Ирония судьбы

      Казалось бы, прошло то время одинаковых домов и одной на всех стенки в залах, в которой стоит такой же посудный сервиз, как и у всех твоих знакомых. Дизайнерские решения, огромный ассортимент обоев и сотни вариантов различной мебели непременно заставляют думать, что именно твоя квартира будет уникальной, и только у тебя будет такая спальня цвета тёмного ореха.       Да-да, именно та, которую ты неделю назад заказал в «Икее». Так же, как и многие другие. Только ты абсолютно уверен, что никогда не встретишь этих людей и уж тем более не попадёшь к ним в квартиру. Вероятность таких встреч ничтожно мала, особенно, если ты живёшь в столице. Ведь вокруг тебя каждый день существует несколько миллионов человек. Только у жизни на тебя свои планы, и однажды ты обязательно засмеёшься, закрывая лицо руками, а в голове непременно прозвучит лишь одно объяснение всему происходящему — ирония судьбы…

***

      — Антон, Чеховы прекрасно встретят Новый год и без нас, а мы могли бы наконец-то побыть вдвоём… — уже в который раз повторяет Ира, включая всё своё обаяние.       Шастун же битый час пытается сослаться на то, что совсем не представляет этот зимний праздник без своих давних друзей, и всячески пытается увильнуть от уговоров своей девушки. Вот только основная причина в том, что в новогоднюю ночь Антон планирует перевести Кузнецову из статуса девушки в статус невесты и безумно волнуется по этому поводу. Парень, можно сказать, паникует, и перспектива остаться без поддержки хотя бы Чеховых его крайне не радует.       — Шаст, можно тебя на минутку? — заглядывает в комнату Оксана, строго взглянув на старшего брата и тут же приветливо улыбнувшись смущённой Ире.       Кузнецова Оксане нравится. Девчонка с боевым характером — самое то для её скромного нерешительного братца. Да ещё и красивая — глаз не оторвать. Такую нужно хватать и держать, особенно, раз она сама охотно не вырывается из длинных рук. Именно это девушка и пытается донести до Шастуна, устраивая негромкий разнос на кухне.       — Я не поняла, ты передумал предложение делать?       — Да с чего вдруг, Окс?.. — тушуется Антон, опуская глаза в пол.       — Да с того, что тебе Ира сама уже намекает на романтическую обстановку, а ты, как баран, упёрся в этот Новый год у Топольни! Оставайтесь дома, меня всё равно не будет.       — А она тебе нравится?.. — чуть помявшись, тихо спрашивает Антон и поднимает взгляд на сестру.       Буквально на секунду в глазах Шастуна мелькает что-то, из-за чего Оксане резко хочется закричать «нет», потому что в это мгновение Антон, ну или какая-то его часть, изо всех сил пытается найти причину не делать этот серьёзный шаг. Но парень продолжает смотреть на девушку так же, как и всегда, и Оксана просто отмахивается от странной мысли, в который раз расписывая брату достоинства его избранницы.       — Так что давай, прекращай эти детские отмазки, — в конце концов добившись утвердительного кивка от Шастуна, девушка разворачивает его за плечи, направляя обратно в зал, и уже громче прикрикивает вдогонку: — Я скоро ухожу, поэтому ёлка на вас, ребятки!

***

      — Знаешь, я подумал… пожалуй, ты права. Чеховы и без нас скучать не будут, — наконец решительно выдаёт Антон, развешивая уже третью гирлянду по комнате. — У нас сегодня особенный вечер, зачем нам кто-то ещё…       Ира замирает с шариком в руках, пряча улыбку в меховой воротник жилетки, но всё же отвечает парню:       — Я рада, что ты так решил.       И неважно, что весь вечер его на это уговаривали и Оксана, и сама Кузнецова. Мужчина должен думать, что решает он. В отношениях с Антоном Ира всегда следует этой тактике. И наивный Шастун верит, да и его всё, похоже, устраивает.       По квартире, слегка заглушая негромкие голоса группы «Abba», доносящиеся из колонок, разливается трель дверного звонка, и Оксана тут же спешит открывать, прикрывая дверь в зал, чтобы не отвлекать Иру с Антоном от создания новогодней атмосферы в комнате.       — С наступающим! — раздаётся радостный вопль Журавля, едва открывается дверь, и Оксана вздрагивает, не давая ей распахнуться полностью.       — И тебя, Дим. Антона нет, ребятам привет, — девушка виновато поджимает губы и захлопывает дверь, но по ту сторону снова давят на звонок.       Из зала выглядывает любопытная голова Шастуна, который интересуется неожиданными гостями, но Оксана лишь отмахивается, говоря, что это соседи, и выскальзывает на лестничную клетку.       — Оксаночка, ну, ты чего? Я же слышу, Шаст дома, а трубку, зараза, не берёт. Отпусти к нам его буквально на пару часов! Всё будет культурно… — взмаливается Журавлёв, в который раз надеясь, что его грустная моська заставит девушку растаять.       — Знаю я ваши «культурно»! — беззлобно огрызается Оксана и старается сдержать смех, глядя на лицо Журавля и вспоминая, в каком виде они с Антоном недавно заявились.       Причём, Шастун тогда был свято уверен, что он вполне трезв, и во всё горло орал, что он как самый ответственный доставил Димку к нему домой. Журавлёв в тот раз действительно походил на посылку, только вот с адресом недоделанный почтальон Печкин в лице Шаста промахнулся и, видимо, по привычке, припёр друга к себе домой.       — Дим, давай в другой раз! У Антона сегодня очень важный вечер. И вообще, Новый год — семейный праздник… — пытается спровадить нежданного гостя Оксана, но Журавль тут же её перебивает.       — Никто не спорит, солнышко! Я же на сам праздник его не забираю! Но ты же знаешь, у нас традиция ещё с Воронежа: каждый год тридцать первого декабря мы все вместе ходим в баню. Тем более, я вечером улетаю к моей Леночке, поэтому сегодня действительно будет культурно!       Оксана тяжело вздыхает, исподлобья устало поглядывая на Диму. Лена, с которой она знакома заочно, судя по всему, действительно хорошо влияет на парня, поэтому вряд ли он позволит себе перед вылетом к ней, да ещё и в канун Нового года, уйти в жёсткий отрыв. Да и Антон всё-таки имеет голову на плечах — жениться вот надумал.       Несколько раз прокручивая эти мысли в своей голове, Оксана выдыхает и задаёт последний вопрос:       — Кто будет-то?       — Всё как обычно, Окс! Я, Макар и Поз, — уже почти сияя, отзывается Журавлёв.       — Ладно, надеюсь Позов за вами проследит! — наконец сдаётся девушка, тут же оказываясь в крепких объятиях радостного Димы.

