Uroborus

После возбуждения от церемонии Юнги чувствует себя немного обнаженным, не физически, конечно, умственно. Физически он все еще одет во все свои вещи, раздумывая, стоит ли их снять, или есть что-то еще, что они должны сделать в первую очередь. Наверное, да? Юнги всегда считал себя естественным романтиком, но теперь, когда он сосредоточился на этом, он не может придумать ни одной романтической вещи. Он просто стоит застывши, оглядывая главную комнату пляжного домика. Здесь очень красиво: запах и шум моря снаружи, лакированное дерево и красивая резьба внутри. Юнги изучает рисунок. Интересно, что нигде нет ни одной змеи, ни намека на чешую, ни прорезанных светящихся глаз. — Любовь моя? — зовет Чимин с другого конца комнаты. — Что ты там делаешь? А что он делает? Должен ли он что-то делать? — Здесь нет змей… — тупо говорит Юнги, жалея, что не придумал чего-нибудь более лиричного и подходящего для этого случая, чего-нибудь такого, что могло бы сразить другого. Чимин все так же улыбается, в его глазах теплота. — Нет, вовсе нет. Это освежает, не так ли? Юнги глубоко дышит, но лишь малейшее напряжение рассеивается. — Да, мне нравится. Чимин жестом подзывает его к себе. Еще не время? Юнги еще не готов. Может быть, сначала следует обменяться еще несколькими словами? — Иди сюда, — говорит Чимин, и все в нем говорит это. — Позволь мне взглянуть на моего мужа. Сердце Юнги бешено колотится в груди. Он застенчиво семенит ногами, почти боясь взглянуть на другого. Он переполнен чувствами, осознавая, как расположены все суставы в его теле. Чимин тянется к нему, проводя пальцами по щеке и снимая тяжелый груз с его головы. Он со звоном кладет корону Юнги на стол, а затем снимает свою, поставив рядом. — Так-то лучше, — говорит Юнги, вытягивая шею и наклоняя голову из стороны в сторону. — Я чуть не забыл, что она была на мне. Чимин улыбается, хотя в угасающем свете дня это похоже на гримасу. — Чем дольше ты ее носишь, тем тяжелее она становится, любовь моя. Юнги нервничает, его мозг лихорадочно ищет, за что бы ухватиться. Он прижимает ладони к плечам Чимина, потирая их, продвигаясь к шее, его большие пальцы нажимают на зазубрины на затылке. — Теперь мы разделим эту ношу, помнишь? — Ох, это мило, — глаза Чимина сверкают и закрываются. Юнги рискует и, наклонившись вперед, целует Чимина в затылок. Чимин вздрагивает под кончиками пальцев Юнги, кусая нижнюю губу в предвкушении. Но он медленно отталкивает Юнги, берет его за руки и переплетает пальцы. — Полегче, — вздыхает Чимин. — Для этого еще есть время. Уже слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Давай сначала успокоимся. Юнги дрожит, надеясь, что тот этого не заметит. Если Чимин и заметил, то не упоминает об этом, вместо этого он роется в ящике стола в поисках чего-то, вытаскивая два камня с одобрительным мычанием. Флинстоуны? Они что, разжигают костер? — Пошли, — Чимин выводит его наружу. В стене есть знакомое маленькое отверстие, заполненное растопкой. Юнги уже готов прибрать его, развести огонь и подогреть воды, но Чимин останавливает его. — Я король, — говорит он. — Все всегда заботятся обо мне. Позволь мне хоть раз позаботиться о тебе. Юнги теряет силу в ногах, случайно опираясь о стену. — Ну и рот у тебя, — фыркает он. — Ты делаешь меня слабым. Чимин ухмыляется, приподняв бровь. — Я покажу тебе правду твоих слов позже. Король быстро подметает там, прежде чем положить свежие ветки. Затем он ударяет по камню, и искры падают на растопку. Она дымится тонкими серыми завитками. Чимин хватает веер, лежащий сбоку, и несколько раз взмахивает им. Красная, пылающая полоса пожирает щепки, серый дым становится все тяжелее, загораясь пламенем. — У тебя это так хорошо получается, — замечает