И тут Костя просыпается

Треск! — Ты разбил мою кружку. Это ужасно. *** Костя просыпается весь в ужасном поту. Неизвестно где. Взглянул на тумбочку — синяя кружка, шприцы, к вене привязана игла с капельницей. Эта белая, светлая, пугающая комната нагнетает тишиной. Лёгкие, тонкие зелёные шторы чуть покачиваются. Воздух, слишком холодный и свежий, мгновенно бодрит. — Где я? — Страдающе произнёс парень, всё ещё перемещая взгляд по сторонам. — Ты в больнице, поздравляю. Хлопки эхом, справа от Кости сидел мужчина с зачёсаными назад тёмными волосами. В синей клетчатой рубашке и уставшим видом. — Я не мог уже удержать тебя там сам. — Что произошло?! — Хотел меня прирезать, а я почти окончил проект. — Тебя?! При-при-ри-резать?! Нет… Это не… — Но всё хорошо, и тебя вовремя усыпили. Костя сжал тонкое одеяло, глядя вновь на столик. — Пом-мо-по-нишь свою ногу? — Ага, ну как это не забыть? — Луч-уш-лше бы забыл… Гляделки. Миша вовсе не моргал, Костя каждый миг желал впасть в истерию, бесконечно ревя и крича. — Почему т-т-ты не за работой?.. — Я к тому моменту уже всё окончил. Мы на поверхности. — Хахах, ну… Да… Посмотрев на абсолютно белый потолок, на удивление не горела лампа. Это абсолютно естественный, яркий свет в помещении. — За окном солнце? — Да! Впервые за сорок лет, прикинь? — Мир настолько рад видеть меня, оказывается… — Да! За окном задул ветерок с свистом. — Было бы классно, если бы солнышко светило аж три дня. — Три дня!!! — Леханов аж закивал. — Я так хочу, чтоб ты выздоровел скорей… — Ага… И я. Костя вздохнул, прижав ноги к себе. — Я са-ам-ам от себя устал. Михаил лёг себе на ляшки, сложив руки, поглядывая на товарища. — Ага. — И… Ну… — Физик дрожал, его зубы бились друг о друга. — Я! Я-я-я-… С глаз, носа потекла кровь, капая прямо на белое одеяло. Дрожь усилилась, теперь покалывая конечности. Вой ветра всё нарастал, но так светло. Светло и ярко в комнате, как никогда прежде! — И что дальше, Кость? — Тихо прошептал Михаил, улыбнувшись. — От-о-т-от-то-стань от мн-мен-меня, ушл-лёпок! Я-я-я д-даум… дум… — Хватит! Прекрати!!! Резко Миша оказался уже на постели. Разъярён, сильно вжавшись в матрас. — Ты издеваешься?! — Нет, Миш, но я… — Я тебя чертовски ненавижу! Костя вздохнул, пытаясь заговорить. Молча раскрывая рот, постоянно кривлясь. Как Миша ещё сохранял одно озлобленное, напряжённое выражение. — Просто ты меня уже достал!!! Голова кружится. Расплывается картинка, делясь на несколько отдельных цветов. Голос, как из радиоприёмника продолжал кричать: — Я слишком часто ношу лицо такого «добрячка», сангвиника без комплексов и с нормальным самомнением!!! Михаил сжал сильней ворот футболки Кости, едва дыша. Лицо друга стало совсем мыльным. — Но ты мне нервную систему сносишь своим существованием! Он достаёт из кармана что-то, срывая упаковку по звукам. — Засни вечным сном! Ты вовсе небезопасен для всех нас!!! А излюбленная его фишка — шептать на ухо никогда ранее не пугало его до дрожи: — Ты угроза всему. В шею вошла игла. Тёплая жидкость за мгновение разошлась по всему телу, и пламенем окутала всё. Звенит в ушах. Мир в крупных пятнах. — Спасибо, что прикончил меня сам… Жар. *** Костя вновь просыпается. Один. Весь горящий. Так же в белой кровати с капельницей. Разве что на лбу мокрая тряпка. — Где… я? Физик вскакивает, быстро оглядываясь. На тумбочке иглы, настойки, уже пустые пакеты и его ядовито-голубая тетрадь с искусанной синей ручкой. Над головой уложено плиткой потолок. Светит противная, белая лампа. — Кость, у тебя была температура. Леханов вздохнул радостно. Ведь на стуле рядом сидел Миша, в лабораторном халате, с короткой стрижкой. Улыбается, просто потирает костяшки пальцев, весь свежий и бодрый. — Ты бредил, поэтому тебя пока уложили в больничное крыло нашего отдела. — Слава макаронному монстру, слава макаронному монстру, слава макаронному монстру, слава- — Кошмар со мной? — Конечно, Миш. Размяв голову до хруста, Леханов разминал теперь губы. — Как же иначе в бреду, хах?.. Скрежет из соседний палат. Железный лязг. Шорох, два учёных неловко пялятся на свои руки. — Кхм! — Что? — Выслушай меня, п-п-пожалуйста, и ты имеешь право после моей речи за-аорать… — Беспокойно зашептал инженер, быстро оглядываясь. Затем он встал с белого стула, подправляясь, уже стоя напротив постели. Михаил наклонил туловище, вот готовый зареветь, убрав руки по бокам. — Извини, что я читал твой дневник!!! Это был мой самый отвратительный поступок в моей жизни, за исключением набить лицо Нюку! Костя усмехнулся, закрыв глаза ладонью. — За то я не жалею, не жалел и не буду жалеть ни капли! Я ненавижу его выходку! Но вчерашнее… Михаил поднимает коробку с пола, улыбаясь и пыхтя. — Я хочу подарить тебе такую же кружку, как у меня. — Учёный положил её на руки физику и наклонился над ухом. — Вроде, она тебе понравилась… — Спа-спа-спа-а-а-а… Пчху!!! — Ха-хах! Да не за что, друг мой. Инженер приобнял физика, нежно поглаживая его волнистые, серебристые волосы. — Выздоравливай нормально, дружище. И отстранился, так же радостно созерцая расстроеного коллегу, разворачиваясь назад. Прочь отсюда. — Не торопись главное, мы тебя все подождём! — А ты сам-! — Я — исключение, Кость. У меня ничего, кроме работы уже нет! И тут Костя просыпается, провожая удивлённым лицом Михаила. — Да ты заколебал со своим «я никому не нужен»! Замерли.