***

      Антон нерешительно мнётся в дверях комнаты, не зная, как сказать Ире о своих планах с друзьями на вечер, но Кузнецова буквально спасает парня, поворачиваясь к нему и удерживая в руках серебристую мишуру. Её глаза блестят так красиво то ли от радости, то ли в свете яркой гирлянды, но Шастун на несколько секунд зависает, возвращаясь в реальность лишь от негромкого голоса девушки.       — Антош, тут почти всё готово, мне нужно домой на пару часов… — Ира немного тушуется, будто боясь, что услышит в ответе Антона нотки обиды из-за своего ухода, но Шаст расплывается в облегчённой улыбке.       — Да, конечно, я всё понимаю, — радостно говорит он. — Ты не переживай, я как раз с ребятами встречусь, поздравлю с наступающим, а в десять буду ждать тебя дома.       Это «дома» звучит так тепло, что Кузнецова не может перестать улыбаться. Ей с трудом верится, что скоро эти понятия у них с Антоном перестанут отличаться, а Шаст, словно услышав её мысли, подходит ближе и протягивает ей связку ключей. Ира на секунду замирает, но Антон слегка трясёт рукой, разнося по комнате какой-то слишком волшебный звон.       — Хоть ещё и не двенадцать, пусть это будет моим первым подарком тебе сегодня, — он прочищает горло и продолжает так же негромко: — Я хочу, чтобы в следующем году ты была здесь полноправной хозяйкой.       Ира принимает подарок и по-доброму усмехается:       — А как же Оксана?       — Окс скоро съезжает, — разводит руками Антон. — Останемся только мы.       — У тебя мировая сестра, — ещё шире улыбается Кузнецова, выходя в коридор.       Шастун подаёт девушке пальто и мягко целует в щёку, открывая входную дверь:       — Увидимся…       — Передавай парням привет, — напоследок говорит Ира, прощается с Оксаной и с доброй издёвкой добавляет: — Смотри, не окажись в Питере!       Антон в который раз проклинает ту грёбаную игру «Правда или действие», в ходе которой ему однажды пришлось рассказать Кузнецовой, как он когда-то сбежал от своей бывшей девушки в Питер, не решившись сделать ей предложение. Ира ещё раз чмокает его напоследок и скрывается в лестничном пролёте. Шастун глубоко вздыхает. Он уже не тот испуганный мальчишка, и сегодня он уж точно никак не окажется в северной столице.

***

      Шастун ни капли не удивляется тому, что парни забронировали баню заранее. Иногда ему кажется, что эти несколько часов новогоднего вечера забиты за их верной компанией по умолчанию. Антон уже с трудом может вспомнить, откуда пошла эта традиция собираться неизменной четвёркой и проводить старый год именно в таком месте. Они не пропустили ни одного года за последние десять лет.       В жизни столько всего случилось: они всей компанией переехали из Воронежа в Москву, Макар устроился шеф-поваром в один из лучших ресторанов столицы, Дима женился на их однокласснице Кате и даже успел обзавестись дочкой, Журавль наконец-то встал на путь истинный и, кажется, тоже близок к свадьбе с Леной. Да чего говорить, даже сам Шастун, вечный холостяк, умудрился на днях купить кольцо для Иры.       Кузнецова красивая, добрая, неглупая, Антону с ней уютно и уже так привычно, что сложно вспомнить те времена, когда в его жизни из девушек существовала только Оксана. Правда, он так и не понял, где же та любовь, из-за которой замирает сердце, как в книгах и фильмах. Он не летал ни на каких крыльях, не ругался с Ирой до битой посуды и не напивался вдрызг от бури эмоций внутри. В их отношениях всё ровно и спокойно, разве не в этом залог счастливой семьи? Мысль не успевает даже до конца сформироваться в голове, как тут же выметается громкими криками и крепкими объятиями друзей.       Сегодня всё будет хорошо. Сегодня Антон точно на пути к своему счастью.