Юнги. Чимин хихикает, используя палку, чтобы зажечь фонарь, стоящий рядом. Он окрашивает все в теплый оттенок оранжевого цвета. — Спасибо. Юнги берет его за руку и небрежно размахивает ею. — Итак, куда теперь? Чимин загадочно улыбается ему, бросая полено в огонь, прежде чем потащить его к берегу. Он уединенный, навевающий прохладу, вода лижет землю, и белая, полная луна отражается на поверхности. Если бы Чимин не держал его за руку, он чувствовал бы себя одиноким, земля и море простирались бы на многие мили. — Пойдем поплаваем, пока вода не нагреется, — напевает Чимин, уже раздеваясь, дергая себя за пояс и развязывая его. Прежде чем сбросить туфли, он ставит фонарь на камень, и тот мягко мерцает в лунном свете. Должен ли он смотреть? Юнги не уверен. Конечно, он должен посмотреть! Они женаты. Юнги пытается смотреть прямо перед собой, но потом начинает нервничать, его глаза опускаются на песок, окрашенный темно-синим цветом в темноте. Одежда Чимина падает у его ног, которые зарываются в песок, стройные икры, сильные бедра и… глаза Юнги резко закрываются, его руки сжимаются в кулаки. Как он ни старается, ему не хватает воздуха в легких. Нежная рука касается его щеки, теплое дыхание веет на его лицо. — Что случилось, любовь моя? Посмотри на меня. Юнги делает глубокий вдох, потом еще один. Он открывает глаза, не желая заставлять другого ждать. Это Чимин, только он, купающийся в лунном свете, с широко раскрытыми красивыми глазами, такими неземными, такими уязвимыми. — Боюсь… — бормочет Юнги, не в силах произнести связные слова, надеясь, что собеседник все равно его поймет. — Боишься меня? — спрашивает Чимин дрожащим голосом. Нет. Как вообще Юнги может его бояться? — Нет, — слабо отвечает Юнги. — Того, что я… того, что меня не… достаточно. Я действительно не знаю, что делаю. Чимин обвивает руками шею Юнги, притягивая его ближе. — И это все? Тебе не о чем беспокоиться. Тебя более чем достаточно, гораздо больше, мой король. Юнги вздрагивает, по спине пробегают мурашки удовольствия. Чимин прижимается к нему обнаженным телом, а потом нежно и благоговейно целует. И вдруг Юнги чувствует, что на нем слишком много одежды. Он изо всех сил пытается выбраться из нее, но он слишком занят поцелуем, губами плавно скользя по чужим и сладко облизывая. Руки Юнги тянутся по обе стороны от бедер Чимина, обнаженная кожа под его ладонями становится горячей. Он знает свой путь, находя точки давления и стирая напряжение кончиками пальцев, работая передними большими пальцами. Чимин снова вздыхает, его дыхание прерывается, глаза закрываются. Юнги приходит в голову, что короля, вероятно, никто так не касался, никогда не подпускал кого-то так близко, рискуя причинить себе боль. — Р-разденься, — умоляет его Чимин, теряя всякое приличие. — Давай поиграем в воде, любовь моя. Кто такой Юнги, чтобы отказывать своему королю, своему мужу и истинной родственной душе? Он стягивает с себя одежду, расстраиваясь из-за простых шнурков, удивляясь, когда это стало так сложно развязать их. Чимин хихикает над его усилиями, кожа почти светится в лунном свете. Его пальцы танцуют вдоль ключицы Юнги, быстро расправляясь с его роскошными свадебными одеждами. Жаль, что они покрыты песком, но наверняка он простил такое оскорбление в первую брачную ночь… Чимин делает шаг назад и просто восхищается. У Юнги возникает внезапное желание спрятаться, взять меховой плащ и прикрыть им свое тело. Но Чимин этого не потерпит, он снова тянет его за руку, и глаза его становятся все шире с каждой минутой. — Чимин? — Зачем тебе скрывать такое искусство? — тихо говорит Чимин. — Сжалься надо мной. Пусть бедняга насладится красотой. И когда он говорит это, то также касается, дразня, пальцев, скользя