Дурной пример: Бесовская любовь

Я обожествляю опьянение ©

      Чонгук ступает на скользкий путь, и дело не в идеально отдраенном полу под ногами. Не в звуках собственных шагов, разносящихся по коридору предупреждающим эхом. Дело в мысли, направляющей тело. Он пытается отрицать это, пытается оправдать, но подходит все ближе к той пропасти. Он точно знает, где они, словно внутри него срабатывает какой-то радар, настроенный именно на них. Будто они связаны чем-то необъяснимым, дурным, но чертовски манящим. Хотя на деле даже не знакомы толком. Одни лишь легкие намеки, половину из которых Чон сам подсластил фантазией.       Стук каблуков лакированной обуви, которую парень ненавидит, словно отсчет времени в активированной бомбе. Искусственная кожа немного давит на большой палец. Он бы ни за что не надел эту обувь, не будь веской причины, а она есть – последний день в этом месте, конец страданиям над сессиями и экзаменами. Не будь сегодня такого дня, уже потухающего с закатом, Чон бы, наверное, так и не решился выбрать это направление. Смолкают шаги, и время словно застывает, когда он останавливается перед дверью в мужской туалет. Тишина только давит, создавая напряжение. Как-то это немного странно, – думает Чонгук. Во всем здании словно не осталось больше ни души, хотя, вероятно, есть те, кто заперлись в кабинете, потому их не слышно, остальные давно ушли гулять, празднуют где-то в кафе.       И все же факт остаётся фактом – вокруг слишком тихо, чертовски тихо, и Чонгук не знает, рад этому или нет. Может, чей-то голос сейчас вразумил бы его и предостерёг от дальнейшего шага. Помог бы отпустить эту чертову ручку, которую он сжимает влажными ладонями последние несколько минут. Может чей-то оклик развеял бы наваждение, и Чонгук смог бы развернуться и пойти домой к Юнги, который, скорее всего, еще не пришел. Где-то глубоко внутри парень надеется получить сообщение от него, или от кого-то другого... да хоть от метеорологической службы с предупреждениями о плохой погоде. Но нет. Тишина. Ничего не мешает моменту, словно спланировано заранее, будто сама судьба, явно проклятая, не иначе, благоволит внутренним чертям, скребётся в ожидании встречи с бесовской парочкой. Чёрт пускает слюни от нетерпения и грязно ругается от того, что парень так долго тормозит. Чон думает о них, еще пару минут. Вспоминает все слухи и собственные наблюдения, знаки.       Надо сказать, что они, пожалуй, самая популярная пара в этом колледже, о которой, впрочем, не забудут и после выпуска. Самая горячая и относительно пугающая пара, не скрывающая своих желаний, не брезгующая играми втроём с теми, кому «повезет». Чонгук не знает, зачем ему это надо, но размышляет об этом, и очень даже уверенно (а может и не он, а черти внутри), опускает ручку вниз, приоткрывая дверь. На первый взгляд в туалете, вроде, никого нет. Чонгук проходит внутрь, оглядываясь по сторонам, словно он тут впервые. Отмечает, что, к счастью, воздух никем не испорчен и проветривание в помещении работает, как всегда, на совесть. Да, в общем, туалеты здесь довольно чистые. Чонгук делает глубокий вдох, как перед полным погружением, и застывает на месте. Всё-таки, он не один, кое-кто тут уже есть.       Свет у дальней противоположной стены не горит, там, у последней раковины, а работающие лампы не доходят светом до угла, и именно поэтому Чон не замечает человека сразу. Блондин стоит в тени, прислонившись поясницей к раковине и, казалось бы, тоже не замечает Чонгука, увлеченный чем-то в телефоне, что сжимает в пальцах. И это шанс, – проносится мысль в голове Чонгука, – развернуться и уйти. Еще не поздно сохранить контроль и не сходить с ума. Чонгук ненадолго теряется, неуверенный, что должен сделать следующий шаг, и не важно, куда тот будет – вперед или назад. Он не уверен, что вообще должен двигаться. Тревога внутри нарастает с каждым вдохом, и ладони потеют сильнее, все это вкупе начинает еще и раздражать. Чон неосознанно скользит пальцами по шее, соскребая мертвые клетки, не сводит глаз с парня, скрывающегося в полумраке. Что-то отвлекает, хлопнув чуть левее, позади, у кабинок. И немного пугает, но не звук, не парень у противоположной стены, а осознание, желание, завлекшее его сюда.       «Надо бежать, надо уйти» — приходит в голову яснее. У Чонгука даже получается развернуться, прежде чем воздух застревает внутри. Его, как игрушечного солдатика, хватают за предплечье и разворачивают обратно. Внутри режет беспокойное чувство, проводя скальпелем по оголённым внутренностям. Щели между плиткой под ногами начинают шевелиться на пару секунд. Что-то там ползает по стенам, но не выползает из границ, словно привязанное к одному месту привидение.       Глаза цвета закипающего виски с крапинками зеленого смотрят на него, не моргая, красивые губы искривляются в насмешке. Светлые волосы прикрывают темные брови, и Чонгук думает о тех хлопках, раздающихся сверху, прямо с потолка. В кабинете над ними, похоже, празднуют. Чон думает, что задрать голову сейчас все равно, что подписать себе смертный приговор, и не может объяснить последнего. Что еще за ассоциации такие?       Он думает о том, что сам пришел, сам спустил все шансы на побег в унитаз. Потому теперь Чон оправдывает направленный на него взгляд и руку блондина, все еще сжимающую его предплечье. Немного не по себе стоять так близко к нему. Отчасти страшно, что они тут одни, и еще страшнее от мысли, что где-то здесь, возможно, намного ближе, чем казалось изначально, рыжий бес уже растягивает по лицу привычный серп и готовится разорвать его на части. И что-то внутри насмешливо шепчет, что Чон не так уж и против этого.       Шелест дыхания в самое ухо не застает врасплох, но разгоняет табун мурашек по коже. Руки с короткими пальцами оказываются на его талии и бесстыдно скользят к паху, недвусмысленно поглаживая член через брюки, подтверждая все опасения. Тело сзади прижимается плотнее. Брюнет ощущает исходящий от него жар, даже через одежду чувствует чужое возбуждение, которое тот совсем не скрывает, упираясь им ему в задницу. — Чонгук-и, малыш, я знал, что ты придёшь, — шипит тот у самого уха, влажный язык мажет по мочке, поигравшись с колечком в проколотом ухе.       Тэхен разжимает пальцы и отпускает руку Чонгука, на его лице вылезает самодовольная ухмылка, и брюнет замечает, что его взгляд направлен уже совсем не на него, а на того, кто позади. Это немного приводит в себя, но не в том смысле, чтобы оттолкнуть Чимина и бежать отсюда, поскальзываясь на гладком кафельном полу. Чонгук протягивает руку к белобрысому проклятию и подаётся вперед, припадая к его губам, словно оголодавшее без пищи животное. Кусает мягкую плоть и углубляет поцелуй, добавляя язык и сплетая его с чужим, не менее ненасытным, мокро проскальзывающим и затягивающим только глубже. На фоне слышится смешок Чимина, но это ровным счетом ничего не меняет. Поцелуй дурманит и разжигает костер все ярче и выше. Чонгук дергает блондина за волосы в порыве возгорания и совсем не сопротивляется все ещё прижимающемуся сзади Чимину, горячо выдыхающему ему в загривок, разнося тысячи мурашек. Пак неторопливо водит пальчиками по его бокам и животу, временами поглаживает полувставший член. Тэхен целует, кусает грубее, и брюнет шипит, сбавляя обороты на один единственный вдох. Чон на ощупь скользит по его рубашке, цвет которой он даже толком не разобрал, пытается расстегнуть пуговицы подрагивающими пальцами, коснуться манящей кожи. Горящие губы блондина почти оставляют ожоги, тот переходит на шею и кусает ее, почти отрывает кусок от плеча, оставляя алеющие следы, и вдруг пропадает, теряясь за плечом. Звук тяжелого дыхания и возбуждение, растущее с каждой секундой, превращает кислород во что-то живое, голодное и ненасытное. Он душит, дурманит и подталкивает на риски. Тэхен терзает губы Чимина прямо над его ухом, сам почти прижимаясь к Чонгуку, а рыжий потихоньку вытягивает из брюк брюнета ремень, затем с громким чмоком отрывается от Кима и хрипло шепчет о закрывающейся кабинке. Им надо туда. Нужно там закрыться. От всех. Чонгук ничего не соображает, он просто следует за ними, на периферии понимая, как там будет тесно втроем, какая там холодная и наверняка отвратительно грязная стена, впрочем, не грязнее того, чем они втроем займутся.       