***

      То ли Журавль слишком запасливый, то ли алкоголь продаётся где-то в самой бане, но они умудряются очень быстро напиваться за рекордное количество минут.       — Блин, это ж сколько мы не виделись, Поз! — Шастун буквально охреневает, разглядывая фотографии Савины. — Она уже такая большая!       — Ладно Савина, она растёт, это логично, — отзывается Илья, — но ты-то! Нашёл девушку, уже жениться собрался, а с нами так и не познакомил!       Антон почти тонет в поднявшемся шуме негодования друзей и еле умудряется отбиваться оправданиями:       — Да всё ж как-то некогда, пацаны! То я на работе, то Журавль в разъездах… Ты когда свою Ленку в Москву перевезёшь?       Дима смотрит уже поплывшим взглядом и пьяно улыбается, состраивая слишком смешную физиономию:       — Ну вот после Нового года и перевезу. Ты с темы-то не съезжай!       — Да не съезжаю я… Просто Ира тоже занята постоянно: недавно вот в Питер летала на съёмки. Она у меня модель, — Антон горделиво выпрямляет спину и довольно улыбается, глядя, как парни заходятся в псевдозависливых одобрительных выкриках.       Об Ире говорить приятно.       Проходит ещё с полчаса, пока Журавлёв не отодвигает от себя налитую ему рюмку.       — Так, пацаны, надо тормозить с бухлом, мне ещё лететь сегодня, — выдаёт он заплетающимся языком.       — Так в самолёте и протрезвеешь! Зато не страшно будет, — смеётся Макар.       — Самолёты, знаешь ли, из бани не летают… — пытается возразить Журавль, но Позов возвращает ему рюмку:       — Замечание резонное, но в аэропорт мы тебя доставим, не боись. Я ж никогда не пьянею! Всех развезу.       Они толкают очередной тост, и Антон переиначивает в голове старую шутку: «Позов сказал, что всех развезёт, и он был прав. Всех действительно развезло».       В каждой шутке, как говорится, есть доля шутки, и в этот раз она оказывается практически нулевой, потому что спустя час Шастун и Журавль превращаются в два спящих друг на друге тела, а ещё немного соображающие Позов и Илья вспоминают о том, что им всем нужно ехать в аэропорт.

***

      Таксист по дороге в аэропорт удивлённо поглядывает в зеркало заднего вида и, кажется, искренне надеется, что лететь предстоит не кому-то из двоих парней, не подающих признаков жизни. Макар с Позом всю дорогу пытаются выстроить логическую цепочку, потому что в упор не могут вспомнить, кого из друзей нужно посадить на рейс.       — Хорошо хоть помним, что в Питер летим…       — Не… — Илья качает головой, и Дима даже отстёгивает ремень безопасности, чтобы оглянуться с переднего сиденья. — Мы не летим, — поясняет Макар, — летят они…       — Они не летят, — теперь уже не соглашается Позов и смеётся, глядя на нахмурившееся лицо Ильи. — Я прямо вижу, как ты завис…       Они начинают смеяться оба, но Дима успокаивается первым и объясняет:       — Они не летят. Летит он.       — Кто?..       — Резонный вопрос…       — Поз, ты нудный, даже когда пьяный…       — У кого-то из них в телефоне явно есть билет, — аккуратно подсказывает водитель.       Видимо, ему стало жалко буквально закипающие мозги пассажиров.       В телефоне Журавля билет почему-то не находится, а телефон Шаста наотрез отказывается включаться.       — Эх ты, — шипит на смартфон Позов, — весь в хозяина. Никаких признаков жизни…       — Ладно, в аэропорту разберёмся, — отмахивается Макаров и чудом не засыпает на плече Журавля в следующие пятнадцать минут дороги.

