Скрипач

            Антон*       Удар по челюсти, Эд не удержался и упал, ударяясь головой о косяк. Всё кончилось, тишина, как она пугает! Смотрю в испуганные глаза Виктора, он смотрит на Эда, потом переводит взгляд на меня. Первое, что я хотел сделать, это убежать, но это же мой дом, зачем и куда мне бежать? Затем полиция, скорая, пластиковый мешок, до сих пор слышу как застёгивали молнию на нём. Эд мёртв. Да нет же, это просто сон! Сейчас я ущипну себя и проснусь, и ничего страшного не произошло. Тихая речь оперативника, Витя рассказывает всё как было. Смотрю то на одного, затем перевожу взгляд на Виктора, испуганные глаза. Ноги не держат, до сих пор дрожь по телу. Оперативники что-то говорят между собой, смотрят то на меня, то на Виктора.       — Вы хоть понимаете, что натворили?       — Это была самооборона, не более того.       — Мне искренне жаль вас. Убитый — сын мэра. Он тяжело вздыхает, я вообще ничего до сих пор не могу понять. Щелчок наручников на запястьях Виктора. Скрежет такой, что хочется заткнуть себе уши. Его уводят, я поднимаюсь и следую за ним.       — Вас я прошу остаться, вот подпишите здесь. Это подписка о невыезде, надеюсь вы понимаете, что это такое?       — Понимаю.       — Вот и хорошо. Слав, поехали в отдел, здесь нам делать больше нечего. Оперативник открывает заднюю дверь «Уазика», говоря Виктору, чтобы тот уселся в него. Витя оглядывается, говорит чуть слышно:       — Антон, всё будет хорошо, так нужно, понимаешь? Там во всём разберутся, ты ничего не бойся, я скоро буду дома.       — Ой, блин, молодёжь, они ещё не понимают, что произошло.       Оперативники говорят между собой, затем усаживаются в «Уазик» и уезжают. Один, я один и даже не понимаю как мне быть. Снова захожу в дом, смотрю на огромную лужу крови у двери. Эд, зачем Эд? Наверное только сейчас я смог оценить всё по-настоящему. Стою некоторое время молча, затем опускаюсь на корточки возле подсыхающей лужи крови. Касаюсь её, смотрю на свои испачканные пальцы. Не помню, сколько я так просидел там, в комнате. Ноги затекли, ужасная боль в коленях. Кое-как поднялся, что-то искал на кухне, никак не могу взять в толк, что мне нужно. Обратно вернулся в комнату, смотрю на кровь на полу. Вспомнил, я же хотел смыть кровь, мокрой тряпкой вожу по полу, поднимаю голову вверх. На дверном косяке тоненькая нить красного, опять провожу пальцем. И здесь кровь, откуда она здесь взялась? Кое-как удалось справиться с уборкой, измотан, а я ещё хотел навестить бабушку. Уставший и опустошённый долго сидел в зале, на улице уже давно стемнело. Смотрел в одну точку, не понимая происходящего. Так и не разделся, лёг тут же на диван, поджав под себя колени. Я не смог уснуть, адская ночь, кошмары, один хлеще другого. Что же теперь будет со мной? Виктор, как же Виктор? С рассветом отправился в УВД, никто меня даже не слушает. Мне нужно увидеть его, больно жить в неведении. Затем увидел маму Виктора, она с отвращением посмотрела на меня. Сначала прошла мимо, затем вернулась обратно.       — Теперь ты понимаешь, что натворил?       — Витя просто защищал меня.       — Он тебя защитил, а сам в тюрьме. Это ты во всём виноват, из-за тебя он там. Я даже не знаю, что сказать в своё оправдание, как объяснить ей, что было на самом деле.       — Говорила я ему, держаться от тебя подальше, и вот результат. Все беды от тебя!       Так долго длится время, жду её, чтобы узнать как там Виктор. Она вышла час спустя, пошёл ей навстречу.       — Даже не пытайся ко мне приближаться, ты сделал и так много для нас, ума не приложу, что теперь делать.       Все мои попытки увидеть Виктора не имели никакого успеха. Так и ушёл в больницу к бабушке, побыл немного у неё. Та всё расспрашивала как я, почему сегодня такой молчаливый. А что мне ей сказать? У неё больное сердце, если я расскажу, что произошло, только добью её.       Виктора увидел спустя пару дней, пришёл ранним утром, пока в УВД никого не было. Вернее был один дежурный, отдал всё, что у меня было, мне разрешили поговорить всего лишь пару минут. Виктор, бледный и похудевший по ту сторону решётки, я здесь. Всё, что удаётся нам, это коснуться друг друга руками. Его тепло, такое родное. Как хочется кричать от боли, он рядом, но я не могу его обнять. Знаю, что мы оба это чувствовали, я это понял, посмотрев в глаза Виктора. Он оторвал свою руку, провёл ею по моему лицу. Тепло, тепло его руки по телу, такое родное, сердце больно сжалось, не отпускает.       — Всё, хватит вам уже. Уходи, если кто увидит, что ты здесь, был мне попадёт.       А мы так ни о чём и не поговорили, а столько хотелось сказать.       — Антон, я сильно, слышишь, сильно тебя… Да и не нужно было говорить, я знаю, я чувствую это.       — Вить, я всё сделаю, чтобы быстрей тебя вытащить.       Виктора перевели в СИЗО, с мольбами удалось хоть немного поговорить с мамой Виктора. Та поначалу и слушать меня не хотела, удалось её уговорить. В конце концов она сдалась и мы немного пообщались.       — Его переводят в СИЗО до суда, следователь говорит, что ему десятка светит. За что? Он защищал тебя, а повернули всё, как им нужно. Я не смогу его спасти, а я мать. Слышишь меня?! Я мать и обязана его спасти! Слёзы, крик души, упрёки в мой адрес.       — Но как же так, это же была самозащита, а обвиняют его.       — А ты как хотел, чтобы обвинили сына мэра? Если честно сказать, мне даже намекнули там, сам мэр следит за ходом расследования. И оно не в нашу пользу.       — Нужен хороший адвокат, такой, чтобы смог доказать истину.       — Адвокат? Ты хоть понимаешь сколько это стоит? Каждый час стоит бешеных денег. Даже если я квартиру продам, не хватит. Да и куда мне податься, где жить затем?       — Я что-нибудь придумаю.       — Может…       — Говорите, я всё сделаю как вы скажете.       — Может ты дашь показания? Что это ты ударил того парня, а Виктор по незнанию, просто хотел защитить тебя, вот и взял всё на себя.       — Я уже пытался, но никто и слушать меня не стал. Витя уже дал показания, а теперь уже ничего не изменить.       — Зачем, зачем ему эта честность? Зачем я всю жизнь ему твердила: будь всегда честен? Жил бы как все, плевать что происходит рядом. Меня это не касается, ну и ладно. Зачем я его учила быть честным?       — Мы что-нибудь придумаем, обязательно придумаем.             (От автора)*       Бабушка по прежнему оставалась в больнице, состояние не улучшалось, но и не ухудшалось. Как говорил врач: это тоже своего рода результат. Если бы не одно «но». Она конечно видела резкие изменения в Антоне. Думала, что парень один, тоскует, да ему если честно и приткнуться не к кому. А тут она в больнице, кто сварит ему, кто постирает? Смотрела на усталые глаза, тёмные мешки под глазами от недосыпа. На все вопросы Антон отвечал, что всё хорошо, немного устал и сильно скучает по своей любимой бабушке. В то роковое утро в палату зашла пожилая женщина, нянечка. Как всегда в это время проветрить палату, сделать уборку. Влажной тряпкой вытерла тумбочку, в это время зашёл Антон. Он тогда не смог долго побыть с бабушкой, принёс ей гостинец. Поговорил немного с ней, поцеловал её, и вышел из палаты.       — Ох, уж эти дети.       — Дети как дети, боюсь я за Антона. Если что случится со мной, как он будет без меня?       — Боится она, да такие, как твой Антон, не пропадут.       — Нет, Антон слишком нежный, доверчивый. А в этой жизни нужно быть жестким, иначе сломают.       — Ну да, нежный он. Этот нежный с каким-то парнем сына мэра грохнул насмерть. В таких тихих черти водятся, вот и бойся, не зная кого. Бабушка собрала все силы, что ещё были. Приподнялась на локте, посмотрела на уборщицу.       — Не смей про моего Антона плохое говорить, он не такой.       — Конечно не такой, только вот парень мёртв, одним ударом, вот так вот бывает.       Услышанное повергло в шок, Антон —убийца? Да что она несёт?! Слабое сердце, волнение. Бабушка рукой схватилась за сердце, широко открыв рот, хватая губами воздух.       — Не смей, не см.......       — Агафья, Агафья, ты что?       Только сейчас женщина поняла, что ляпнула лишнее, тем самым спровоцировала очередной сердечный приступ, от которого Агафья уже не смогла оправиться. Врачи сделали всё возможное, но хрупкое изношенное сердце больше не работало. Ещё один удар в спину Антона. Виктор в СИЗО, бабушка умерла, так и не смогла поправиться.