вниз по груди Юнги и вверх по его бедру. Так много всего происходит, слишком много, чтобы сосредоточиться. То, как Чимин смотрит на него, как будто он самый ценный человек в мире… — Пойдем, — наконец говорит Чимин, отступая назад. — Пойдем поплаваем, пока я не потерял рассудок. Похоже, что король планировал это в течение длительного времени, Юнги не хочет рушить этот момент, но… — Я… я плохо плаваю, — признается Юнги. — Я никогда… никогда раньше не был на пляже. Глаза Чимина щурятся, он все равно тянет его в воду, так что они оба стоят по колено. — Не волнуйся, тогда просто держись за меня, — говорит Чимин, задыхаясь от возбуждения. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Вода под ними теплая, искрящаяся. Чимин заходит немного глубже, так что море доходит им до пояса. Юнги никогда не чувствовал себя таким живым, вдыхая насыщенный соленый воздух, когда волны ласкают его кожу. Чимин делает глубокий вдох, погружаясь под воду, прежде чем вынырнуть на поверхность. Капли воды слетают с его кожи, мокрые волосы прилипают к лицу, когда он смеется. Грудь Юнги так переполнена, что он боится, как бы она не лопнула. Он хватает короля, притягивает его к себе и страстно целует. Чимин лапает его, отчаянно пытаясь подобраться ближе, запустив руки в волосы и сильно потянув за них. Он покусывает нижнюю губу Юнги, сплетая языки. Юнги тонет, яд действует на него, хотя и не так, как на других. Он застывает на месте. С тихим смешком, как будто Чимин чувствует это, его рука опускается под воду, кладя туда ладонь Юнги. — Ах… — хнычет Юнги, его колени почти подгибаются, не готовый к заряду удовольствия, который выстреливает вверх по его телу. — Ты же… Это так хорошо. Чимин снова целует его, время от времени покусывая подбородок, шею. Юнги наслаждается этим, восхитительные ощущения. Его глаза закрываются, и он откидывает голову назад. И тут на них обрушивается огромная волна, заставляя их обоих растянуться на земле. Юнги немного дезориентирован, его тело перевернуто вверх ногами. Ему требуется много времени, чтобы повернуться обратно в нужную сторону, но течение уже унесло его дальше, чем могли достать его ноги. Он пытается грести обратно к берегу, но океан слишком силен… В этот момент пара рук обхватывает его сзади, поднимая в безопасное место. — Спокойно, любовь моя, — голос Чимина скользит по его коже. — Ты поймал меня, — Юнги заливается облегчением, смеется и краснеет. — Я же говорил тебе, — вздыхает Чимин, помогая ему повернуться и поддерживая его, пока они не оказываются лицом к лицу. — Я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, мой король. Они восхищаются друг другом, капли воды на них сверкают, как драгоценные камни. В этот момент они оба просто знают. Не говоря больше ни слова, они покидают океан, замедляя ход только для того, чтобы подобрать свою одежду, которую они оставили на земле, и захватить свой фонарь. В доме тепло, а дальше их ждет большая ванна с подогревом. Чимин присел на корточки, «подкармливая» пламя, бросив еще несколько поленьев в желоб. Как великолепно выглядит Чимин, его тело мускулистое, тонкая талия с сильными ногами. Он двигается грациозно, залезая в ванну и подзывая другого. Юнги никогда не двигался так быстро, забираясь внутрь и погружаясь в тепло. Это чудесно: ощущение на его коже, цветочный аромат, благоухающий вокруг него. Чимин тянется в сторону, хватая зеленую бутылку. Он откупоривает ее и выливает содержимое в воду. Это изменяет воду, придавая ей более шелковистое качество, которое отражается на коже. Юнги вытягивается, положив руки на края. — Я мог бы привыкнуть к этому, — вздыхает он. Чимин пробирается к нему, рука скользит вверх по руке и опускается на плечо. Он притягивает Юнги к себе