blues

тут у всех скелеты в склепах, безупречных тупо нет Дорогие пестрые платья, сияющие украшения, выглаженные костюмы и бум разных одеколонов от Шанель до Хьюго. Все кричит о своей дороговизне и элитарности, все движения и речи манерные, вежливые, подчёркнуто спокойные, но с уверенностью, ведь каждый, каждый человек, присутствующий здесь, уверен в своей незаменимости, в своём положении. Арс же скорее играет эту уверенность. Он стал в их семье той самой белой вороной, которую совсем не интересовал бизнес, и ходы по ускорению пути по карьерной лестнице до известности. В прочем, будто назло жизни делала все, чтобы он выделялся побольше — красивая внешность, харизма, подвешенный язык и достаточно острый ум, все было при нем будто с рождения, да и лидерские задатки тоже передались будто с молоком матери. Вот только он все равно чувствует себя не на своём месте — он хочет обычную жизнь, хочет быть обычным парнем, а не знать о всей нелегальной деятельности своей семьи, и не хочет принимать в ней участие, не хочет становится наследником всей этой странной, шаткой империи, выстроенной в бизнесе в сфере искусства — от аукционов на которых нередко выставляли работы самых известных живописцев до обычных обедов и ужинов столичной элиты. Волей не волей только планы тебе рассказывают, ведь уйти с семейного совета — боже, мама, к чему этот пафос — неуважение к родителям, и путь к ещё бóльшей неразберихе в жизни. Вот и приходилось проводить скучные вечера в компании людей в масках, ищущих во всем лишь собственную выгоду. — Привет. Голос вырывает Арсения из дымки задумчивости и он легко встряхивает волосами., полнимая взгляд на собеседника. Незнакомый, но привлекательный парень, блондин с уложенными идеально волосами, улыбается так открыто. — Можно к тебе? Арс пожимает плечами, силясь вспомнить, кто же перед ним, ведь на этом ужине простой человек не окажется. Точно не отцовский подчиненный — Арс их помнит всех в лицо. — Я Марк. Маркул.— парень протягивает правую руку и Пыженков сразу вспоминает, где видел это лицо — на обложке ресторанного журнала. Самые дорогие клубы? Лучшие рестораны? Это все к семье Маркул, с которой отец Арса достаточно тесно начал сотрудничать. Вот только Арс не уверен, что это сотрудничество вовсе не «дружба против», ведь именно их помещения, их заведения были лучшими среди Москвы, Петербурга и Лондона, как и ценники самые высокие. Компании к полноценному равноправному сотрудничеству только шли, а их лидеры кажется уже скидывали друг от друга сотни скелетов в шкафу, что по сути, было правдой. — Арсений. Приятно познакомится. — Арс улыбается той самой дежурной улыбкой, внимательно следя за собеседником. — Здесь так шумно, да и ты кажешься порядком уставшим. Не хочешь в более тихое место?— Марк наклоняется слишком низко к уху для первого знакомства, но Арс списывает это на легкую нетрезвость, и смотрит на это сквозь пальцы, соглашаясь уйти, ведь кажется — оба, и отец Марка, и отец Арса были слишком заняты обсуждением нового договора, чтобы начать искать своих сыновей. Оказавшись в випке, Арс покачивает в руке бокал с красным вином, наблюдая за медленными движениями Марка, вновь обводя идеальный образ взглядом, разговаривая на достаточно приятные темы (на деле же просто отвлеченные от семейного бизнеса, от которого уже тошнило) — расстёгнутый, но выглаженный воротник белоснежной рубашки, чёрный костюм, обтягивающий достаточно широкие плечи, серебряная подвеска, в руках бокал с янтарной жидкостью, в которой мелодично кубики льда бьются друг о друга. Арс помнил безусловно все, что рассказывали об этих людях. Пожалуй, Маркул были в разы опасней, если влияние шло примерно поровну, и он безусловно помнил, что их компания изначально была основана бандой. Как и большинство серьезных бизнесов, если говорить на чистоту. Поэтому, вместе с правилами этикета и манерами в голову вливалась тонна информации о самообороне. — И тебе нравится вся эта бутафория? Пыженков склоняет голову к плечу, ещё внимательнее вглядываясь в абсолютно трезвые карие глаза. — В каком смысле?— Марк поднимается за бутылкой вина, стоящей за его креслом, и Арсений действительно замечает рукоятку пистолета за поясницей, но продолжает внимательно слушать Маркула, который галантно добавляет вино в чужой бокал и садится обратно. — Все эти игры во власть, когда по сути все это — деньги, слава, влияние — бессмысленно? — Раз бессмысленно, то почему ты сидишь напротив меня? — Глаза красивые. Арсений хмыкает, улыбаясь, и поднимается с кресла. — И куда же ты?—Марк спрашивает абсолютно спокойно, будто уже знает, что Арсений — его. — Не люблю разговаривать наедине с мужчинами, у которых пистолет в брюках,— Арс косо улыбается, низко наклонившись к лицу Марка и по одному взгляду убеждается в своей правоте. — Завтра в восемь. Сходишь со мной на ужин? — Без оружия и работы? — Без,—Марк приподнимает уголок губ. — Завтра, в восемь.