Узы Силы: Семья

      После того, как адъютанту был отдан приказ связаться с доктором Лиссоном и предупредить его об их скором прибытии, Вейдер вернулся домой. Он собирался было настоять на том, чтобы Люк чем-нибудь перекусил, но, как оказалось, его волнения по этому поводу были совершенно излишни. Его сын стал куда спокойнее по сравнению с недавними событиями, разворачивавшимися в Императорском дворце. Напротив, как бы иронично это ни прозвучало, Вейдер чувствовал, что его собственное настроение стремительно ухудшалось. Время отъезда, назначенное на шестнадцать часов, в свою очередь неумолимо приближалось.       Почти всю поездку до медцентра Люк провёл в молчании. Вейдер не рискнул заводить с ним разговор, опасаясь, что Люк вновь начнёт выпрашивать разрешение сопровождать его на Бэл. Вейдеру оставалось надеяться, что доктор даст его сыну приличный транквилизатор.  — Мы здесь одни, — оглядываясь по сторонам, рассеянно обронил Люк, когда они подходили к приёмной стойке.  — Я здесь, — произнёс вкатившийся из соседнего коридора в комнату L-160, — Не могли бы вы предоставить ваш идентификационный номер пациента?  — Необходимо обеспечить нашу конфиденциальность, — объяснил Вейдер, пропустив мимо ушей слова раздражающего дроида.  — Мы прибыли сюда, чтобы увидеться с доктором Лиссоном, — сказал Люк, в то время как L-160 подключился к компьютеру.  — Не могли бы вы предоставить ваш идентификационный номер пациента?       К счастью, доктор появился прежде, чем Вейдер окончательно вышел из себя и не решился подправить программу надоедливого дроида.  — Здравствуй, Люк, — сказал он, тепло улыбаясь, — лорд Вейдер, как всегда имею удовольствие видеть вас. Не желаете пройти в смотровую?       Вейдер мягко подтолкнул Люка. После этого Люк последовал за доктором по коридору, правда медленно и неохотно. Когда они вошли в смотровую, он уселся на краешке кровати без разрешения.   — Вижу, вести о вашей смерти были несколько преувеличены, — сказал, сдержанно усмехнувшись, доктор Лисон, когда двери позади них с шипением сомкнулись.       Вейдер тотчас взглянул на Люка, невольно поёжившегося от этих слов. Медицинский дроид уже начал проведение сканирования, и биоданные выводились на главном экране.  — Это одна из причин, по которой мы здесь, — сказал Вейдер. — Доктор, мне нужно поговорить с вами наедине.  — Конечно, — ответил доктор Лисон и прошёл мимо него к дверям. — Пожалуйста, следуйте за мной.       Он провел его в соседнюю комнату, в которой располагался огромный монитор, занимавший большую часть стены. Доктор запустил его и недолго просматривал меню обслуживания, пока наконец не перевёл взгляд на изображение Люка, находившегося в данный момент в соседней комнате. На изображение были наложены данные медицинского дроида, полученные в результате сканирования.       Доктор беспокойно нахмурился, внимательно изучая изображение.   — Люк кажется не тем прежним ярким молодым человеком, что и раньше, — заметил он.  — Он такой со вчерашнего дня, — объяснил Вейдер, подходя к доктору с передней стороны экрана. — Из-за безответственности СМИ он на краткий период времени уверился в мысли о том, что я мёртв. Вчера он упорствовал в нежелании спать в своей комнате, и я обнаружил его в коридоре сегодня утром. Я думал, это его подавленное состояние скоро пройдёт, но вместо этого всё становится только хуже и хуже день ото дня. Так, сегодня он наотрез отказался идти в школу.       Некоторое время доктор хранил глубокое молчание, которое было красноречивее всяких слов. Отсутствие немедленного решения заставило Вейдера, в душе которого шевельнулось чувство разочарования, нетерпеливо расхаживать взад и вперёд по комнате.  — Я должен покинуть Корускант в ближайшие часы, — сказал Вейдер тоном, не терпящим никаких возражений, — он умоляет меня взять его с собой и теряет душевное равновесие всякий раз, когда мы расстаёмся.  — Я мог предполагать, что он сильно расстроится, но то, что описали вы, меня удивило, я не мог предвидеть столь бурную реакцию со стороны Люка. Он впервые столкнулся со смертью?  — Его воспитывали тетя и дядя до достижения им одиннадцатилетнего возраста, — припомнил Вейдер. — Один из моих врагов выследил их и убил всех, кроме Люка. Мальчик остался полным сиротой.       Доктор Лисон был явно потрясен этими словами.   — О Сила, это ужасно! Я могу только представить, через что должен был пройти Люк.  — Вы считаете, что именно в этом коренится основная причина расстройства Люка? — удивлённо спросил Вейдер.   — Вы сказали, что семья Люка была убита, когда он был ребёнком. Вчера он думал, что потерял своего отца. Неудивительно, что это событие вызвало у него столь сильную ответную реакцию.       Предположение доктора прозвучало довольно убедительно.  — Я надеялся, что вы порекомендуете успокоительное, — предложил Вейдер.       Доктор как-то странно посмотрел на него, как если бы он не расслышал его должным образом. — Чтобы он оставался спокойным и послушным, пока не придёт в удовлетворительное состояние, — объяснил Вейдер.   — Сэр, при всём моём уважении к вам, накачивание успокоительными вашего сына — не лучшая затея.   — У вас есть предложения получше? — спросил Вейдер спокойным, ровным голосом, хотя он буквально закипал от негодования.   — Ну, вы можете обратиться к психологу. Серия посещений поможет наметить наилучший курс действий.   — Где я смогу найти психолога, которому можно было бы доверять? — насмешливо произнёс Вейдер.       Доктор задумчиво потёр подбородок.  — Ну… дроиды-консультанты достаточно широко распространены. Немало, конечно, и их противников, но они позволяют обеспечить полную конфиденциальность.  — В школе Люка есть один дроид-консультант, — вспомнил Вейдер.  — Отлично. Дроид, с которым Люк уже знаком.  — Согласно отчетам этого дроида о проделанной работе, Люк предпочитает избегать с ним встречи с тщательностью не меньшей, чем коррелианская птица-клык избегает солнечного света, — сказал Вейдер, окинув кислым взором изображение Люка на мониторе. Он был не в том настроении и глубоко сомневался, достанет ли ему душевных сил для очередной битвы со своим сыном.   — Возможно, если вы предложите ему посетить эти консультации вместе, он будет чувствовать себя комфортнее.       Как обычно, советы доктора Люка были очень далёки от реальности.   — Я не знаю, заметили ли вы, доктор, — сказал Вейдер, — но я стараюсь поддерживать галактику в состоянии, напоминающем порядок. У меня нет времени даже на то, чтобы разговаривать с вами прямо сейчас, не говоря уже о том, чтобы посещать консультации с моим сыном. Я собираюсь скоро отправиться в зону боевых действий.  — Я вижу, — Доктор немного помолчал, а потом добавил — ну, в любом случае, вы знаете Люка лучше, чем кто-либо другой. Вы уверены в том, что он сумеет самостоятельно справиться с навалившимся на него одиночеством, зная, что вы подвергаетесь опасности в каком-то далеком мире? — Это к делу не относится, — сказал Вейдер. — Я должен уйти, независимо от того, справится он с этим или нет.  — Тогда, по крайней мере, оставьте его с кем-то, кого он знает и с кем состоит в доверительных отношениях. Другая семья стала бы идеальным вариантом, но, на крайний случай, близкий друг тоже подойдёт.  — Или, возможно, лучшей идеей будет запереть его в карцере, — сухо сказал Вейдер, — мне начинает казаться, что это будет единственным способом помешать ему последовать за мной.       