***

      Позов уже битый час упрашивает девушку за стойкой распечатать им потерянный билет, но та лишь грустно поджимает губы и в который раз разводит руками:       — Простите, но пассажира Шастуна Антона Андреевича нет в списке на рейс Москва — Санкт-Петербург. Возможно, вы что-то напутали…       Девушка говорит очень вежливо и сама явно волнуется, постоянно поправляя руками своё и так идеальное каре. Остатки ясного сознания подсказывают Позову, что перед ним, очевидно, стажёр, и он, с трудом фокусируясь на бейджике с именем, просит ещё раз:       — Кристиночка, дорогая, очень вас прошу, посмотрите ещё разочек… Ну он точно должен лететь!       Девушка обречённо вздыхает и уже не знает, как объяснить бедному клиенту, что его друг никуда не полетит. А то, что лететь должен именно Шастун, Поз и Макар определились точно, имея достаточно весомые, на их взгляд, аргументы.       Во-первых, в телефоне Журавля не обнаружилось билета. Во-вторых, в баню он пришёл налегке, а Антон притащил с собой огромный рюкзак. Шаст таскает его с собой всегда и везде, но сейчас это вряд ли кого-то волнует. В-третьих, парни чудом вспомнили рассказ Антона о том, что его Ира — модель, и недавно у неё были съёмки в Питере. Логично предположив, что она и сейчас там, а пока она там, а Шастун здесь, он вряд ли сможет сделать ей предложение, было окончательно решено, что сегодня отправить в город на Неве нужно именно его.       Девушка за стойкой переводит полный надежды взгляд куда-то за спину Позова, и тот разворачивается, натыкаясь на худое и высокое тело. На секунду Дима чуть не подпрыгивает от радости, думая, что Антон наконец-то очнулся и сам притопал за своим билетом, но потом он поднимает голову вверх и встречает давно знакомое лицо, расплываясь в широкой улыбке.       — Па-а-ашка-а-а!       Волю Дима знает уже несколько лет. Этот крупный бизнесмен однажды лечил у него зубы, и с тех пор они периодически общались, а Паша был настолько доволен работой Поза, что остался готов выполнить любую его просьбу.       После нескольких минут поздравлений с наступающим и разговорах о семье, наконец, выясняется, что Воля тоже летит в Питер к жене, и Дима решает, что если и есть в его жизни момент, когда ему нужна помощь влиятельного человека, то это именно сейчас.       Выслушав сбивчивую историю, Паша говорит, что вопрос решит и даже проследит за этим телом в самолёте.       — Мы, дрыщи, должны держаться вместе, — со смехом заверяет он и направляется к той самой стойке за билетами, бросив напоследок Диме: — Вы хоть растолкайте его, а то я на руках эту палку не понесу.       Девушка приветливо улыбается, видимо, обрадовавшись, что бедный пьяный клиент в очках её больше не побеспокоит.       — Добрый вечер, Павел Алексеевич! С наступающим вас!       — Добрый, Кристиночка! Взаимно, — так же тепло отвечает Паша, протягивая два паспорта. — Оформи, пожалуйста, два билета — мне и этому гражданину.       Кристина слегка тушуется, увидев фамилию во втором паспорте, и испуганно сообщает о том, что свободных билетов на рейс, увы, не осталось.       — Я уверен, что где-то в закромах один билет найдётся, а мой-то в базе есть, — ободряюще улыбается Воля, набирая чей-то номер.       Девушка нервно вздыхает и замирает в ожидании, чуть дёрнувшись, когда дверь за её спиной хлопает, а Паша кивает подошедшему светловолосому парню, заканчивая свой телефонный разговор.       — Крис, чё тут у тебя? — кладя руку на хрупкое плечо, спрашивает парень.       — Максим Дмитриевич, — развернувшись, тихо обращается к нему Кристина, — тут Воля билет просит на питерский рейс, а свободных нет, и он куда-то звонит... А как потом провести билет, если их нет?..       — С наступающим, Макс! — салютует Паша, довольно улыбаясь. — Тебя сейчас наберут по поводу одного билетика.       Максим улыбается и кивает, чуть сильнее сжимая плечо Кристины в качестве поддержки.       — Хорошо, Павел Алексеевич! — он наклоняется к девушке, пока Воля отходит к ребятам, и, нежно убирая её прядь за ухо, тихо добавляет: — Не волнуйся, всё хорошо, сейчас всё проведём. Я буду до конца с тобой. Ждём звонка.

***

      С помощью Паши многострадальный билет Шастуну всё-таки оформляют, и Макару даже удаётся его немного расшевелить. Антон, конечно, не соображает совсем ничего, но кое-как умудряется передвигаться по длинным коридорам с помощью Воли, который то улыбается всему персоналу, услужливо пропускающему его везде без лишних вопросов, то рассыпается в проклятиях в духе «Ну как такой дрыщ может быть таким тяжёлым».       Полёт проходил вполне спокойно. Шаст спит на плече у Паши, который спустя несколько попыток спасти свою руку, смирился с участью и успокаивал себя тем, что уже через пару часов будет открывать шампанское под бой курантов, крепко обнимая Лясю.       За время полёта Антон, видимо, немного протрезвел, и бедному Воле уже не пришлось выносить его из аэропорта на себе. Ноги заплетались, но Шастун без сопротивлений шёл в сторону выхода, остановившись лишь один раз.       — Ты чего встал-то? — Паша разворачивается, когда в свете фонарей на питерском снегу высокая тень застывает в двух шагах позади него. — Пойдём, посажу тебя в такси!       Антон окидывает незнакомого мужчину непонятливым взглядом и, пытаясь собрать мысли в кучу, спрашивает:       — А Журавль уже улетел?       Воля заходится мягким смехом, снисходительно глядя на парня, и отвечает, таща его за руку:       — Улетел, улетел. Одна синица осталась. Идём.       В такси Антон снова вырубается, едва называет свой домашний адрес. Уже поднимаясь на лифте, он думает, что неплохо было бы встать под ледяной душ, чтобы протрезветь до прихода Иры, но мысль испаряется сразу, как только Шаст спотыкается об оставленный, видимо, Оксаной стул у входа в спальню и падает на мягкую кровать.