за шею, чтобы еще раз поцеловать, и удовлетворенно вздыхает. Юнги кладет голову Чимину на грудь. — Я тоже, любовь моя, — говорит Чимин, рассеянно играя его волосами. Через мгновение король выпрямляется, перемещая Юнги так, что его спина упирается в грудь. — Что ты делаешь? — удивляется Юнги, тело его обмякает. — Помогаю тебе расслабиться, — тихо отвечает Чимин, вытаскивая еще одну бутылку. Он наливает немного себе в руки и перебирает пряди Юнги. Она вспенивается, пузырясь на его голове, очень успокаивает. — И как ты себя чувствуешь? Юнги удовлетворенно хмыкает, его глаза закрываются, сосредотачиваясь на том, как кровь бежит по сосудам, ногти Чимина царапают кожу. Чимин хихикает, и этот смех отдается грохотом по спине Юнги, потому что они сидят вплотную друг к другу. Чимин использует одну из своих рук в качестве щита, помещая ее над бровями Юнги. Другой рукой он зачерпывает воду, чтобы смыть мыло. Как только это сделано, он прижимает поцелуй ко лбу Юнги. — Могу я… — Юнги задумался, не хочет ли Чимин, чтобы его волосы вымыли тоже. Но Чимин обрывает его, погружая руки в воду. — Ой… это… Чимин лениво поглаживает его там, и от давления у того поджимаются пальцы ног. Юнги не знает, что делать с самим собой, его тело становится все горячее, никакого облегчения от жгучей агонии и в помине нет. — Пожалуйста. Чимин целует его в затылок, становясь все более агрессивным, покусывая и посасывая. Юнги издает жалобный звук, не зная, что способен на такое. Чимин хихикает ему в ухо, обжигая дыханием. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спрашивает Чимин, ускоряясь, поддразнивая Юнги, а потом… Он останавливается. Огонь быстро угасает до мучительного кипения. Юнги хнычет, извиваясь как сумасшедший, чтобы заставить другого продолжать. Но Чимин просто улыбается на его панику, целуя его в плечо. — Успокойся, любовь моя. Давай не будем торопиться с тем, чем мы должны наслаждаться медленно, — дразнит Чимин. — Н-но, — лепечет Юнги, лихорадочно ища глазами что-то, чтобы поторговаться. — Я схожу с ума. Нужно брать ответственность! Чимин приподнимается на коленях, чтобы они высунулись из воды. Что за странная поза, его позвоночник почти неловко изогнулся? Что Чимин… — А-а-ах, — воскликнул Юнги, откидывая голову назад на плечо Чимина. Король трогает его там, кончиками пальцев касается и трет тугое кольцо мышц. Юнги никогда не чувствовал ничего подобного, он был совершенно не готов, его зрение затуманилось. Он в полном беспорядке. Его внутренности горят, плавятся, превращаясь в жидкость. Юнги кусает нижнюю губу, чтобы не закричать, но каждый раз, когда Чимин приближается к определенному месту, он теряет всякий контроль. Он толкается вперед, выгибая спину еще сильнее, отчаянно желая, чтобы его коснулись, и опускаясь на пальцы короля. — Пожалуйста, — кричит Юнги. — Пожалуйста, еще. Я хочу большего. Чимин толкает палец, всего один, но боль от растяжки, словно пощечина, приводит Юнги в чувство. Он пытается вывернуться, его тело посылает сигнал тревоги. Но Чимин держит его крепко-крепко, как тиски змеи, крепко, так что он не может вырваться. — Б-больно, — всхлипывает Юнги, хотя ему и в голову не приходит свести ноги. Чимин нашептывает ему в уши сладкие бредни, отвлекая его голосом, похожим на мед. Юнги едва замечает, что происходит. Он видит, как Чимин наливает на пальцы что-то густое и темное, подобно маслу, которое держится даже в воде. — Успокойся, любовь моя. Скоро все будет хорошо, — обещает Чимин. Юнги подтягивается, держась за руку Чимина, которая крепко прижата к его груди. — М-медленнее, — бормочет Юнги, пары делают его грязным, все подавляет его чувства. Свободная рука Чимина исчезает, снова дразня то место, на этот раз гораздо