Что-то щелкает. Чон сам тянется к брюкам блондина, сам расстегивает их и высвобождает достаточно большой, стоящий колом член, слегка гладит его и снова припадает к его губам, забывая о своих брюках, с которыми отлично справляется рыжий, снова оказавшийся позади него. Кожа пылает от каждого прикосновения. Моментами шуршит одежда, и Чон понимает, что Чимин не намерен оставаться без своего лакомого куска. Тот еще немного массирует и гладит его член, скользит по ягодицам и срывает громкий вздох с губ Чонгука, резко проникая пальцами внутрь. Не размениваясь надолго, добавляет второй и следом третий, немного оттягивает его назад и скользит своим членом между ягодиц, не проникая, только раззадоривая. Чонгук весь горел и без того, потому сейчас готов позорно заскулить. — Ну давай, малыш, ты же хочешь, чтобы мы тебя трахнули, будь хорошим мальчиком, — рыжий демон кусает его в плечо и продолжает дразнить, водя членом между ягодицами, попутно сжимает его мошонку, вырывая стон из полуоткрытого рта. — Я хочу… — еле хрипит Чонгук, — хочу вас обоих, — и сжимает член блондина в ответ, прижимается к нему, игнорируя руку Чимина на своем, трется им об Тэхенов сильней, провоцируя на дальнейшее. — Ммм, межреберный секс? — усмехается на фоне рыжий. Длинные пальцы тоже оказываются, на заднице брюнета, проскальзывают внутрь более грубо, нежели Чимин до этого, слегка оглаживают, затем двигают сразу тремя, имитируя секс. Оставляют губы стонущего Чонгука в покое и мокро целуют Чимина за плечом. Чон дышит блондину в плечо, кусает его, слушая, как несдержанно вздыхает Чимин в губы Тэхена над ухом, затем Пак убирает чужие ладони и наконец входит в него почти целиком. Из губ вырывается вскрик, Чимин делает пару пробных движений и срывается с цепи, переходя на бешеный темп. Тело брюнета еле цепляется за Тэхена в экстазе, елозя по нему. Их члены порой соприкасаются, посылая по телу еще более безумные импульсы. Блондин рычит ему куда-то в макушку, сжимает бока и окончательно избавляет от одежды, расправившись с последними пуговицами на оставшейся на нем белоснежной рубашке, остается абсолютно голым и сам, да и на Чимине позади не чувствуется лишних тряпок. — А как же «этот», — отвлекает вдруг, не называя имен, рыжий, — не уж то уже надоел или… — чуть приостанавливает темп, лишь для того, чтобы вбиваться в него как можно глубже под другим углом, почти раскатывая по Тэхену. Чимин успевает везде, обхватывает руку Чонгука, скользящую по члену блондина, и помогает ему отдрачивать парню. Ким рычит, когда они слишком сильно дергают уздечку, предупреждающе, дико сексуально выдыхает имя Чимина, а Чон желает, чтобы так же он произнес и его имя тоже. Даже про себя не отрицает, что хочет его в себе. Чимин тем временем хрипло продолжает: — Что, там, дома, размерчик маловат? Тут у нас, сам видишь, все по высшему пилотажу, — он цепляет зубками мочку уха при следующем толчке, и, словно прочитав мысли, — я даже уверен, тебе уже не терпится перескочить на следующий. — Детка, еще немного, — кидает он следом Тэхену, громко целует того, оторвавшись от уха брюнета, и выходит, забрызгав парню бедра. Ноги слабеют и Чон еле удерживается на них, когда Тэхен подталкивает его к унитазу. Заставляет привстать на него, затем подтягивает и насаживает на себя, собираясь, похоже, брать на весу. Также резко разворачивается с ним, приставляя Чона спиной к перегородке, и двигается. Член Кима толще и немного больше по размеру с его собственным, и с тем, что был в нем пару минут назад, тот входит еще глубже, раз за разом достигая сразу всех особо чувствительных точек. Чонгук громко стонет, пытается обхватить его ногами за талию, чтобы не соскользнуть, его собственный член немного побаливает, зажатый между телами, но это только добавляет остроты в без того головокружительный коктейль. Крыша скрежещет и почти слетает с каждым новым толчком. Он хватается за чужие плечи и вдруг, подавшись вперед, попадает в плен сочных губ Чимина, что прижимается к Тэхену сзади и в это время поглаживает себя, размазывая смазку по члену. Чон вскрикивает, когда Тэхен почти выходит из него, затем резко входит обратно. Он кричит прямо в рот Чимина и тот посмеивается ему в губы, удовлетворенный творящимся, глотает один крик за другим. Затем убирает взмокшие волосы блондина за ушко и томно выдыхает: — Детка, я тоже хочу тебя, — Чон чувствует, как сразу после этих слов, член внутри него набухает и парень кончает. Горячее семя разливается внутри