Узы Силы: Семья

Джира, пожилая женщина, торговавшая в продовольственной лавке в Мос-Эспа, была там. Ужас в ее глазах заставил его быстро перевести взгляд на следующее лицо. Китстер. Лучший друг детства отчаянно схватился за горло так, словно его сейчас вырвет. Квай-Гон подошел к перилам балкона. Он печально и разочарованно качал головой, но смотрел не на него. Его мать стояла рядом с джедаем, прикрыв руками лицо. Клигг Ларс находился рядом с ней и успокаивал её. Вейдер начал задыхаться, чувствуя себя так, как будто кто-то пытался его задушить. Он предпринял попытку дотянуться руками до кнопок управления нагрудной панели, но его пальцы скользнули по ткани. Он посмотрел вниз и обнаружил собственные руки из плоти и крови. Он вновь взглянул на балкон и увидел, что людей там прибавилось. Оуэн и Беру пробирались вперед со страдальческими криками, которые он не был в состоянии разобрать. Уотто и Джа-Джа стояли позади них, пытаясь взглянуть на него. Выражение лица Уотто было преисполнено презрения, в то время как лицо Джа Джа выражало смесь печали и испуга. Мейс Винду и Йода присоединились к толпе, осуждающе глядя на него. Декс отчаянно воздевал свои многочисленные руки. Вейдер попятился, узнав двух последних появившихся людей: Оби-Ван и Падме. Его жена безутешно рыдала, а Оби-Ван изо всех сил пытался поддержать ее. — Я сожалею! — крикнул он, но его голос потонул в окружающем шуме. Страдальческие крики с балкона над ним заглушали его голос. Он не мог больше смотреть на море осуждения и от стыда уставился в землю. Она была завалена мертвыми телами. Он опустился на колени, охваченный волной вины и ненависти к себе. Позади него знакомый голос разразился смехом. Голограмма планеты Бэл заполнила пространство над столом конференц-зала, иллюстрируя звуковой доклад, раздававшийся из компьютерной системы. Дарт Вейдер просидел здесь около двух часов, но ему так и не удалось ни во что вникнуть. Он перезапускал доклад в общей сложности пять раз. На этот раз он собирался слушать, вместо того, чтобы вновь и вновь прокручивать в уме нелепый кошмар. Он встал и медленно обошел вокруг стола, вникая в описание планеты, отчаянно нуждавшейся во вмешательстве Империи. Голограмма планеты была единственным источником света в затемненной комнате, и поэтому она отбрасывала зеленые и голубоватые отблески света на полированную поверхность стола и на различные мониторы, прикрепленные к стенам комнаты. Разумеется, сон был ему смутно знаком. Трудно сказать, сколько раз ему снился этот сон, но он знал точно, что этот раз не был первым. Он просто обычно не запоминал столько подробностей, как после сегодняшнего пробуждения. Вейдер остановился на полпути, осознав, что он делает. Он заставил свое внимание вернуться к докладу. Что-то, касающееся сети рек, которые на Бэле использовали в качестве основного средства транспортного пути. Отчетливый голос, читающий доклад, был прерван шипением открывающихся дверей. Вейдер посмотрел сквозь голограмму на фигуру сына, вырисовывающуюся в дверном проёме. Его волосы на этот раз были аккуратно причесаны, и он был одет в школьную форму.   — Привет, — сказал Люк, входя в комнату и оглядываясь. Двери закрылись за ним, снова погружая комнату в темноту. — Ты занят? Вейдер махнул рукой в ​​сторону компьютера, и голос умолк.   — Я всегда занят, Люк. Я могу чем-нибудь помочь тебе?   — Да, — сказал Люк, обойдя стол, чтобы они больше не смотрели друг на друга через голограмму. — Ну, не совсем. Мне просто хотелось поговорить с тобой.   — Я слушаю. Люк на мгновение встретился с ним взглядом и немедленно уставился на свои ботинки, сжимая и разжимая пальцы. Вейдер просто молча наблюдал за ним, про себя отметив, что, во всяком случае, это представление довольно-таки занятно, если не больше.  — Я уже давно хотел тебе сказать, — поспешно начал Люк, — но у меня никогда не было такой возможности. Так что я хотел бы сказать это теперь. Я думаю, ты замечательный отец. Люк замолчал, вглядываясь в свои ботинки.   — Я счастлив, что мы нашли друг друга. Жаль только, что на это ушло двенадцать лет. Вейдер слегка наклонил голову, размышляя о том, сколько времени его сын упражнялся в произнесении этой речи.  — Ответ «нет», — решительно сказал он. Люк быстро поднял голову.   — Какой ответ?  — Ответ на то, чего бы ты там ни хотел.  — Ты ещё даже не слышал вопрос!  — Если ты тратишь столько усилий, пытаясь манипулировать мной, чтобы я сказал «да», думаю, это что-то, что я скорее всего не одобрю.   — У Бена есть бесплатные билеты на премьеру нового голофильма, — объяснил Люк. — Я просто хотел узнать, можно ли мне пойти.   — Почему я чувствую, что ты сказал мне не всё?  — Фильм начинается позже восьми вечера, — сказал Люк, — так что он закончится уже после моего комендантского часа.  — Тогда ясно, что ты не сможешь пойти, — спокойно сказал Вейдер.  — Я прошу об одном единственном исключении!  — Я не желаю, чтобы ты задерживался допоздна в ночь перед школой. Завтра ты будешь спать на своих уроках.   — Нет, не буду. Речь идёт всего лишь об одном разе. Я никогда больше не буду просить о таком одолжении. Я придерживаюсь своего комендантского часа все дни года. Я думаю, что заслуживаю послабления время от времени.   — Если моя память мне не изменяет, Люк, то мне кажется, что я уже ясно дал тебе понять, что ответ «нет». Люк проигнорировал предупреждающий тон.  — Отец Бена согласился!  — При чем здесь это? — спросил Вейдер.  — Ты совершенно несправедлив!   — Сочту это за комплимент. Люк разочарованно фыркнул.  — Ты издеваешься надо мной со своими бесконечными правилами и ограничениями! Большая часть людей даже не удосужилась бы спросить, они просто удрали бы без спросу, но я уделил время тому, чтобы приехать сюда и спросить у тебя согласия, а ты даже не можешь выслушать и учесть, что я тебе говорю! — он ударил рукой по спинке стула. — Ты даже не готов пойти на компромисс! Несколько лет назад Вейдер возможно рассердился бы на такую вспышку, но он давно научился эффективным способам борьбы с этим. К тому же, Люк часто с утра был капризен, особенно если слишком поздно ложился спать. Поэтому он и не хотел продолжать разговор о его комендантском часе.  — Закатывай свои детские истерики за дверью, — произнёс Вейдер. — Я пытаюсь работать.  — Почему ты такой тиран?! Неудивительно, что поднялось Восстание против Империи! Вейдер почти улыбнулся, представляя, что подумали бы повстанцы насчёт сравнения их с подростком, которому не разрешили задержаться где-то допоздна накануне учебного дня. Ему действительно стоило сделать выговор Люку за непослушание, но при всём желании он не смог бы сдержать веселье в голосе.  — Я уже не ребенок, — настаивал Люк, пользуясь установившейся тишиной для продолжения своей тирады, — Когда ты начнёшь это замечать?  — Возможно, когда ты начнёшь проявлять хоть какие-нибудь признаки зрелости.  — Каким же образом, если ты не доверяешь мне оставаться где-либо после наступления моего комендантского часа?  — Тебе превосходно известно, что это не имеет ничего общего с предполагаемым доверием. Сейчас у меня нет ни времени, ни желания продолжать спорить с тобой.  — Я и не спорю! Я просто указываю на правду, которую тебе не хочется слышать! У меня совсем нет свободы!  — У тебя предостаточно свободы, Люк, — спокойно сказал Вейдер. — Возможно, мне стоит её слегка убавить, чтобы научить тебя ценить то, что ты уже имеешь.  — Я не верю, — сказал Люк, обращаясь к потолку. — Ты собираешься снова посадить меня под домашний арест?  — Я должен был предположить, что ты сам этого добиваешься, если исходить из того, что ты тут продемонстрировал.  — Хорошо, — сказал Люк. — Давай! Почему бы тебе ещё не отнять моё право летать?  — Если ты так настаиваешь.  — А как насчет еды и воды?! И моего ​​права дышать воздухом?  — Возможно, мне стоит лишить тебя права разговаривать, — предложил Вейдер. — Ради нашего общего блага. Люк скривился, словно пытаясь удержаться от ругательств. Как только ему удалось справиться с этим порывом, его взгляд остановился на отце с холодным каменным блеском.  — Как бы мне хотелось оказаться сиротой, — прошептал он, а затем развернулся и стремительно вышел из комнаты. Вейдер устало вздохнул и поднял руку, чтобы возобновить отчет о планете Бэл. Не самое лучшее начало дня. ***  — Ладно, давай попытаемся разобраться ещё раз, — сказал Бен, недоверчиво глядя на Люка. — Ты зашёл, чтобы уточнить, нельзя ли тебе вечером сходить в кино. И на выходе оказался под домашним арестом и лишённым лётных прав. Как, галактики ради, тебе это удаётся? Люк ответил тяжким вздохом. Они дожидались начала урока истории, но Люк не понимал, что он здесь забыл. На предыдущих уроках он не расслышал ни слова, так как его ни на минуту не покидали мысли о ссоре с отцом. Было столько умных вещей, которые он мог бы сказать. Должен был сказать. Если бы только он мог переиграть, он действительно высказал бы отцу всё, с чем он не согласен.  — В произошедшем нет моей вины, — сказал Люк. — Это был он.  — Тебе нужно сдерживаться, — сказал Бен. — Легко заставить родителей согласиться, если тебе известно, как. Нужно просто понимать ход мыслей родителей.  — Нужно быть доктором философии, чтобы разобраться в том, как думает мой отец, — сказал Люк. — Послушай, я пытался. Я сказал ему, что считаю его отличным отцом, чтобы попробовать привести его в хорошее настроение.   — Хорошо, ошибка номер один, — сказал Бен. — Слишком очевидно. Вероятно, это только заставило его стать более подозрительным.  — После этого он сразу сказал «нет», даже толком не выслушав мой вопрос.  — Вот именно тогда ты и должен был оставаться в спокойствии, — сказал Бен. — Если начать кричать и обвинять его в чем-либо, то считай, что все кончено.  — Я и не начинал кричать, — сказал Люк. — Это произошло позже. Сперва я объяснил, чего хочу. Но он даже не стал обсуждать это, он просто снова сказал «нет». Он говорит «нет» просто потому, что ему нравится контролировать мою жизнь.  — Тут можно сказать что-то вроде: «Не мог бы ты передумать. Это действительно важно для меня». И начать приводить аргументы. Сказать, что будешь лететь осторожно, и вернёшься домой сразу же, как только сможешь, и сразу же ляжешь спать. В общем-то всё, что он хочет услышать.  — В следующий раз ты можешь поговорить с ним от моего имени, — предложил Люк.  — Нет, спасибо, — поспешно отказался Бен. — В любом случае это не имеет значения, потому что теперь я сам не смогу пойти.  — Почему не сможешь? — удивлённо спросил Люк. Бену пришлось выйти из класса, чтобы ответить на звонок по голокому от своего отца, но Люк был слишком занят своими мыслями, чтобы узнать подробности.  — Отец сегодня утром получил сообщение о том, что его тётя умерла. Похороны состоятся на Бартамор Прайм. Он взял выходной день, и у нас посадка на шаттл сразу же по ему возвращению домой. Меня несколько дней не будет в школе.  — О, — сказал Люк, почувствовав себя нехорошо, — прости.  — Я виделся с нею всего несколько раз, — объяснил Бен. — Но мой отец был близок с ней. Она часто нянчилась с ним, когда он был маленьким.  — Думаю, он очень расстроен, — печально сказал Люк. Бен пожал плечами.  — Да нет. Она была довольно старой, и он сказал, что она в последнее время была больна. Думаю, скорее он чувствует облегчение. Он сказал, что пришло её время. Люку стало любопытно. Единственный опыт смерти, который у него был, представлял собой убийство. Мысль о том, что смерть любимого человека может иметь положительную сторону, была странной.  — Может вам понадобится моя помощь? — Люк спросил. — Например, присмотреть за твоей рыбкой?  — Соседский дроид будет заходить время от времени для поливки растений, поэтому я просто оставлю для него записку о том, чтобы он покормил Стрипи.  — сказал Бен. — Было бы неплохо, если бы ты высылал мне все свои классные конспекты вместе с домашними заданиями. Люк еле удержался от того, чтобы предложить своему другу просто наслаждаться отдыхом.  — Конечно. В этот момент миссис Луд, их учительница истории, вошла в комнату и немедленно включила главный экран. Когда вокруг них установилась тишина, Бен принялся шептать:  — Мы сходим на этот голофильм сразу же, как только я вернусь. Люк взглянул на учителя, чтобы убедиться, что можно ответить без опасений. Она была занята объяснением основной темы урока.  — Мой тюремный надзиратель не позволит мне, помни, — прошептал Люк в ответ. — Я под домашним арестом.  — Возможно, он разрешит, если ты перед ним извинишься, — предложил Бен.  — А потом он заключит меня в объятия и предложит отвезти меня в кинотеатр самолично, — саркастически ответил Люк.  — Люк! — окликнула его учительница, наконец заметившая их перешёптывания. — Возможно, ты хотел бы зачитать нам вслух первый абзац.  — Хм… — Люк сосредоточился на мониторе, в то время как остальные ученики повернулись в его сторону. — Какой номер страницы? Остальные захихикали, поскольку учительница устало объяснила ему, где найти нужный текст. Как только он его нашёл, он сразу же начал читать вслух.  — «Восстание джедаев завершилось меньше чем через день после его начала, но оно остается определяющим моментом в галактической истории. Оно началось с попытки четверых джедаев убить Канцлера, и завершилось тем, что угроза джедаев почти полностью погасла в галактике. Попытка государственного переворота произошла без всякого предупреждения».       Люк на мгновение остановился, обнаружив в следующем предложении упоминание имени его отца. Даже в школе он не мог от него скрыться. Он продолжил читать ровным тоном.  — «Лорд Вейдер спланировал возмездие в течение часа, но по сей день оно остается одной из самых успешных военных операций в истории Империи. В этой главе мы рассмотрим подготовку, проведение и последствия битвы в Храме джедаев».  — Спасибо, Люк. Теперь все проработают главу, а затем мы рассмотрим ответы на вчерашнее домашнее задание. Вскоре все уже тихо переговаривались, выполняя упражнения, призванные помочь им в изучении информации о битве в Храме джедаев. Люк едва мог сосредоточиться.  — Это весьма странно, когда твой отец появляется на уроке истории, — сказал Бен через некоторое время. — Не могу себе вообразить, что если бы пришлось изучать моего отца в школе.  — Твой отец — не историческая личность, к счастью для тебя, — сказал Люк. — Странно — это не то слово, которым бы я воспользовался.  — Он тебя действительно так раздражает?  — Тошнит уже от того, как исторические тексты прославляют все, что бы он ни делал, — сказал Люк, откидываясь назад. — Всё, что он сделал, это вошёл туда и всех убил. Сколько времени могло занять планирование чего-то такого?  — Ну, он в самом деле спас галактику, — сказал Бен.   — Могу поспорить, что это была резня, — сказал Люк. — Джедаи, вероятно, спали.  — С чего бы им спать, если они только что предприняли попытку захвата галактики? — спросил Бен. — Кроме того, погибло много штурмовиков. Если бы ты действительно прочитал, то ты бы понял это.  — Как насчет молодых джедаев?  — Каких ещё молодых джедаев?   — Мой отец вырос в храме. Там должны были быть дети. Могу поспорить, что их тоже убили.  — Может быть, их куда-нибудь забрали, — сказал Бен. — Почему бы тебе не спросить об этом у своего отца?  — Как будто он даст мне прямой ответ!  — Люк?! Люк поднял голову и увидел миссис Луд, возвышающуюся над столом. Ее руки были сложены на груди, а её лицо выражало смесь раздражения и беспокойства.  — С тобой всё в порядке сегодня?  — Э-м-м… да, — настоял Люк. — Я просто обсуждал задание с Беном. Я… мне было интересно. Может быть, вам известно, находились ли в Храме во время битвы какие-нибудь дети? Несколько мгновений она молча смотрела на него, а затем сказала:  — Юных джедаев обучали и воспитывали в Храме, так что я могу предположить, что да, находились.  — Как думаете, их тоже убили?  — Это одна из самых больших трагедий войны, — сказала учительница. — Невинные часто попадают под перекрестный огонь.  — Как думаете, не могли бы мы всем классом съездить посмотреть Храм джедаев? — спросил Бен. — Я всегда мечтал посмотреть на него изнутри. Некоторые ученики присоединились к этой просьбе.  — Я слышал, что его посещают призраки джедаев.  — А я слышал, что их скелеты все еще там!  — Его держат взаперти и охраняют, — объяснила миссис Луд. — Это место не доступно для посещения широкой публикой. Люк почувствовал облегчение. Его не пугала мысль о скелетах и ​​призраках, но мысль о том, чтобы бродить по коридорам в месте, где с жизнью расстались сотни людей, не вызывала у него энтузиазма. К счастью, шансов, что его отец когда-нибудь устроит ему персональную экскурсию по этому месту, не было. Оставшуюся часть урока он выполнял задания модуля с механическим безразличием. Звук обеденного звонка наполнил его облегчением.  — Я собираюсь на встречу в клубе по дежарику, — сказал Бен, собирая свои датапады.  — Думаю, я пойду в библиотеку, — сказал Люк, втайне радуясь предоставившейся возможности побыть в одиночестве. Ему было о чём подумать. *** По опыту, Вейдер знал, что было два типа плохих дней. Первый тип — такой день, в который происходит что-то, абсолютно и полностью рушащее твою жизнь. Он мог вспомнить не один пример из своей юности. Второй тип — день, когда ничего страшного для жизни не происходит, но вместо этого на тебя обрушивается такое огромное множество досадных мелочей, что начинаешь жалеть о том, что твоя жизнь до сих пор не рухнула. Сегодняшний день подпадал под вторую категорию. Сначала был жуткий ночной кошмар, а затем приключилась небольшая истерика Люка в качестве своеобразного «доброго утра». Затем к нему обратился с вызовом по голокому помощник сенатора, который хотел назначить встречу, чтобы обсудить гуманитарную ситуацию на Бэл. Потом ему пришлось прервать утреннюю тренировку с дуэльными дроидами из-за сенатора, который хотел обсудить политическую ситуацию на Бэл. Наконец, Император вызвал его на военное совещание, чтобы обсудить военную ситуацию на Бэл. Из-за непредвиденной ситуации с вышедшим из строя дуэльным дроидом он опоздал на вышеупомянутый военный