существа, который служил ему причудой.       Вся арена вдруг покрылась белой наледью.       Сущий Мик: ТАК, НАШ МАЛЕНЬКИЙ ДЬЯВОЛЕНОК ЧТО-ТО ЗАДУМАЛ! БЕРЕГИСЬ, УРАНАШИ!       Всемогущий: ЮНЫЙ РЕИСЭЦУ СКРЫВАЕТ СВОИ АТАКИ!       Замерзающая дорожка почти бесследно терялась в сверкающем белом ковре; лишь иней, который только немного уплотнялся, давал знать о надвигающейся опасности.       Льды стали расти. Первые четыре глыбы врезались в цель, подбросив ее в воздух. Канхьо не сдерживал себя. Уж какой бы дряхлой старухой или хрупкой девушкой ни была Уранаши — в обеих своих формах она обладала сверхчеловеческой прочностью и живучестью, а потому можно было не ограничивать себя, с ослабленной причудой уж точно.       Ледяные столбы, которые были призваны раздавить Ведьму, взмыли в воздух, но едва старуха успела что-то с ними сделать, Реисэцу мигом превратил их в пар.        — «Кристальный шквал»! — новая дальняя атака стала сюрпризом для Уранаши, которую задело летящими из выброшенных вперед ладоней Канхьо осколками льда. Невесомую накидку, и без того изношенную, изрешетило ледяными патронами.       Сущий Мик: ВСЕ БОЛЬШЕ И БОЛЬШЕ СУПЕРХОДОВ! БОЖЕ, ДА Я ПРОСТО ОХРЕНЕВАЮ ОТ ПРОИСХОДЯЩЕГО! СКОЛЬКО ЖЕ У НЕГО В ЗАПАСЕ ПРИЕМОВ?        — Пора бы тебе вспомнить про свои вены! — крикнула старуха, занеся жезл. — «Раны прошедших дней»!       Всемогущий: ЮНЫЙ РЕИСЭЦУ! ОСТОРОЖНО!       Заклятие пролетело мимо. Попадание в руку, как того хотела Уранаши, грозило бы обнажением белой вены, которую бы разрубило пополам, как в тот день (или, точнее, ночь) много лет назад.        — Почему ты не можешь просто СДОХНУТЬ?! — донесся истерический крик.       Бакуго: Тот же вопрос.       Вновь крепкий удар в челюсть, перед которым Ведьма на мгновение исчезла в воздухе в черном мареве. Снова этот противный чавкающий звук и густой, откровенно тошнотворный запах гнили. Теперь на скуле отчетливо ощущалась вязкая и липкая гадость, отчего волна брезгливости и отвращения резко накрыла с такой силой, что Канхьо, чистоплотный до мозга костей, не смог удержаться и стал бешено мотать головой, словно собака, пытаясь отряхнуться от грязи. Такая отчаянная попытка очиститься от явно клейких выделений (не было никакого желания касаться лица рукой) стоила ему крепкого удара в грудь. Дыхание сперло, спина встретилась с землей, а перед глазами заплясали дикие краски, через которые проступило уродливое лицо. Реакции едва хватило, чтобы успеть откатиться в сторону от опустившегося на него жезла Уранаши, которая использовала его в качестве ножа.       Снова атака вошла в бетон, распустив трещины. Канхьо встал на четвереньки, пытаясь принять удобную позу для совершения очередного уклонения, но заприметивший заготовленную атаку Канхьо понял, что ловкости на этот раз не хватит: старуха успела выдернуть жезл и занести руку назад, чтобы потом выкинуть ее перед собой и нанести им колющий удар.       «Ладно».       Резкий рывок всем телом вверх, после которого двух сражающихся отрезало от всего мира. Канхьо замер в воздухе, вмороженный в лед и тревожно смотрящий на кончик жезла, который находился в сантиметре от его горла. Держащая рука, как и ее хозяйка, также были в ледяном плену, а безумные глаза лишь недоуменно крутились внутри прозрачного ледяного блока, который потянулся от земли вслед оторвавшемуся от земли Канхьо, запечатав двоих в себя.       Сущий Мик: ПРОСТО БОМБЕЗНО! ФЕЕРИЧНО! У МЕНЯ НЕТ СЛОВ! РЕИСЭЦУ, КАК ЖЕ ВОВРЕМЯ ТЫ СКОПИРОВАЛ КАТАРУ!       Силуэт Реисэцу во льдах побелел от появляющегося внутрь белого дымка, который пришел в движение. Из образующегося отверстия в ледяной стенке показалась сначала нога, которая мягко и бесшумно ступила на потрескавшийся цемент, а потом вышло все остальное тело. Канхьо не забыл запечатать за собой пустое пространство — слишком большую опасность представляла собой Уранаши, которая уже осознала свое поражение.       Неожиданный шум из громоподобных аплодисментов, восторженных свистов и радостных криков оглушил его. Каждый следующий бой, каждая победа — от всего этого радостные крики зрителей становилось все громче и громче.       Полночь, не скрывая радостную и гордую улыбку, вышла на арену. Подняв помпон, она торжественно заявила:        — Уранаши Рифука заморожена! Реисэцу Канхьо переходит на следующий тур! — и эти слова прибавили восторгу зрителям.       Лед стал едва колебаться. Заприметивший это Канхьо поднял ладонь на уровень лица, сделав толчок. Поползший от ног иней столкнулся с ледяным блоком, которого стремительно унесло за пределами арены. Уранаши точно будет неистовствовать, пусть лучше ею займутся про-герои Старателя.       Реисэцу едва удержался, чтобы не дать деру и, ворвавшись в первую же попавшуюся уборную, стать остервенело мыть лицо до стирания плоти. Уж кто знает, как кожа отреагирует на мерзкую слизь. Он бесцеремонно повернулся спиной к трескающемуся льду, откуда должна была вырваться обезумевшая от ярости старуха, и поплел прочь.       Две победы.       Осталось победить лишь два раза, и давняя цель будет достигнута.