и все размывается перед глазами огоньками неясной природы. Чон как-то расплывчато вспоминает, что они не воспользовались презервативом и тут же забывает об этом. Конечности слабеют и хочется просто сползти на прохладный пол и полежать там приходя в себя. Если бы они не находились в мужском туалете при колледже, он бы так и сделал пожалуй. Из него выходят и поддерживают за талию, приставляя к стене, чтобы не упал. У Чонгука дико ломит во всем теле на грани удовольствия и боли, он уже думает наплевать и все же развалиться прямо на кафеле, ибо к черту, когда его подхватывают руки Чимина и разворачивают к себе спиной, прижимая к прохладной, явно не первой чистоты, перегородке. — Малыш, мы еще не все, — шепчет тот и в него снова входят, не дав даже возразить или хоть отдышаться немного. Заставляют скользить еще и грудью по грязной стенке кабинки. Рыжий немного сбавляет темп и гортанно стонет. Еле разлепив глаза, и чуть повернув голову, Чонгук видит, как блондин подстраивается под них и трахает Чимина, также пристраиваясь к тому сзади. И это чертовски горячо выглядит. Такую порнушку, Чон, пожалуй, не встречал даже на самых горячих порно-сайтах. И уж точно не думал всерьез, что сможет лично в такой поучаствовать. — Детка, быстрее, — просит рыжий и сам трахает Чонгука усерднее, засаживая член до основания. Тэхен его просьбе следует, и в итоге их практически размазывает по друг другу. Чимин толкается еще пару раз и кончает, но не торопится выходить, продолжая скользить вялым членом по липкому нутру. Тэхен все еще трахает его самого, с остервенением врываясь в тело, и вся эта вибрация и шлепки передаются и Чонгуку, что обессиленно постанывает, чувствуя скользящую по бедрам сперму. Блондин наконец тоже заканчивает, разворачивает Чимина к себе, полностью отрывая от Чонгука и целует его, рычит тому в рот, как одичавшее животное, кусает, вновь и вновь потираясь об него опавшим членом.       Наблюдая за ними, еле развернувшийся, прислоняющийся к прохладной стенке Чонгук, в очередной раз убеждается в правоте некоторых слухов, например о том, что те абсолютно ненасытные. Так и есть.       Тэхен проворачивает с Чимином тоже что и с ним, сначала заставляет привстать на унитаз, затем насаживает на свой член. Рыжий с готовностью отзывается, не на секунду не переставая вгрызаться и стонать в губы парня. Вокруг липко и мерзко, пахнет спермой, сексом и дерьмом, но никому из них это не мешает. — Все же на кухне, раздевалке в отделе нижнего белья и в лесу мне пока больше всего понравилось, — выдает Чимин, выпуская стон в губы блондина, — а, и еще на полу в том задрипанном номере тоже было клево, а тут не устроишься толком. — А по-моему, очень даже, — хрипит Тэхен в ответ, чуть сбавляя темп, лишь для того, чтобы в следующие секунды засаживать во всю длину, почти выходя из парня и обратно, отчего голова Чимина откидывается назад и тот раскрывает рот от наслаждения, — особенно так.       Со своего места Чонгук детально может рассмотреть весь процесс того, как длинный член исчезает в шикарной заднице Чимина. Звук шлепков, смешанный со стонами и тяжелым дыханием, рассыпается по каждому уголку и это зрелище заводит Чонгука не на шутку, член вновь стоит и брюнет поглаживает себя, соскакивая взглядом на не менее аппетитную задницу Тэхена, слегка оттапыривающуюся время от времени. Вновь слышится смешок Чимина, тот целует шею блондина, мажет губами по плечу и при этом хищным взглядом следит за Чонгуком. Плавно опускает небольшие ладони по стройному подтянутому телу Кима и сжимает его ягодицы до куда достает, не забывая стонать при каждом толчке. Чонгук надрачивает себе активнее, не сводя глаз с коротких пальцев на чужой заднице, поднимает взгляд на лицо Чимина и вдруг сталкивается с его угрожающим, совсем уже не заигрывающим взглядом. — Даже не думай, он только мой, — с шипением выдает тот, не скрывая угрозы в голосе и снова стонет, прикрывая глаза, кусая блондина в шею до алеющих следов.       