***

      — Серёж, ты через сколько будешь? — плечом придерживая телефон у уха, Арсений ставит пакеты с продуктами на пол и пытается выудить из кармана ключи. — Я уже домой захожу. Хорошо, жду, целую.       Он сбрасывает звонок и замирает с ключами в руках. «Целую». Старая привычка, но сейчас почему-то особенно коробит. Уже сколько раз он приходил к выводу, что их отношения изжили себя, и Лазарев, кажется, был согласен, только смотрел каждый раз так, что Арс снова сдавался и давал им ещё один шанс. Сначала второй, потом третий и четвёртый, а дальше Попов уже сбился со счёта. Вот и сейчас, за несколько дней до Нового года, из-за своего дурацкого страха одиночества он предложил Серёже попробовать снова. Может, хоть в этот Новый год он найдёт это самое счастье?..       Свет в коридоре почему-то горит, и Арсений не может отделаться от странного ощущения, пока, не глядя на пол, разувается и относит пакеты на кухню. Минут двадцать уходит на приготовление салатов, а затем Арс наконец решает переодеться перед приходом Серёжи, заходит в спальню, щёлкает выключателем и замирает в дверях: на его двуспальной кровати, закутавшись в плед, словно гусеница, лежит долговязое тело.       Яркий свет люстры бьёт в лицо, и уже немного протрезвевший Шастун разлепляет глаза, тут же накрываясь пледом с головой:       — Оксана, какого хрена?..       — Какая, нахрен, Оксана? — голос Попова от шока срывается почти на крик, и Антон резко садится на кровати, впиваясь взглядом в незнакомого парня перед собой.       Темноволосый незнакомец оказывается довольно красивым, ростом чуть ниже самого Шаста. Антон пробегается взглядом по стройной фигуре в обтягивающих джинсах с дырками на коленях и чёрной футболке с какой-то слишком сложной для него на данный момент надписью.       Арсений, в свою очередь, наблюдает более забавную картину: заспанное и немного смешное лицо, растрёпанные волосы, а из-под пледа выглядывают тонкие плечи и ярко выраженные ключицы. Попов возвращает взгляд к зелёным глазам и даже прыскает от смеха, наблюдая, как парень часто моргает, будто пытаясь прогнать его самого из поля зрения.       Попытка, видимо, оказывается неудачной, и свёрток пледа всё же подаёт голос:       — Ты кто, блять, такой?       Арсу не страшно — Арсу смешно. Как это чудо попало к нему в квартиру, будто перестаёт иметь значение, когда Антон, пытаясь выпутаться из своего кокона, падает с кровати на пол.       Спустя где-то полминуты он наконец поднимается, и Попов с ног до головы оглядывает худую фигуру в одних трусах:       — Это ты кто такой, и какого хрена ты голый в моей спальне?       Шастун смешно пучит глаза, а после выдаёт матерную тираду, пытаясь вытолкать Арсения из спальни, что получается у него довольно плохо. Арс явно сильнее — это становится понятно сразу. Антон толкает его ещё пару раз, пока не оказывается впечатанным спиной в стену. Лопатки с негромким стуком ударяются о перегородку, и Шаст замирает от неожиданности, растерянно вглядываясь в голубые глаза в нескольких сантиметрах от его собственных.       — Что ты делаешь в моей хате? — почему-то шёпотом спрашивает Антон, пытаясь высвободить руки, но незнакомец крепко держит за запястья, прижимая его ладони к холодной стене.       — Это моя квартира, придурок, — так же шёпотом бросает Арсений, бегая взглядом по лицу напротив и то и дело останавливаясь на глазах.       Красивые.       Дыхание почему-то сбивается, и он резко отступает назад, отпуская парня:       — Я пришёл домой, а тут ты. Я даже спрашивать не хочу, как ты сюда попал. Давай одевайся и вали. Ко мне скоро придут.       Шастун хмурится и оглядывается, замечая зеркальный шкаф в углу спальни. Он заказал его две недели назад, но с доставкой до Нового года так и не вышло. Откуда он здесь?       — Ты шкаф привёз?       Арсу кажется, что более дебильного вопроса в данной ситуации придумать нельзя, и он обязательно над ним посмеялся бы, но часы показывают без пяти одиннадцать, а значит, с минуты на минуту придёт Серёжа. И уж Лазарев этот юмор точно не оценит.       — Какой, нахуй, шкаф?! — Попов поднимает с пола толстовку и бросает её в парня. — Одевайся и вали, говорю, пьянь!       — Никуда я не буду валить из моей квартиры! — срывается Шастун, бросая толстовку обратно в брюнета. На секунду он задумывается, понимая, что накидался-то знатно, и решает уточнить: — Это ж 3-я улица строителей, 25/12?       Брови Арсения взлетают вверх, и он растерянно кивает.       — Ну? Это мой адрес. Так в чём проблема?       — Проблема в том, что это мой адрес, — с нажимом отвечает Арс. — А мы с тобой вроде не вместе живём.       — И слава богу! — огрызается Антон. — Чё за херня? Ну, хочешь, паспорт покажу, чтоб ты свалил?       — Давай я тебе свой покажу, — машет рукой Попов и выходит в коридор, пока Шаст копается в рюкзаке в поисках документа.       Они сталкиваются в дверях, тыкая друг другу паспорта практически в лицо, и Арсений первым начинает смеяться:       — Москва? Серьёзно? Это ж сколько ты выпил?       Буквы расплываются, но Антону всё же удаётся сфокусировать взгляд на слове «Санкт-Петербург». Он замирает, опуская взгляд на мягкий ковёр и не без труда вспоминая, что у него в спальне ламинат, а затем снова смотрит на Арса.       