проще, масло делает его скользким. Когда Чимин толкает первый палец внутрь, он легко скользит… — Ах, блять, — восклицает Юнги. — Больно? — спрашивает Чимин, прерывая свое занятие. — Еще. Сейчас же, — Юнги чувствует, что умрет, если Чимин не поторопится. Чимин ухмыляется, явно довольный собой. Он снова начинает двигать пальцем, поглаживая внутренности Юнги. — Д-Да, — шипит Юнги, склонив голову, его ноги дрожат от напряжения. — Еще. Юнги начинает покачивать бедрами, отчаянно нуждаясь в большем давлении. Чимин так близок, так близок к тому месту в нем, чуть дальше, чуть больше. — Ты сейчас такой красивый, хён, — говорит Чимин. — Я, наверное, сделаю для тебя все, о чем ты попросишь. Перед глазами у Юнги все расплывается. Запоздало он замечает, что это первый раз, когда Чимин назвал его хёном. Это так интимно, возбуждение вспыхивает в его животе. — Все, что ты хочешь, — повторяет Чимин, целуя его в плечо и оставляя там розовый след. На самом деле, он весь покрыт маленькими укусами и отметинами, каждый из которых — прикосновение губ Чимина. — Я хочу… — Юнги хочет только одного. — Я хочу тебя прямо сейчас. Прямо сейчас. Не надо больше дразниться, пожалуйста. Чимин хихикает и одновременно добавляет второй палец, растягивая Юнги еще больше. Юнги вздрагивает, боль смешивается с удовольствием, плавясь. — Я не хочу причинять тебе боль, хён. Лучше быть осторожным. Юнги подозревает, что Чимину нравится, как его ведет только от работы рук. — Поторопись, пожалуйста… — Чимин находит точку внутри него, два пальца обеспечивают достаточную длину, чтобы задеть ее. — А-ах! Здесь! Ну пожалуйста! Чимин, кажется, все понял, крепко прижимая к себе Юнги, чтобы тот не причинил себе вреда. Затем он принимается за работу, потирая пальцами комочек, мягко царапает его, сводя Юнги с ума. Он не думал, что может чувствовать себя так хорошо, сгорая изнутри, пока не потеряет рассудок. — Я не… — умоляет Юнги, глядя пустыми глазами и лишь отчасти сознавая, что у него текут слюни. — Это так хорошо. Мне... нужно больше. Я не могу больше ждать... Чимин вставляет третий палец, медленно, мучительно растягивая его еще больше. Юнги не знает, сколько еще может выдержать, его плоть пульсирует в воде, забытая и жаждущая прикосновения. — Пожалуйста, мой король, — шепчет Юнги, пытаясь собрать вместе мольбы, чтобы заставить Чимина делать то, что он хочет. Он выдавливает слова, страсть разрушает его познание. Он чувствует себя пьяным. — Ч-Чимин, я хочу тебя… я так сильно хочу тебя, м-муж мой, любовь моя… Ваше Величество. — Почему… — Чимин вытаскивает свои пальцы, и Юнги плачет, чувствуя пустоту. Король резко встает, вылезая из ванны, вода выливается через край от резкости его движений. Юнги изо всех сил пытается встать, но его ноги слишком долго находятся в этом неловком положении, словно желе. Чимин не дожидается, пока Юнги успокоится, вместо этого он протягивает руку и вытаскивает Юнги из купальни, неся его в спальню быстро, отчаянно. — Ты сводишь меня с ума, хён. Чимин небрежно вытирает их обоих, заботясь в первую очередь о Юнги, высушивая его волосы прежде, чем остальную часть его тела. Себя он вытирает еще быстрее, почти агрессивно. — Ч-Чимин? Король поднимает Юнги — с влажной кожей и волосами — и кладет на кровать, мягкую и шелковистую. У Юнги нет сил двигаться, он тяжело дышит, колени подгибаются. С поднятой к верху задницей и прижатым лицом к матрасу он изо всех сил пытается набрать воздуха в легкие. Его мозг все еще плывет от такого грубого обращения… — Ты что, пытаешься меня убить? — спрашивает Чимин, глядя на него и взбираясь на кровать. — Может быть, — раздраженно отвечает Юнги, не в силах сдвинуться с места. Он изо всех сил пытается просунуть руки под себя, но Чимин уже позади него, наваливаясь на спину и прижимая его обратно. — Оставайся так, любовь моя, — поддразнивает его Чимин. — Я хочу тебе кое-что показать. Дрожь страха и возбуждения пробежала по животу Юнги. Он совершенно беззащитен, открыт и уязвим.  — Ч-Что? Ответ становится ясен через мгновение, когда горячий язык скользит по его дырочке. Весь воздух испаряется из легких Юнги, и слезы стекают из уголков его глаз. Какая жгучая агония, какое сладостное наслаждение. Чимин продолжает целовать его там, посасывая его самую чувствительную область. Юнги не может получить никакой разрядки, удовольствие только подпитывает огонь в теле, сжигая изнутри. Он тянется, чтобы прикоснуться к себе, отчаянно пытаясь подавить эту агонию, этот непрекращающийся жар, но Чимин шлепает его по руке. Король делает паузу, в результате чего Юнги отталкивается назад, ничего не чувствуя и плача в знак протеста. — Не будь таким нетерпеливым, любовь моя. Я позабочусь о тебе. Юнги готов согласиться на что угодно, лишь бы только… Чимин возвращается к нему, посасывает его там, издавая такие похотливые влажные звуки. Юнги подался вперед, склонив голову так, чтобы можно было смотреть между ног. Появляется Чимин, мощный, сильный торс, и… Юнги дрожит, наконец, глядя прямо на него… он такой большой, член Чимина, набухший и красный. Как другой человек контролирует себя, ведет себя так спокойно и терпеливо, но это выше всякого разумного. И что еще более шокирует, так это то, как отчаянно его хочет Юнги. — Н-не надо больше, — умоляет Юнги. — Мне нужно, чтобы ты был со мной, любовь моя. Он тянется назад рукой, ухитряясь ударить Чимина по бедру, мускулы напрягаются под его пальцами, а затем… Дыхание Чимина прерывается, и он прекращает свои действия, выпрямляясь на коленях. Он не отшвыривает руку Юнги, а просто стонет, когда тот двигает ей. — Ах ты жадный, нетерпеливый маленький… — Дай его мне, — умоляет Юнги. — Ты не знаешь, что делаешь со мной, — вздыхает Чимин, уже наполовину в бреду. Это не займет много времени, просто еще один толчок. Король пристраивается, отталкивая руку Юнги. Он выпрямляется и… Больно. Больно. Так почему же Юнги хочет уйти, его член ослабевает от боли? И все же, он хочет этого еще больше, сходит с ума от того факта, что они теперь связаны вместе. — О, хён, — восклицает Чимин, откидывая голову назад. — Ты так крепко сжимаешь меня, я… Чимин, должно быть, заметил выражение лица Юнги, его руки впились в бедра другого, чтобы тот не двигался. — Спокойно, любовь моя. Ты сам себе навредишь. Расслабься и дыши. Юнги изо всех сил пытается сосредоточиться на чем-то еще, кроме обжигающего растяжения, которую до сих пор так сильно желает. Но Чимин наклоняется вперед, очень осторожно, чтобы не толкнуть его. Он оставляет поцелуи на спине, большие пальцы ведут по зазубринам на шее. Медленно, ох, так медленно Чимин поднимается, дотягивается до шеи, распутывая целуя и там. Он целует Юнги в затылок, но в основном кусает, потом в ухо, покусывает мочку, щеку. Юнги поворачивается ему навстречу, захватывая губу короля в жарком поцелуе, выдыхая в губы. — Я… Я так сильно люблю тебя, Юнги, — произносит Чимин почти молитвенно, закрыв глаза. — Я тоже тебя люблю, — хрипло говорит Юнги, сознавая, как грубо звучит его голос. Чимин улыбается и смеется, прежде чем снова поцеловать его. Затем парень возвращается на свое место, стараясь успокоиться. — Ты готов? Юнги обнаруживает, что это так, боль утихает до тупой. — Не торопись, любовь моя. Первый толчок не имеет ни скорости, ни силы, но он заставляет Юнги облокотиться на локти, второй — на грудь с раскинутыми в стороны руками. Он обжигает, скользкий и влажный, но медленно угасает, и его место занимает устойчивое и теплое удовольствие. Темп