Тэхен, кажется, усмехается, понимая, что рыжий имеет ввиду, мокро целует того и наконец кончает, не торопясь выходить, да и Чимин не торопится слезть с парня, только слегка отдергивает светлые волосы и уже даже не целует в привычном понимании, а словно пытается его съесть. Впрочем все это безумие в целом, выглядит как неистовое желание сожрать друг друга и так раз за разом. — Наш малыш, кажется, опять возбудился, — через какое-то время отрываясь от Тэхена и соскальзывая с него, говорит Пак, наигранно улыбаясь, — Может отсосешь мне, пока детка настраивается? — А может позволишь и мне немного тебя трахнуть или… — Чонгук переводит взгляд на стоящего чуть позади рыжего Тэхена, отчего глаза Чимина в мгновенье темнеют, отнюдь не от возбуждения, и, так и не произнесенное вслух, «его» застревает где-то внутри брюнета. — Или закрой свой рот и развернись, — говорит Чимин не скрывая приказного тона, отбросив всякую былую игривость, — роль сучки, изначально в этой игре, была уготована только тебе. Ты сам пришел к нам, так что… — он подходит ближе и, игнорируя взгляд Чонгука, резко хватает за предплечье, обхватывает запястье и выворачивает ему руку, заставив парня вскрикнуть и развернуться грудью к стене. Давит на руку сильнее, заставляя проматериться сквозь зубы и прогнуться в спине, затем входит слегка опавшим членом. Входит до основания, шлепает бедрами по его заднице, начиная демонстративно двигаться, хотя даже еще толком не возбужден. Чонгук скалится и стонет от боли в руке, к глазам пребывают чертовы слезы, благо, тот руку все же не сломал. Чимин трахает его остервенело и, назло ему, Чонгук старается не стонать вслух, закусывает губы до крови. — Чонгук-и, еще раз заикнешься об обладании им так, я эту руку все-таки сломаю, и, боюсь, только ей одной не обойдусь, ты ведь понимаешь? — он шлепает его по ягодице и вырывает воздух из легких, когда выходит на всю и резко входит обратно, повторяя этим маневр Тэхена.       Чонгук ничего не отвечает, сейчас ему слишком паскудно, больно и, черт подери, хорошо, когда Чимин опять неоднократно проезжается по простате. Сумасшествие какое-то. — Это чертовски возбуждающе, — хрипит позади них Тэхен, — хочу измазать тебя всего в сливках, залить шоколадный сироп между ног и вылизать до основания на столе нашей кухни. — Че-е-е-рт… детка, — протяжно стонет рыжий после его слов и кончает в Чонгука. Дышит загнанно, почти отчаянно, отпускает брюнета, позволяя тому зашипеть и подтянуть к себе руку. Та оказывается не вывернута, как было показалось по-началу. Чонгук двигает плечом, вывиха нет, прежней острой боли он не ощущает, видимо дело было в самом захвате Пака и что-то подсказывает брюнету, что рыжий прекрасно знал, что делал, и как. Он еще раз двигает плечом, проверяет, сжимая и разжимая руку, и боль, пусть и есть немного, но совсем не та, что ожидалась.       Бесовская парочка опять во всю целуется, с нескрываемым намерением, все-таки, однажды поглотить друг друга.       Чонгук собирает свои вещи, чуть не воя от боли в пояснице, внутренне молится, чтобы по приезду дома не оказалось Юнги, тот как и обычно пришел с работы заполночь, когда Чон уже успеет отмыться и немного отойти.       В конце вышло малость не приятно и перекрыло некоторые впечатления, но, в общем, секс с этой парочкой был потрясающим, и этого Чон отрицать не собирается. Он осторожно приоткрывает дверь кабинки и выглядывает из нее, вряд ли конечно, даже если кто и заходил, заслышав все их крики и стоны остался послушать, тем не менее, мало ли в мире извращенцев. К счастью, кроме них тут, как и ожидалось, никого не оказывается. Чонгук подходит к раковине все еще полностью голый, кладет вещи на выступ у раковины и слегка ополаскивает лицо, стирает капли спермы с бедра. Все его тело ужасно ломит и не помешало бы вызвать такси, в автобусе он теперь точно не поедет. Кабинка позади открывается и бесовская парочка тоже показывается при более ярком освещении. Они оба как и он, по-прежнему обнаженные и ни капли своей наготы не стесняющиеся, впрочем, чего они там у друг друга ни видели. Чонгук ловит себя на мысли, что больше в жизни ни одной порнушки не посмотрит, после всей виданной и детально рассмотренной им в максимальном приближении демонстрации. — Малыш, ну не обижайся, — скользя по его спине игривыми пальчиками, неизменно наигранным тоном, лопочет Чимин, — я немного перегнул палку, признаю, но ведь с рукой все в порядке, верно? — Да, — грубо кидает Чонгук, выключает кран и тянется к одежде, на которую Чимин кладет руку, не