Доктор проигнорировал это замечание.   — Мой последний совет — сядьте с ним перед тем, как улететь, и пригласите его поговорить с вами о своих чувствах, — предложил он, — особенно о его тете и дяде. Поделитесь с ним своими мыслями о смерти, горе и планах на жизнь.       Вейдер почувствовал, как у него спёрло дыхание от одной лишь мысли о чём-то подобном. Но на этой ноте доктор не остановился:   — Противостоите его страхам по поводу вашей смерти прямо. Дайте ему понять, что его жизнь не закончится, если вы умрете. Возможно, заведите разговор о том, что произойдет в таких обстоятельствах: кто о нем позаботится и так далее.   — Обсудить чувства, касающиеся смерти, — повторил Вейдер мрачным тоном. Что-то внутри него лопнуло в этот момент, и он прекратил сдерживаться при докторе. — Это биологическая данность, ни больше, ни меньше. Я не испытываю никаких чувств к смерти. Её значимость сильно переоценена.       Вейдер мог чувствовать, что доктор был встревожен его тоном, но он не мог реагировать иначе.  — Люди, подобные вам, доктор, испытывают чувства из-за чьей либо смерти, — сказал Вейдер, наставив на него палец. — Потому что вы позволяете себе привязываться к своим пациентам. Возможно, вам следует побеседовать с моим сыном? Уверен, вы сможете поведать ему прекраснодушные сказки о жизни после смерти. Те же самые байки вы рассказываете себе, когда в глазах других людей угасает жизнь, чтобы избежать столкновения с холодной и тяжелой реальностью собственной неудачи.       Глаза доктора расширились и страшно выкатились после его последних слов.  — Сэр…  — Нет никакой жизни после смерти. Скорбь — не более, чем бесполезное чувство, которому не следует придавать большое значение. Что касается людей, страшащихся смерти тех, кого они любят, то они слабые, патетичные дураки. Или, как в случае с моим сыном, слишком наивны. Однажды ему предстоит осознать, что жизнь гораздо страшнее смерти.       Доктор Лисон хранил молчание.  — Вы всё ещё считаете, что мне следует обсудить мои чувства, касающиеся смерти, с сыном? — спросил Вейдер, подходя в плотную.       Глаза доктора метнулись в сторону, и Вейдер незамедлительно проследил за направлением его взгляда. Первым, что он заметил, был монитор, теперь показывавший пустую кровать. Второе — то, что его сын стоял в дверях. Вейдер мгновенно отступил от доктора.  — Что происходит? — вмешался Люк, в голосе которого нетрудно было уловить обвинительный тон. «Тебя никогда не учили стучаться?» — мысленно послал Вейдер, встретившись взглядом с его сыном. «Учили, — Люк скрестил руки на груди, — почему ты разговаривал с ним в таком тоне?»       Вейдеру не удалось придумать подходящий ответ.  — T5-R подтвердил, что я в порядке, — произнёс Люк вслух. Затем он шагнул в комнату и остановился, повернувшись лицом к доктору. — Простите. В следующий раз я приду один. «Ты извиняешься за меня?» — недоверчиво послал Вейдер. «Ты не стал бы этого делать».  — Всё в порядке, Люк, — заверил доктор Лиссон. — Уверяю тебя, нет никакой нужды в том, чтобы ты приходил сюда в одиночку. Отбросив в сторону то, что говорит T5-R, как ты сам себя чувствуешь? «Смущённым», — мысленно послал Люк.  — Отлично, — сказал Люк, — Я не думаю, что со мной что-то всё ещё не в порядке.       Он свирепо вперился взглядом в Вейдера.  — Ну, в случае, если что-то изменится, непременно обращайся, — сказал доктор Лиссон, — нет никакой надобности смущаться.  — Смущаться? — Люк удивлённо перевёл взгляд на Вейдера. — Я ничуть не смущаюсь. «Мы уходим», — мысленно послал Вейдер, направляясь навстречу дверям. — «Я уже потратил достаточно времени».       