Попов даже перестаёт смеяться, потому что зелёные глаза смотрят на него с каким-то не сочетающимся фонтаном эмоций: смесь испуга с облегчением и обречённостью.       Пару секунд они молча смотрят друг на друга, после чего Шастун еле слышно выдыхает, присаживаясь обратно на кровать:       — Я что, в Питере?.. Ира меня убьёт…       — Ира? У тебя ж вроде Оксана, — усмехается Арсений, плечом опираясь о дверной косяк.       Парень перед ним резко становится таким уставшим, что на несколько минут он даже забывает о скором приходе Серёжи и не хочет выгонять нежданного гостя.       — Оксана — это сестра, — на автомате поясняет Шастун, невидящим взглядом буравя ковёр. — Я… как я..? Каждый год тридцать первого декабря мы с друзьями ходим в баню… Мы пили, а потом… — он поднимает загоревшиеся осознанием глаза на Арса и почти радостно выдаёт: — Это, походу, я улетел вместо Журавля!..       Попов снова заходится смехом, но настроение Антона резко улетает в минус, и он роняет голову на руки, заметив время на настенных часах:       — Лучше бы я улетел в какой-нибудь другой город…       Он снова в Питере, но на этот раз не по собственной воле. Дурацкое стечение обстоятельств словно специально забросило его в северную столицу в тот самый день, когда он собрался делать Ире предложение.       Ира. Образ девушки чётко всплывает в сознании, и Шаст подрывается с кровати, но не успевает ничего сказать. Раздаётся звонок в дверь.       Арс буквально подпрыгивает на месте, поднимая с пола джинсы и бросая их в парня:       — Надевай сейчас же! Ко мне пришли!!!       И, пока Антон туго соображает, хватая одежду, Попов открывает дверь и впускает в квартиру улыбающегося Серёжу.       — С наступающим, — нежно говорит Лазарев и тянется за поцелуем, но Арсений поворачивает голову, принимая лёгкое прикосновение губ щекой.       Ему почему-то неловко то ли перед Серёжей, то ли от нахождения чужого парня за стеной.       Сергей не придаёт моменту значения и спокойно разувается. У них с Арсом всё слишком сложно, чтобы загоняться из-за таких мелочей.       — Прикинь, ты сейчас охренеешь… — со смешком начинает Попов, но Лазарев проходит по коридору и застывает в дверях спальни.       — Уже охренел, — выдаёт он, оглядывая незнакомца в голубых джинсах с голым торсом, который пытается натянуть на себя толстовку.       Взгляд падает на смятую позади кровать, и Серёжа резко дёргается в сторону вешалки, намереваясь схватить свою куртку. Арс едва успевает встать у него на пути, как наконец полностью одетый Шаст шагает в коридор с громким «Здрасьте!».       Арсений сбивчиво пытается объяснить ситуацию, Антон его перебивает, добавляя никому не нужные факты, и в какой-то момент они стоят уже вдвоём, плечом к плечу, напротив Серёжи, вываливая на него поток обрывков информации. Лазарев даже почти не слушает. Он отчаянно не понимает, зачем Арс пригласил его на Новый год. Чтобы так по-ублюдски поставить точку?       Шастун, видимо, на автомате принялся защищать хозяина квартиры, но когда наконец наступила тишина, понимает всю суть ситуации. Охренеть, свалил в Питер, оставив Иру дома, ещё и ввязался в драму двух питерских геев. Так весело он Новый год ещё не встречал.       Рассыпаясь в извинениях, Антон быстро натягивает огромный пуховик, обувается, хватает рюкзак и на несколько секунд разворачивается в дверях. Серёжа по-прежнему молчит, но уже, кажется, не порывается уходить. Арсений бросает короткий взгляд в чем-то зацепившие его зелёные глаза гостя и задумывается о том, насколько же его жизнь скучна и однообразна, раз появление этого забавного парня в его квартире оборачивается каким-то событием, глотком воздуха в серой рутине.       На мгновение какая-то часть него отчаянно ударяется в грудь изнутри, буквально заставляя остановить незнакомца, не дать ему уйти, даже если после этого уйдёт Серёжа, но Арс лишь опускает взгляд и бросает мягкое «Не пей столько больше», закрывая за Шастуном дверь. В коридоре повисает напряжённая тишина.       — Проехали? — осторожно спрашивает Попов, и Лазарев машет рукой, проходя на кухню. — Я твой салат любимый приготовил…       — Он уже успел его попробовать? — ехидно отзывается Серёжа, усаживаясь на мягкий уголок.       — Серёж, я же тебе всё объяснил. Я пришёл домой, пошёл готовить еду, захожу в спальню, а там он спит!       — Как он в квартиру-то попал? — Лазарев устало вздыхает и, кажется, верит.       — Сказал, что ключом открыл, ты же слышал… — Арс разводит руками, спиной опираясь о столешницу.       — Каким? Откуда у него ключ? — вопросы звучат тихо и так же устало, но Арсений почему-то взрывается.       — Да откуда я, блять, знаю? Я ему ключ не давал! Я даже не знаю, как его зовут! Серёжа, если ты хочешь поругаться, то нахрена это всё выяснять? Я сказал тебе правду. Не веришь — вали!       Попов не понимает, почему ситуация настолько взбесила, но меньше всего ему хочется оправдываться. Через полчаса Новый год, и он хотел встретить его в уюте и спокойствии, но у судьбы, видимо, другие планы.       Лазарев ругаться не хочет. Внутри плещется какая-то обречённость, и он молча подходит к Арсению, обнимая его за плечи:       — Ладно, прости. Он ушёл, давай забудем эту ситуацию.       Арс обнимает его в ответ, и они синхронно вздрагивают от громкой трели дверного звонка.