позволяя взять. Тэхен мелькает где-то позади, он, в основном, молчалив, что почти привычно, потому не нервирует, — слушай, мы, вроде, закончили, я устал и мне пора домой, — добавляет он и чувствует, как Тэхен подходит к нему, вставая почти впритык. Чонгук ощущает его член, слегка касающийся неприкрытой кожи. — Ещё разочек, будь хорошим мальчиком, когда ещё ты нас потом встретишь? — Чимин пододвигается ближе и целует его в плечо, затем в шею, — или, хочешь сказать, тебе не понравилось? — голос становится чуть угрожающим, хищные глаза, по обыкновению голодные, следят за ним неотрывно. — Понравилось, — честно признает Чонгук, на самом деле не особо впечатленный последним взглядом Пака, — моментами грубо, но, в общем, было хорошо, и теперь я еле на ногах стою, а еще домой ехать. — Но ты так чертовски сексуально выглядишь под этим светом, склонившийся над раковиной, — рыжий облизывается, — Прости малыш, боюсь, удержаться не получится, — его ловкие пальцы оказываются на ягодицах брюнета, проскальзывают внутрь и слегка массируют стенки, скорее даже, будто проверяя что-то, — там еще чертовски влажно, думаю, если еще пару раз трахнемся, лишним не будет, — Чонгук чувствует, что его согласие или не согласие, на самом деле, большой разницы сейчас и не сыграло бы, потому, что как только пальцы Чимина выходят из него, его тут же заполняет пристроившийся сзади Тэхен, — я же вижу, насколько безумно хорошо тебе с нами, согласись, будет, что вспомнить одинокими скучными ночами, или когда будешь трахаться с этим своим. Или будет хотеться чего-то побольше, — Чимин мокро чмокает его после этих слов, а Тэхен прибавляет темпа, прогибая над раковиной всё ниже. Затем отрывает от рыжего стоящего чуть левее, быстро разворачивает, укладывая на выступ рядом с раковинами и берет лицом к лицу. И здесь, Чонгуку стоит признать, нравится даже больше чем в кабинке. Он не сдерживаясь стонет, из-под ресниц наблюдая как Чимин, в свою очередь, мажет губами по плечам Тэхена, как ловит его губы своими чуть развернув его голову к себе и пошло целует, вытягивая слюни со сплетенными языками. От этой сцены возбуждение прибывает только сильнее и Чон надрачивает себе, пытаясь подстроиться под темп блондина. Тэхен, так и не дойдя до разрядки разворачивает его спиной и снова берет сзади, попутно, даже помогает ему кончить, наваливаясь со спины и обхватив поверх его ладони своей. Глубоко и с каким-то диким рыком кончает и сам, выходит не сразу, утягивая за собой горячее семя. За ним почти сразу же подстраивается Чимин, как Чон уже понял, друг другом они совсем не брезгуют, загоняя следом, в еще даже не остывшую, оставшуюся от предыдущего, сперму. — Блять, — матерится Чонгук сквозь зубы, еле держась на ногах, когда Чимин начинает снова трахать его, слегка поддерживая за талию. — Еще немного, малыш, и мы тебя отпустим. Ты такой вкусный, невозможно удержаться, — Чимин гладит его живот и опавший член, целует куда-то в спину, — обещаю помочь одеться и проводить до такси, не переживай.       Ну прямо - «Полный комплект от Казановы», какая щедрость, отстранённо думает Чонгук. — И всё-таки, какого хрена тебе приспичило трахнуться именно в кабинке, в троём-то? — подает голос Тэхен, открывая кран чуть левее от них, — по мне, так тут, на раковинах, изначально было бы удобнее. — Ну знаешь, подумал, в тесноте, да не в обиде, а отдача выйдет еще жарче, — чуть сбавляя темп, хрипит в ответ Чимин. Затем обращается уже к Чонгуку, ненадолго выходя из него, — перевернись малыш, а то упадешь сейчас.       З — забота, хотелось бы подумать. Но ага, как же, тут скорее: з — заебок.       Чонгук почти залезает на раковину. Чимин подтягивает его за лодыжки к себе, располагается поудобнее и снова входит, наращивая прежний темп. — У меня такое чувство, — теперь уже хрипит Чонгук между стонами, — как будто вы только и делаете, что занимаетесь сексом.       