Чимина ускоряется, и он перемещается вниз, сильнее наваливаясь и ища что-то. Вскоре он прижимает Юнги к простыням, чей член зажат между ними в восхитительном трении. Это так приятно, несмотря на растущую боль, Юнги поддается назад, надеясь подразнить короля, чтобы он кончил первым. — Весело тебе, да? — говорит Чимин с легким намеком на разочарование в голосе. Он выходит, сперма вытекает и стекает по его бедрам. Чимин переворачивает Юнги, закидывая его ноги на плечи. Они находятся лицом к лицу, глядя друг на друга, покрытые бисеринками пота, пахнущие сексом. Король восхищается на мгновение, прежде чем снова погрузиться в него. Юнги удивлен тем, как его тело принимает, плотно сжимая члена Чимина, наслаждаясь ощущением полноты. — Посмотри на себя, — говорит Чимин, стиснув зубы. — Так хорошо меня принимаешь, такой хороший мальчик. — Ах, — восклицает Юнги, теряя всякую гордость. — Просто заткнись и сделай это уже сейчас. Возьми меня, я твой. Чимин начинает ритмично двигаться, ударяясь бедрами и надавливая на ноги Юнги, пока тот полностью не обнажается. Ясно, что он пытается что-то сделать, ищет что-то, но… — Ох! — Юнги вскрикивает, его зрение снова затуманивается, удовольствие увеличивается в десять раз. — А-а-ах, блять! Чимин ухмыляется, найдя то, что искал. С каждым толчком он снова трётся об это место. Сердце Юнги бешено колотилось в груди, удовольствие обрушивалось на его тело, волна за волной, угрожая опрокинуть его. — Ах, я не могу… — восклицает Юнги, крепко зажмурившись. Поджав пальцы на ногах, он хватается за простыни, чтобы не упасть и не разбиться. — Я… Чимин приподнимается, толкаясь особенно быстро и тяжело: «Давай, любовь моя.» Наслаждение так остро захлестывает Юнги, что он на мгновение теряет контроль над собой, каждый мускул его тела напрягается, а затем, с криком, все утихает. Ему кажется, что он плывет кружась, мечтательно смотрит в потолок и видит фейерверки и звезды. Чимин содрогается внутри него, а затем падает, наваливаясь на него сверху, сердце яростно бьется рядом с его. В следующий момент Чимин пошевелился, достав тряпку. Король проводит по нему рукой, сначала по лицу, очищая его от пота и грязи, прежде чем двинуться к остальным частям тела. Рядом с ним стоит таз с водой, в котором он периодически отжимает тряпку. Юнги лениво тянется к нему, на его лице расцветает улыбка. Чимин смотрит на него, прижимая руку Юнги к своей щеке, прерывая работу, чтобы поцеловать его ладонь. — Как ты себя чувствуешь, любовь моя? Ты в порядке? Юнги так много хочет сказать, но его разум собирает все воедино, и все, что ему удается сказать — «хорошо». Чимин хихикает, очищая Юнги и там, делая это быстро, зная, что там все болит. Он вытирает бедра Юнги и, наконец, его ноги. — Я люблю тебя, — выдыхает Юнги, его веки опускаются. — Мой муж. Чимин светится в темноте. — Я тоже люблю тебя, муж мой. Юнги борется с растущей тяжестью своих век. Он хочет, чтобы Чимин присоединился к нему перед сном. Он наблюдает за тем в полумраке, очищающего свое тело. Наконец, когда все кончено, король снова забирается на кровать и устраивается сбоку. — Разве ты не устал, любовь моя? — спрашивает Чимин, прижимая Юнги к себе. — Спи. Юнги смутно улыбается, желая сказать несколько романтических слов, чтобы запечатать их ночь, но его язык становится тяжелым. — Я… я ждал тебя… — его глаза закрываются, и ему кажется, что он слышит Чимина. — Я тоже тебя ждал, — выдыхает Чимин. — Всю свою жизнь, а теперь, когда я знаю, что это ты, я бы ждал еще сто лет. Юнги не помнит, что происходит дальше, сон берет верх, покой окутывает его. Звезды танцуют над ними самым благоприятным образом, и Юнги никогда не был счастливее. Он засыпает, крепко обнимая свою вторую половинку.