Септимус Уизли

      Как там пишут эти новомодные графоманы, строчащие пачками многотомники женских любовных романов? "Она проснулась, словно от сильного толчка", "словно вынырнула из воды", "словно выплыла из туманного марева"? И так далее и тому подобное.       С уверенностью могу сказать, что доля правды здесь была. Я действительно проснулась. Вот только меня нежностью и лаской серьезно обделили. Никаких толчков, воды и тем более "туманного марева" не было и в помине. Как бы печально всё это не звучало. Скорее уж пробуждение моё состоялось от хорошего такого пинка, и пинало меня, как минимум, целое стадо диких бизонов, а один из них, наверное, самый злобный, настойчиво бил меня копытом прямо по голове несколько часов кряду. Иначе как ещё можно было объяснить ощущение ужасной ломоты во всем теле и пульсирующую в висках и лбу мигрень?       В общем, проснулась я от дикой боли.       Не решаясь на активные телодвижения, чтобы не усиливать боль, решила тихонько провести ревизию своего многострадального тела. Начнём с того, что я мыслю, а значит все ещё существую, спасибо Декарту за такую светлую идею. Уже неплохо. А если голова болит, значит она точно на месте. Может быть, немного пострадала от неведомых мне причин, но точно на месте. Руками двигать трудно, словно они у меня утонули в застывшем цементе, как во времена разборок итальянской мафии, но обе на месте. Даже все десять пальцев целы. Ведь несмотря на то, что я не пианистка, и не программистка, но пальцами своими все-таки дорожу. С ногами, которых тоже насчиталось обе две, вроде бы, все тоже оказалось в порядке.       Итак, делаем вывод: я цела и относительно здорова. Ну хоть какая-то хорошая новость.       И осталось только проверить, наконец, куда меня занесло превратностями судьбы.       Потихоньку начала открывать один глаз, но не выдержала, и от шока широко открыла оба. Хотелось бы им не верить, но на зрение я никогда не жаловалась.       Потолок надо мной - белый, стены вокруг - тоже белые, даже пол выложен из белой, наверняка очень холодной, плитки. Сама я на кровати, хорошо вписывающейся в местный интерьер своей белизной, прикрытая лишь тоненькой простынкой. (А если простуду подхвачу?) Из остальной же мебели была только тумбочка, на удивление обычная, цвета светлого дерева. И единственной отдушиной оказался огромный цветок в дальнем углу, в красивом таком глиняном ярко-желтом горшке и с мясистыми зелеными листьями. Его названия я не знала, но решила для себя, что это фикус. Для меня все цветы по умолчанию фикусы.       Хотя как-то немного это странно. Обычно от такого интерьера ожидаешь смеси запаха хлорки, этилового спирта и лекарств разной степени противности. Но тут почему-то пахло, как в альпийских горах, и немного лимоном... Кхм, не важно.       Теперь выводов напрашивалось два и оба были не утешительными: либо больница, либо та же больница, только психиатрическая.       Тут, как говорится, я и вошла в ступор. Лежу, пялюсь в отвратительно белый потолок, и пытаюсь понять, это что же я такого натворила вчера, что меня решили положить в больницу? Ответа, как назло, на потолке не находилось.       Память тоже отчего-то упорно молчала, выдавая только какие-то случайные воспоминания. Вот я трехлетняя играю с моей ласковой мамой в деревянные кубики. Вот я же, но уже семилетняя иду в первый класс. Получаю свою первую двойку в третьем классе, а потом получаю папиного ремня. Ломаю ногу, падая с каната на физкультуре, в шестом классе. А в восьмом пытаюсь подражать "плохим" парням со двора и впервые пробую курить. В тот же день бросаю. Впервые целую девушку в десятом классе, перед летними каникулами. Понравилось. На летних каникулах впервые целую парня, своего друга со двора. Понравилось больше. Сдаю экзамены на средний балл, отец, по натуре своей деспотичный вояка, сильно ругается и продолжает повторять, что такими темпами я закончу жизнь где-нибудь на трассе. Он буквально приказывает поступать в юридический университет, хотя мне хотелось пойти, как мама, в медицину. Все возражения по этому поводу были задушены с помощью хлесткой пощечины по лицу. Потом четыре года непрерывной череды из учебы, сессии и вписок на квартирах у одногруппников. Мне выдают синий диплом на выпускном. Сразу же после окончания университета устраиваюсь работать в адвокатскую контору отца. Шесть лет утомительной работы под постоянные упреки отца о том, что если бы он меня не нанял, то я бы так и осталась безработной до конца жизни. Заканчивается очередной рабочий день и мы с коллегами идем в пивной дом праздновать мой двадцать восьмой день рождения...       А дальше как отрезало.       От активного мысленного процесса голова начинает ныть ещё сильнее. С трудом поднимаю отяжелевшие руки и сильно тру виски в попытках прогнать злополучную мигрень. Вроде бы, немного помогает.       Тут же в мозг, видимо получивший приток свежей крови, приходит здравая мысль - позвать местного доктора или медсестру/медбрата (мне не принципиально) и выспросить у него/неё о своем состоянии и причинах, приведших меня собственно туда, где я и оказалась.       Осматриваю больничную койку, в попытках найти "тревожную кнопку" для вызова медсестры, очень осторожно поворачивая голову, остерегаясь очередного приступа мигрени. К моему удивлению, такой кнопки нигде найти не удается. Даже больше, судя по всему, во всей комнате вообще нет ни одной кнопки. Даже выключателя на стене нет!       Только после этого шокирующего открытия, стало видно, что в палате (если это была она) не было ни одного аппарата, как в каких-нибудь драматичных голливудских фильмах. Ни аппарата для искусственной вентиляции легких, ни пищащих мониторов с жизненными показателями, не было даже стандартного штатива с капельницей. "Ну точно психушка!" - подумала я тогда. - "А всю аппаратуру убрали, чтобы я из провода удавку не сделала или током не самоубилась!"       Настроение от отметки "нейтрально потерянное" тут же упало до "откровенно отвратительное". "Хотя, если верить сериалу "Анатомия страсти", то где-то здесь..."       Почувствовав воодушевление и новый прилив сил, принимаю сначала положение сидя, потом кое-как встаю на четвереньки и, как черепашка, двигаюсь по направлению к заветной цели, а именно к изножью кровати. Проворно перекидываю руку через спинку и что-то нащупываю. "Бинго!"       Это была твердая планшетка с документами из разряда температурных листов, списка назначенных лекарств, проведенных анализов и, конечно же, предполагаемого диагноза. "Так-так, и что же нас беспокоит, Василиса Михайловна?"       Графа под звучным заголовком "Предварительный диагноз" оказалась на предпоследней странице в самом низу. Всего три строчки, написанных размашистым почерком с забавной буквой "р":

" Магическое истощение III степени, риск IV. Выраженные ожоги 85% проводящих каналов с гипоплазией магического ядра. Хронические дистрофические нарушения вследствие родового проклятья."

"..."       Да вы издеваетесь.