Чимин весело усмехается, чуть меняет угол, особенно остро проезжаясь по простате, от чего Чонгук опять вскрикивает, не сдержавшись. Рыжий, удовлетворенный этим, снова целует его и улыбается куда более искренне, чем раньше. Переводит взгляд на закуривающего слева от них, все еще абсолютно голого, Тэхена. — Мы молодые и страстные, конечно, нам только и хочется, что дичайше трахаться сутками напролет. Кровь кипит не переставая, не хочется упускать и секунды, тем более, сам видишь, мы не дурны собой и хороши в этом деле. Лично у меня, в постоянстве, охуенно горячий партнер с большим членом, на моем месте любой бы с него не слезал, — он подмигивает Тэхену и ведет языком по пухлым губам. Блондин медленно выдыхает дым, глядя на него в упор. Серость расползается и оседает невидимым налетом на стенах, Ким смотрит с ухмылкой и не трудно догадаться, кого тот трахнет на этой раковине следующим. Чимин, скорее всего, только этого и ждет. Он наконец заканчивает, но не торопится выходить, пару раз поелозив в нем опавшим членом. Чонгук хмурится, пытаясь его оттолкнуть. Что за привычка такая. — Хочу запомнить это ощущение как следует, — словно объясняя, шепчет рыжий, — мой член в твоей заднице, зрелище замечательное, не могу насмотреться — и наконец выходит, получив шлепок от подошедшего совсем близко Тэхена.       Чонгук ненадолго распрямляет ноги, чуть не скатившись вниз и пытается прийти в себя. За всю его жизнь, это впервые, когда он трахался сразу с двумя парнями, да еще и устроив целый марафон, сменяя не одну позу. Плюс посмотрел дико горячую порнушку, за что отдельный зачёт.       Подняться так сразу не получается и его немного удивляет, когда Чимин помогает ему, а не залезает сразу следом на своего ахуенно горячего парня, к слову, хрен знает который раз только за последние часы. Он, как и обещал, помогает одеться, даже застегивает молнию на брюках, когда сморщившийся в лице Чонгук, еле натягивает их на себя. Но и тут впрочем, Чимин не может упустить момента и мимолетом сжимает чужую промежность, улыбаясь, с выражения его лица. Сам он одевается самым последним. Чонгук, который вообще не запомнил парня в одежде, оглядывает черный облегающий костюм на нем сейчас, сканируя того с ног до головы. Тем же взглядом скользит по Тэхену, застёгивающему пуговицы на рубашке. Чимин оказывается возле блондина в считанные секунды и помогает тому с последней деталью - галстуком, ранее тоже, брюнетом незамеченным. Видимо, парни развлекались еще задолго до прихода Чонгука, иначе не объяснить, что лимонно-желтый галстук Пак приносит, отвязав от трубы под одной из раковин. На вопросительный взгляд Чона только пошло ухмыляется и подмигивает, ничего не объясняя вслух. И, может, это и к лучшему.       Из туалета они не выходят, а скорее вываливаются, потому как Чимин очень ощутимо так щипает за ягодицу, когда парень открывают дверь и Чон спотыкается, только чудом не расплоставшись на полу. Тот же рыжий демон и удерживает его от падения, успев схватить за пиджак. Ещё раз подмигивает ему и целует Тэхена, притянувшего того за талию. Моментами, Чонгуку кажется, что в блондине вспыхивает ревность и тут же гаснет в почти безумном обожании взгляде, направленном на него рыжим.       На улице немного похолодало и небо темное-темное, ни намека на звезды. Горящие не ярко фонари, словно приглушенный свет, намекающий еще немного пошалить. Видимо, бесовская парочка тоже так считает, ибо не отрывается от друг друга не на секунду, с тех пор, как Чонгук вызывает такси. Они целуются очень откровенно, мокро и до безумия страстно. Чон осторожно оглядывается по сторонам, чтобы понять, нет ли кого еще вокруг, хотя безумцев это явно не волнует. И то ли рыжий еще читает мысли, или что подобное, он отрывается от губ блондина и не переставая прижиматься к нему, поворачивает голову к Чонгуку, выдавая: — Я обожаю ситуации, когда есть вероятность быть обнаруженными в самый пикантный момент. Советую тоже попробовать, малыш, заряд адреналина тебе обеспечен не слабее, чем при угоне машины, — на последних его словах, Тэхен усмехается словно вспомнив что-то. И, если честно, Чонгука сейчас ни капли не удивит новость о реально угнанной ими машине, и несомненно горячем сексе в ней чуть погодя. Чимин еще раз цапает блондина в губы и подходит к нему. Тэхен снова закуривает, выдыхая в ночную прохладу. — То, что ты будешь испытывать с нами, ты не испытаешь больше ни с кем Чонгук-и, — говорит ему Чимин в самые губы, — мы всегда будем Содомом и Гоморрой твоих самых откровенных снов, как бы, и куда-бы ты не бежал, — его язык касается мочки и дыхание обжигает ушную раковину. Чонгук ежится от будоражащих ощущений, — мы найдем тебя, наш агнец. Лабиринт твоих желаний так или иначе приведет тебя к нам, — он шепчет последнее на грани слышимости, — мы - твоя судьба.       