Над временем ничто не властно.

Все произошло молниеносно. Выстрел. Человек с ножом вскинул вверх руки и начал медленно оседать на землю. Пока они бежали мысль была только одна : успеть. Вот и сейчас, когда ноги стали ватными и бежать никуда он уже не мог, в висках стучало: успели? Рядом с человеком, в которого он только что стрелял он отчетливо видел её тело. Безжизненное, лежащее в неестественной позе тело девушки, ближе которой у него в последнее время никого не было. Его девушки. Как вообще все это могло с ними произойти? Как он мог допустить такое? Только бы была жива, только бы жива… О чем он вообще думал, когда на все это согласился? Ведь, если он сейчас не успел, то как же тогда жить дальше? Как он будет жить, зная, что любимая девушка погибла из-за него. Невыносимо. Это просто невыносимо. Но почему они бегут до нее так долго? Вот, наконец-то Штольман добежал. Ногой выбил нож из рук раненого убийцы. Склонился на девушкой… Жива! Он крикнул, что жива! Слава Богу! Успели… Антон Андреевич Коробейников, а это был именно он, попытался выровнять дыхание, вытер не заметно выступившие на глаза слезы и тяжело ступая пошел к месту, где только что он стрелял в человека. Не в человека. В преступника. Того, кого вот уже весь последний месяц боялся весь Затонск. Того, кто убивал невинных девушек и женщин. Того, кто чуть не убил его Катерину. Все. Теперь он уже больше никого не убьет. Он подошел к месту преступления и упал на колени перед девушкой. Поднял ее на руки, поднялся и пошел с ней к пролеткам, оставленным ими в пылу погони в самом начале лесополосы. Ему нужно было доставить её к доктору. Как можно скорее. А там уже доктор ей обязательно поможет. Александр Францевич может все. Антон уже не однократно видел, как тот вытаскивал людей с того света. Вот и Катюше он поможет. Обязательно. Все будет хорошо. Она же жива. Просто без сознания. Это ничего. Это пройдет. Молча, ничего не говоря, окружающим его людям, со своей драгоценной ношей в руках, он шагал из леса в сторону города. До пролеток метров триста, не более. Он донесет её, он справиться. А там — на пролетку и к доктору. Все хорошо. Он даже не замечал, как текут по щекам беззвучные слезы. Его провожали сочувственными взглядами. Молча. Когда спина его скрылась за деревьями, все занялись своими делами. Лишних разговоров не хотелось. Только по делу. Каждый думал о том, что мог бы сейчас оказаться на его месте. Через четыре часа, уже вечером, Штольман нашел Коробейникова в трактире. Тот сидел с рюмкой водки и не мигающим взглядом смотрел в стену. -Антон Андреич, как Вы? Все уже окончилось. Все благополучно. -Да, Яков Платоныч… Все нормально. Александр Францевич сказал, что с Катюшей все в порядке. Просто он вколол ей что-то и она сознание потеряла. Ну и испугалась, конечно, перед этим, когда поняла… Но с ней все будет хорошо. Ей просто поспать, отдохнуть надо. И завтра мне уже можно будет её навестить. Но Яков Платоныч, как же это так вышло? Что я сам её, Катюшу свою… Если бы я знал, что вот так будет. Если бы я знал… Я бы никогда, никогда ей не позволил. - Ну полно, Антон Андреич. Все уже позади. Завтра навестите Катерину свою. Даю Вам выходной. Купите фруктов барышне, ей приятно будет. - Спасибо, Яков Платоныч. Ведь это она, Катюша сама все придумала. Помните, когда мы с Вами поняли, что все девушки эти одного и того же доктора посещали. Ну и решили, что улик и доказательств нет, а нужно его с поличным брать? Вот я вечером все Катюше и рассказал… Вы не думайте, Яков Платоныч, я никогда и никому. Я только ей одной. Потому, что она… ей можно. Ей все можно рассказать и все так с ней и останется. Вы же тоже Анне Викторовне много о работе рассказываете. Вот Катерина и предложила, сама к этому доктору пойти. А, что, говорит, Тоша, со мной там может случиться, если ты и Яков Платоныч рядом в засаде будете. А я осмотрюсь там, разузнаю все. Не будет же он среди бела дня в своем кабинете меня убивать. А потом домой пойду. А вы уж за ним тогда следите. Ничего страшного. И так она все это мне рассказала, что я поверил. Понимаете, Яков Платоныч? Я поверил, что все хорошо будет и что ничего ей там не угрожает. Ничего. А оно видите как вышло… Коробейников опрокинул рюмку себе в рот, глотнул, уткнулся в рукав. Потом взял себя в руки, налил еще рюмку и продолжал: - Это уж потом я на службу пришел и сказал Вам, что есть у меня человек надежный. Который готов нам помочь. Я думал, ну вот помогает же Вам Анна Викторовна. И сколько уж всего было, а все всегда хорошо заканчивается. Ну а мне почему Катюша помочь не может? Я ведь с ней и познакомился на службе. Она гувернанткой была у помещика Фролова. С детьми его занималась. Ведь она три языка знает, и математику и рисует. Такая девушка. И красивая к тому же. Вот супруга Фролова и приревновала ее к мужу. Потому как тому с Катериной беседы вести было интересно. Вот он придет к детям на урок и слушает. А потом вопросы еще задает. Ну, Катя отвечает, конечно. И дети заодно что-то рассказывают. Змея воздушного сами склеили. Физику изучали. Вот супруга и приревновала. Оклеветала её, что вроде бы Катя драгоценности украла и к себе под кровать спрятала. А я как услышал, что драгоценности под кроватью нашли и Катю первый раз увидел, я сразу понял, что не могла она. Оговорили её. Ну кто будет шкатулку с драгоценностями под кроватью прятать? Приехал в дом Фролова, всех допросил и все понял. Разобрался значит. Ну и помещику этому, Фролову, про жену его все рассказал. Он перед Катей долго извинялся, но она гордая — все равно ушла. «Ну буду я в доме и в семье между отцом и матерью раздор сеять. Детишек жалко» - так и сказала. Она у меня такая. Необыкновенная. Ну и переехала в гостиницу жить. Не здешняя она. А я совсем один тогда был. Вас нет, Анны Викторовны тоже. Так тоскливо — хоть волком вой. Только на работе и спасался. А Катюша мне в благодарность, что я разобрался с ее делом стала обеды на работу носить. «Никак не могу Вас отблагодарить, Антон Андреич, только едой, от души для Вас приготовленной.» - так мне и сказала. Ну, потом я ее до дома провожал, потом на прогулку позвал. Вот теперь живем вместе. Вот так-то. А она меня знаете как поняла, знаете, как она меня слушала, как за меня переживает, заботиться. Люблю я её, Яков Платоныч. Люблю. Как Вы свою Анну Викторовну любите, так и я свою Катюшу люблю. Жениться на ней хочу. Вы, Яков Платоныч с Анной Викторовной на свадьбу к нам придете? - и Коробейников вновь осушил залпом рюмку. - Придем, конечно придем. А сейчас Вам уже домой надо. Отдыхать. Завтра Вам Катерину навещать. Вы бодрым и здоровым должны быть. Поехали, я Вас домой провожу. - Спасибо Вам, Яков Платоныч! - Коробейников тяжело поднялся и пошатываясь побрел к выходу из трактира. - А убийцу этого мы все равно поймали. Поймали, Яков Платоныч. И больше он уже никого не убъет. - он еле держался на ногах. - И все Катюша моя… Жениться я хочу, Як Платоныч...