Сказки

      — Он опять тут, Агатсума!       Не надо так громко шептать, он же не глухой, да и не слепой тоже. Он и сам видит, что за столик в углу сел тот самый парень с крашеными кончиками волос. Он всегда туда садится, заказывает одно и то же, а потом сидит до самого вечера.       — Иди-иди, Зенитсу.       Ему в руки всучили поднос с двумя чашками кофе и тарелку с пончиками. Он же столько не съест. Или съест? Обычно же один пончик, и чашка одна, а тут всего по паре…       — Зенитсу, разрешаю перерыв на десять минут.       Она издевается? Подождите…       Его выталкивают в зал, менеджер многозначительно смотрит на Иноске, а парни за кассой ржут и подмигивают.       — У вас приступ или как?       Придурки заржали еще громче, что вызывает недовольство у посетителей и приводит к пинку от менеджера. Вот она, справедливость! Никакого им перерыва…       — Ваш заказ.       Агатсума опускает поднос на столик и разворачивается.       — Эй, я один все это не съем. Садись, у тебя ведь перерыв.       Зенитсу мотает головой и уже собирается вернуться к своему рабочему месту, но Хашибира ловит его руку и тянет к себе.       — Сядь и жуй чертов пончик.       Блондину ко рту подносят сладость, которую он сам приготовил минут пять назад.       Все те десять минут, что длился перерыв Зенитсу, они просидели молча. Иноске пил свой кофе и осматривал парня, сидящего напротив, пока тот нервно косился на биту, аккуратно лежащую рядом с потрепанным рюкзаком. О Боже, это что — кровь? Зенитсу уткнулся взглядом в тарелку и больше не смел смотреть ни на парня, ни на его вещи.       Канао зовет? Наконец-то! Перерыв закончился, хвала Богам. Зенитсу смог не умереть от страха, он настоящий молодец. Скажите еще, что он должен был привыкнуть, ведь это уже далеко не первый раз, когда он обедает с этим хулиганом. Разве можно спокойно чувствовать себя рядом с парнем, который носит с собой биту и не снимает с руки кастет, да еще и смотрит так, будто съесть хочет?       Зенитсу видит, что Хашибира много дерется. Это понятно по вечным бинтам и синякам, а еще он очень громко кричит и ругается матом, хотя из-за Шинобу в зале сидит тише воды и ниже травы, но это все равно пугает Агатсуму.       Пончики выходят немного кривыми, из рук все время падают вещи. Даже телефон выпал! Агатсума, кажется, слишком задумался не о том.       — Отойдите!       В зале какая-то суета и шум. Но что могло произойти такого, чтобы Аой так испуганно кричала? Парень бросил все вещи и кинулся в зал, но там только что захлопнулась дверь. На полу сидела Аой с красными от слез глазами и от испуга не могла и трех слов связать.       — Двое ублюдков потащили ее в машину. Больные подонки… Что там точно произошло, не знаю, но твой ухажер явно сейчас их убьет.       — Хей, малышка, ну, не плачь. Сейчас же все хорошо. Ты в порядке, мы все тут, с тобой.       Зенитсу пытался говорить уверенно и мягко, но у самого от злости голос срывался. Какими же упрямыми надо быть, чтобы Аой доставать? Бляди… Он обнял успокаивающуюся девочку и невесомо погладил ее по голове. Она покивала на его слова, утерла слезы и пошла к своей наставнице. У нее все еще дрожали руки, кожа вокруг глаз была красной и опухшей. Все дамы в их коллективе ворковали над Аой, успокаивали, обнимали. Парни тоже в стороне не остались, каждый каким-нибудь добрым словом приободрил.       Уже через десять минут все было тихо. Аой даже командовала на кухне. Вот такая она сильная девочка. Но только сейчас Зенитсу заметил, что в углу никого нет. Рюкзак и бита лежат на диванчике, а кастет на столе. Но где их хозяин?       Иноске не заставил долго себя ждать. Зашел через парадный вход и направился прямиком на кухню. Весь в пыли и грязи, в порванной в нескольких местах куртке. Он протянул Аой ее вторую заколку и молча потрусил к своему месту под строгий взгляд Шинобу. Однако вместо того, чтобы ругаться, она улыбнулась и направила парня в душ, которым могли пользоваться только работающие после обеда.       — Зенитсу, возьми вещи Иноске и перенеси их в прихожую. Спасибо большое!       Шинобу не ждала ответа, как обычно. Она и Гию почему-то раздевалку называют прихожей, но это их странности. Ладно, поживем с этим.       Пять минут, десять, двадцать… Что можно делать в душе двадцать минут? Этот хулиган там утопился? Шинобу приказала помочь Хашибире, но с чем Зенитсу не понял. Сидит, ждет, считает на потолке клетки. Еще десять минут, и он уходит. Судьба, ты слышала? Да, ты слышала. И решила выгнать парня из душа? Судьба, ты серьезно? Ой, иди в лес.       — Ты чего тут сидишь?       Зенитсу даже вздрогнул от неожиданности. Кто так к людям подкрадывается?       Иноске садится рядом, шипит, хмурится и вручает блондину бинты, снимая с себя футболку, пока Зенитсу офигевши хлопает глазами. Неужели у кого-то из тех гадов был нож? Черт их подери, какого нахрен хрена?       — Э, Зенитсу, харэ бледнеть. Это всего лишь царапина. Просто перевяжи.       — Ты совсем тупой? Зачем лезть на вооруженного бандита? Это самое тупое, что ты мог сделать.       Хорошо, что это правда почти царапина. Кровь остановилась и больше не текла, но порез выглядел жутко даже под бинтами. У Зенитсу от одного вида раны заныло собственное плечо. Жутко…       — Твоя смена кончится через семь минут. Пошли.       Иноске тянет его переодеваться и ждет еще пять минут. Это уже не первый раз, когда он его провожает. Все в порядке. Хватит нервничать, Агатсума. Прекрати.       Хашибира не дает даже нормально попрощаться, тянет Зенитсу к дверям и смотрит на парней с какой-то непонятной ревностью. Когда они выходят, их встречают тьма и прохлада. Иноске крепче сжал ладонь. Не отпустит…       До дома Зенитсу всего пару остановок и двадцать минут ходьбы. За это время никто не проходил ни слова. Зенитсу отмечал про себя, что у Иноске невероятно горячие руки. Ладоням было жарко, но кончики пальцев все же замерзли, находясь вне контакта с кожей. А еще Зенитсу всю дорогу умилялся с того, как Иноске прячет нос под шарф и хмуро смотрит вперед, краснея от холода. (От холода ли?).       Хашибира доводит блондина аж до дверей квартиры, как множество раз до этого, но сегодня почему-то не спешит отпускать руку.       — Иноске? — слегка дергает руку на себя, но вырвать её не получается.       — Слушай, Агатсума…       Иноске мнется, тщательно выбирает слова, что совершенно на него не похоже. Необычный сегодня день. Неужто это все Хелоуин?       — Агатсума, один поцелуй, и я завтра же отстаю от тебя.       Он произносит это так громко и быстро, что Агатсума не успевает среагировать и как-то ему ответить. Его ладони хватаются за ткань куртки на спине, пытаясь оттянуть парня, но ничего не выходит. Теплые губы тихонько накрывают его собственные. Этот поцелуй такой неуверенный и нелепый, что даже не подумаешь, что целует хулиган.       Пусть так неумело, но сердце все равно пытается сломать ребра, а бабочки заполнить живот собой.       Иноске подходит ближе, прижимается, его руки придерживают Зенитсу со спины. Парень языком давит на губы, заставляя открыть рот, кусает не до крови, но ощутимо, заставляя блондина мычать в поцелуй. На глазах выступают слезы.       Иноске отстраняется только после того, как Зенитсу кусает его за язык. Он шипит и тянет парня за ухо в наказание.       — Хрен тебе, засранец, я и завтра припрусь!       Агатсума смеется и пытается забежать в квартиру, но Хашибира хватает его за капюшон и тянет обратно. Они еще немного дурачатся, стягивая друг с друга то шарф, то шапку, бегают по этажам, пока Шихан не начинает звать нерадивого внука домой. Иноске на плече доносит парня до двери квартиры и на прощание кусает за ухо, в отместку за язык.       Завтра Хашибира снова зайдет в кафе и сядет за свой столик, а Зенитсу на перерыв принесет ему карри. Но это будет завтра.