Тело немного подрагивает, не то от желания прижать Чимина ближе, не то от неясного страха прекратить это и оттолкнуть. Ростом, Чонгук немного выше Чимина, как и Тэхен, но рыжий бес, как только прикасается или открывает рот, словно превращает его в мелкое насекомое. Какие-то странные сигналы порой посылает мозг, говоря, что на самом деле, при остром желании, Чимину даже ничего не стоило бы его раздавить. И это полный абсурд, но дрожь на кончиках пальцев не утихает. Дрожь от возбуждения, оправдывает и верит Чонгук. Дрожь в преддверии чего-то большего. — А разве Содом и Гоморру не уничтожил дождь из серы и огня, ниспосланный Господом? — отвлекая и себя и парня заодно, вспоминает по теме Чонгук, чуть приподняв бровь. — Да, города были уничтожены, но никак не желание, жившее там. «Содом», точнее «Содомия» жила и будет жить дальше, если не в воплощении как таковой, так в фантазии, — он прижимается и толкается в него, — в самых откровенных желаниях сознания и тела, — Чонгук делает шаг назад, пока это опять не зашло слишком далеко. Их могут увидеть, и лично у него нет не единого желания портить психику вот-вот подъехавшему таксисту.       Чимин с ним явно не согласен, кто бы сомневался. Этой парочке ведь, в общем, на всех и все насрать, кроме их ненасытной животной страсти и игр в достижении наивысших ступеней экстаза. Чонгук сглатывает, начиная воображать что-то не то. Чимин снова оказывается у его уха, но не прижимается вплотную, даже пальцем не трогает и вовсе спрятав руки в карманы пиджака. — Не отрицай желание, малыш, вредно для здоровья, знаешь ли, — он усмехается, — приходи к нам, когда захочешь кое-чего большего, — он отстраняется, достает из кармана, фиг знает откуда появившуюся там ручку и вытянув ладонь брюнета, записывает адрес на тыльной стороне. Чонгуку еще придется объяснять Юнги где он так долго был, если тот придет домой раньше, а тут еще адресок на руке. Чонгук чуть искривляет губы, надо будет оттереть его в такси. Чимин неожиданно жарко добавляет: — Возможно в следующий раз, я даже дам тебе пару раз трахнуть себя, — он опускает его руку, — надо же воспользоваться твоей штучкой как следует, — Чонгук в ответ изгибает бровь. — А твоя детка против не будет? — спрашивает первое, что приходит на ум, и тут же закусывает губу. — Мы уже давно принадлежим друг другу, — он кидает взгляд на блондина, равнодушно наблюдающего за ними и облизывает губы, улыбнувшись тому, — Не думаю, что кто-то будет против, если ты придешь.       Чонгук ничего не отвечает. Освещая фарами улицу, сбоку, подъезжает такси. Они провожают его взглядом, вплоть до того, пока он не исчезает в кабине, несильно хлопнув дверцей. Все тело приятно (и не очень, местами) ноет, где-то саднит, но Чонгук не зацикливается на этом. Выдыхает с облегчением на заднем сидении и чувствует их прожигающий затылок взгляд, пока машина не отъезжает на довольно дальнее расстояние. В прощании, как таковом, нет смысла, они вроде как и не здоровались, сразу перешли к делу. Поебались, разбежались, опыт получен, а теперь домой, к Юнги. И вообще, забыть о том, что было. Что было, то прошло. Тут же вспомнив об адресе на руке, Чонгук ненароком запоминает его, прежде чем стереть с кожи полностью. Теперь он желает только скорее доехать и принять душ. — Думаешь, он придет? — проводив такси, пока то не исчезло из виду, спрашивает Тэхен. — Придет, не сомневайся, — Чимин тоже наконец разворачивается, проводив машину взглядом, и закидывает руки на шею Тэхена, — трудно сопротивляться желанию, тем более в нашем воплощении, — уголки губ ползут вверх. Тэхен гладит его по пояснице. — Домой? — интересуется он, когда Чимин целует скулу и переходит на шею. — Да. Только сначала заедем за сливками и шоколадным сиропом, нам есть чем заняться до утра, — Чимин ведет языком по линии челюсти и слегка прикусывает кожицу за ухом, распаляется по новой, не желая сбавлять обороты. — Я уже чертовски голоден, — низко выдыхает Тэхен и ловит пухлые губы своими, погружаясь в очередное наслаждение безумно-ненасытной бесовской любви.