совет. К тому же, вызванный лифт шёл необычайно долго. Вейдер снова нажал кнопку вызова, система издала сигнал подтверждения. Прошло десять минут, но лифт так и не прибыл. Если этот день будет продолжаться примерно так же, как он продолжался до сих пор, лифт, вероятно, прибудет именно в тот момент, когда он начнет подниматься по лестнице. Он не выдержал и, наконец, врезал по кнопке с такой силой, что стена чуть не разрушилась. К несчастью, однако, повредилась не стена, а что-то в его предплечье. Боль была мучительна. Вейдер опёрся о стену, отчаянно потянувшись к Силе. Через одну тягостную минуту боль уменьшилась достаточно для того, чтобы он смог оценить повреждение. Должно быть, что-то разболталось, когда он поспешно разоружал дроида. Теперь его левая рука безвольно обвисла. Он попытался пошевелить пальцами. Они отреагировали несколько секунд спустя, отозвавшись вместе с очередной порцией боли. Затем прибыл лифт с веселым перезвоном. Вейдер отрешённо уставился на лифт, обдумывая варианты дальнейших действий. Он мог попытаться подлатать себя сам в своей камере, что помогло бы ему, по крайней мере, дожить до конца дня. Но он уже опоздал на это военное совещание. Возможно, ему следует просто пойти в медицинский центр и покончить с этим. В таком случае, если Император прикажет ему покинуть Корусант, чтобы разобраться с Бэл, он будет готов. *** Люк осознал, что уткнулся лицом в датапад. Он сел и потёр отпечатавшийся на щеке след. Школьный звонок гремел, возвещая об окончании обеда. Кажется, он уснул. Не самое необычное происшествие в школе. Необычным казалось отсутствие людей. Обычно по окончании обеда в библиотеке возобновлялась прежняя суета, так как ученики в это время собирали и расставляли книги обратно по своим полкам. Не считая далеко завывавшего звонка, сегодня место казалось странно тихим. Он протер глаза и наклонился, чтобы взять свои вещи. Сейчас у него был урок… математики. Сходив к шкафчику для того, чтобы поменять датапады, он бегом ринулся к классу, потому что уже опаздывал на урок. Он ожидал, что когда войдёт, встретится с другим расстроенным учителем, но вместо этого обнаружил небольшую группу учеников, собравшихся возле монитора. Учителя нигде не было видно. Что было гораздо более странно, так это то, что Бена тоже нигде не было, хотя математика была его любимым школьным предметом. Для него было бы большим несчастьем пропустить её. Люк задумался на мгновение, а затем поспешил присоединиться к ученикам, сгрудившимся вокруг монитора. Они смотрели новости в ГолоНете. За их плечами он едва мог разглядеть, что там изображено, но он смог заметить обломки и разгоравшийся где-то пожар. Люк повернулся к ученице рядом с ним и узнал Фейвэр, девочку, которая ходила с ним на уроки истории.  — В чем дело? — обеспокоенно спросил Люк. Фейвэр оглянулась на него, а затем посмотрела на него снова.  — Люк? Разве ты не должен быть… Ты в порядке?  — Я в порядке, — сказал он в замешательстве. — Что происходит?  — Ты не слышал?! Люк пожал плечами.  — Я был в библиотеке.  — Там… произошла попытка покушения на Императора.  — Успешная? — спросил Люк, постаравшись скрыть надежду в голосе. Между ним и Фейвэр повисла неловкая пауза.  — Ну… Император жив. Кто-то увеличил громкость на мониторе, и Люка оглушил голос дроида, зачитывающего последние сводки новостей.  — "Сапёры все еще проводят разминирование помещения, они считают, что больше сведений о ситуации будет получено в течение часа. Предполагается, что Лорд Вейдер погиб вместе с генералом Лаври и несколькими императорскими гвардейцами". Люк застыл, чувствуя опустошение.