***

      Шастун мнётся на лестничной клетке, не решаясь открыть дверь своим ключом, который, как ни странно, подошёл в прошлый раз, и с опаской нажимает на кнопку звонка. Уже спустившись вниз, он хотел вызвать себе такси до аэропорта и позвонить Ире, чтобы хоть как-то всё объяснить, но телефона ни в карманах, ни в рюкзаке не обнаружилось. Антон слышит шаги за дверью и отчаянно молится, чтобы телефон оказался в этой квартире, а не был потерян где-то по дороге в Питер.       Дверь почему-то открывает не хозяин, и Шаст тушуется ещё сильнее, не решаясь даже посмотреть на снова сердитое лицо. Улыбка и мягкий смех того, второго парня как-то больше располагали к общению.       — Вы меня простите, я… телефон не могу найти…       Арсений направляется в спальню в поисках чужого девайса, а Серёжа, пользуясь случаем, выталкивает Антона на площадку и захлопывает снаружи дверь:       — Ну, а теперь рассказывай.       Антон пугается, понимая, насколько дебильно звучит вся его история, но начинает заново, чувствуя, какими заученными кажутся фразы:       — Каждый год тридцать первого декабря мы с друзьями ходим в баню. Я, Поз, Макар и Журавль, — Лазарев закатывает глаза от странных кличек, но не перебивает, позволяя продолжать. — Мы чё-то переборщили с водкой, походу… Ну, короче, нарезались мы…       — Это я заметил, — хмыкает Серёжа, опираясь спиной о дверь.       — Да, я и сам заметил, — эхом отзывается Шастун. — В общем, Журавль должен был лететь к своей девушке в Питер, а полетел, видимо, я…       — Как ты мог полететь? Откуда билет? Как ты контроль вообще прошёл, если не соображал нихрена?       — Да не знаю я! — срывается на крик Антон и снова опускает голову. — Самому интересно… Я сел в такси, назвал свой домашний адрес и приехал сюда.       — Хрен с ним с адресом, у нас в каждом городе сотни одинаковых улиц, — резонно замечает Лазарев, — но как ты дверь открыл?       — Как-как… вот так! — психует Шаст, достаёт из кармана ключи, вставляет их в замочную скважину и легко проворачивает замок. — Это мои ключи, от моего дома. Я же не виноват, что они подошли!       Серёжа закрывает лицо руками и бормочет что-то в духе «какой, блять, бред», но дверь открывается изнутри, и Арс протягивает Антону телефон:       — Вот, держи. На ковре нашёл. Наверное, из джинсов выпал…       Шастун вспыхивает румянцем, замечая взгляд Лазарева и понимая, как это звучит.       — С-с-спасибо… и ещё раз извините…       Двери лифта за ним закрываются, и парни возвращаются в квартиру.

***

      — До Нового года пятнадцать минут…       Они снова на кухне, только это отнюдь не похоже на посиделки за праздничным столом. Серёжа по-прежнему молчит, а Арс абсолютно не знает, что говорить.       — Арсений, скажи, зачем ты меня позвал? — наконец решается Лазарев, и Попов понимает, что это конец.       Врать почему-то не хочется.       — Чтобы не встречать Новый год одному… У меня больше никого нет.       — Это безысходность, а не чувства, Арс, — грустно улыбается Серёжа и встаёт из-за стола. — Жаль, что если бы не этот парень, ты бы так и не признался в этом ни мне, ни себе.       Арсений лишь молча смотрит, как завязывается шарф, обуваются ботинки на тонкой подошве и хлопает входная дверь. Возвращать Лазарева на этот раз нет ни сил, ни желания. Он впервые ушёл сам.

***

      Антон понимает, что грёбаный айфон наотрез отказывается включаться, а в его бездонном рюкзаке почему-то так и не находится шнур для зарядки. Он мирится с тем, что зарядить телефон можно и в аэропорту, но как туда попасть, не имеет ни малейшего понятия. Выход со двора виднеется сразу, только за десять минут до Нового года на дороге не обнаруживается ни одной машины. То ли все празднуют, то ли район слишком отдалённый, а, может, и всё сразу, но Шастун явно понимает, что ему придётся вернуться в пресловутую квартиру ещё раз.       Уже поднимаясь по скользким ступенькам, Антон думает, что лучше, может, постучать к соседям, чем вновь нарушать и так разбитое спокойствие странной пары, как дверь подъезда распахивается прямо перед его носом.       У Серёжи на лице застыла всё та же грустная улыбка и немного стеклянный взгляд. Он нервно ведёт плечом и, молча обходя Антона, направляется к своей машине. Шаст стоит, не двигаясь до тех пор, пока автомобиль не срывается с места, и в который раз матерится про себя. Он испортил Новый год ещё двоим людям.       Четвёртый звонок в дверь не даёт результата, и Антону бы уйти, но поддаваясь какому-то внутреннему порыву, он всё же открывает дверь своим ключом. В квартире тишина и не горит свет, но Шастун уверен, что хозяин дома. Он тихо разувается и заглядывает в первую комнату, которая оказывается залом.       За стеклянной дверью балкона в свете уличного фонаря виднеется немного сгорбившаяся фигура в одной футболке. Антон ёжится от этой картины, расстёгивает пуховик и в пару шагов пересекает комнату.       Арс вздрагивает от хлопка двери, но не оборачивается, молча делая очередную затяжку. Он ожидает услышать мягкий голос Серёжи, который всё-таки вернулся, чтобы не оставлять его одного, но на плечи неожиданно ложится огромная шуршащая куртка, и, кажется, только в эту секунду Попов понимает, насколько замёрз. Он кутается в невероятно тёплый пуховик, пока рядом раздаётся щелчок зажигалки и тихий выдох.       Они поворачивают головы синхронно, и Арсений нарушает тишину первым:       — Ты замёрзнешь, — то ли вопрос, то ли утверждение, но Антон в ответ лишь улыбается и смущённо отмахивается.       — Я и в толстовке привык, а на твою футболку в такой мороз лучше не рассчитывать.       Они продолжают курить молча, вглядываясь в ночной Питер и лишь изредка бросая короткие взгляды на профили друг друга. Арсению почему-то уютно.       Вернувшись в квартиру, Арс щёлкает выключателем, и смешок вырывается сам собой, потому что Антон от яркого света щурится и прикрывается рукой, словно большой заспанный кот. Пуховик Попов не возвращает, а вешает его на вешалку и поворачивается к гостю.       — У меня это… — Шаст лезет в карман. — Телефон сел... Я даже такси вызвать не могу…       Арсений смотрит на разряженный айфон и безразлично пожимает плечами:       — Извини, у меня Хонор — шнур не подойдёт… Могу вызвать тебе такси, ну или предложить шампанского, — на лице Антона отражается волна офигевания от странного предложения, на что Арс лишь смеётся, кивая на настенные часы: — Через две минуты Новый год.       Шастуну ситуация кажется нелепой, дурацкой, и всё это по его вине, но он предполагает, что раз уж все праздничные планы и у него, и у парня напротив пошли через одно место, то почему бы не оставить во всём этом хаосе хоть что-то обыденное. Он сам берётся открыть шампанское и разливает его в два бокала, пока Попов с улыбкой наблюдает за этой картиной, облокотившись о дверной косяк.       — Как тебя хоть зовут? — он подходит ближе, принимая из рук Шаста бокал.       — Антон. Слушай, ты прости за… — Антон вдруг считает нужным снова извиниться, но парень делает ещё один шаг ближе, становясь почти вплотную, и Шастун глотает слова, заглядывая в его глаза.       — Я Арсений, — чуть улыбается Попов. — Можно просто Арс.       Красивые. Так думает Арсений, глядя в яркую зелень. В его гирлянде вчера как раз перегорел зелёный цвет, и Арсу кажется, что именно этого не хватало в комнате для встречи Нового года. Чего именно — то ли этого мягкого цвета, то ли этого шебутного парня, то ли какой-то свободы внутри после ухода Серёжи — Попов точно не знает, но определённо чувствует, что встречает наступающий год как никогда правильно для самого себя.       Красивый. Так думает Антон, бегая глазами по улыбающемуся лицу, и каждый раз проваливается в голубые глаза, словно в искрящийся сугроб снега. Вроде и холодно, но почему-то аж дух захватывает, как в детстве. Он забывает об Ире и о кольце, которое до сих пор лежит где-то в недрах рюкзака. Казалось, правильно было бы быть сейчас в Москве, стоять на одном колене и отдавать себя на всю жизнь красивой девушке, но Антон вспоминает о пресловутых книгах и фильмах и перестаёт слышать что-либо, кроме стука своего сердца. Почему-то оно слишком заходится под рёбрами сейчас, и Шастун считает, что правильно именно так.       — С Новым годом, Антон.       — С Новым годом, Арс.