Люк задержался позади, чтобы отблагодарить доктора и только тогда начал поспешно догонять Вейдера. Он постарался воздержаться от дальнейших замечаний до тех пор, пока они не оказались в лифте.  — Мне одному показалось странным, — начал Люк, выглядя встревоженным. — Что доктор Лисон попросил меня не смущаться почти сразу же после того, как я мысленно послал тебе, что чувствую себя смущённым? Он ведь не чувствителен к Силе, не правда ли?   — Нет, Люк, — устало ответил Вейдер. — И даже если бы он был чувствителен к Силе, он не смог бы услышать нас, так как мы общались через эксклюзивную связь между нами двумя.       Люк кивнул. Целую минуту между ними висела неловкая тишина, пока молчание наконец не прервал Вейдер:   — Сколько ты слышал?   — Достаточно, — пробормотал Люк.  — Сколько?!  — Я вошел, когда ты распинался перед ним о чём-то, связанном с противостоянием его собственной неудаче, — сказал Люк, — о чем бы ни шла речь.  — Я чётко заявил, что хочу поговорить с доктором наедине, — сказал Вейдер. — Для твоего поступка не было и нет никакого оправдания.       Двери лифта открылись с шипением. Вейдер вышел первым, направляясь к посадочной площадке.   — Я же чувствую твои враждебные чувства, — возмутился Люк, следуя позади, — насколько я могу догадаться, ты собирался его задушить.       Вейдер остановился и подождал, пока Люк не догонит его.  — Я надеялся, что если этот опыт хоть чему-нибудь и мог тебя научить, Люк, то он научил тебя не верить всему, что ты слышишь. Я не душу людей по малейшему поводу.       Образы лейтенанта Сейлера и командира Каана, рухнувших замертво на пол, невольно всплыли в его памяти, и он поспешно отогнал прочь нахлынувшие воспоминания.   — Так сколько же требуется поводов? — вскинув бровь, спросил Люк.       Когда Вейдер уставился на Люка, он внезапно поразился тем, насколько его сын в этот момент был похож на Падме, когда она так же вызывающе изгибала бровь. Манера речи им явно была унаследована от него, как бы то ни было.       Вейдер отмахнулся от этой мысли и задумался, как ответить на вопрос его сына. Пока он размышлял над подходящим ответом, Люк успел пробежать мимо него и проскользнуть в кресло пилота спидера. Вейдер уставился на улыбку сына через лобовое стекло и отметил, что его неожиданно накрыла волна глубокой привязанности. Ему было радостно видеть проявления юношеского максимализма Люка.       Это чувство рассеяло последние остатки гнева после разговора с доктором и даже позволило сбросить часть скопившегося за время подготовки к Бэлианской миссии напряжения.       Он обошел спидер и забрался на пассажирское сиденье. Сразу после этого Люк запустил двигатель, убедившись, что его отец не передумает. — Я никогда не представлял опасность для доктора Лисона, — просто сказал Вейдер.   — Знал ли он об этом? — спросил Люк, запуская двигатель.       Вейдер, отвернувшись, смотрел в окно, наблюдая за соседними спидерами, когда его сын поднимал спидер в небо. Это была достаточно хорошая попытка.  — Звезды, когда я думаю обо всем, что он сделал для меня, — продолжил Люк, нисколько не смутившись отсутствием ответа, так как это означало лишь то, что у Вейдера его не было, — помню, как в первый раз он лечил меня, после того, как я поранил ногу. Я был в ужасе и было собирался умереть, но он заставил меня почувствовать себя как новенького в кратчайшие сроки. Сразу после этого я вывихнул запястье в аварии на ховерборде…  — Это был не несчастный случай, — сказал Вейдер, глядя на Люка.   — Я думал, он отчитает меня за безрассудство, — продолжил Люк, — вместо этого он рассказал мне ту забавную историю об аварии на ховерборде, которую он пережил в детстве, — Люк покачал головой, — чтобы ты пошел и обвинил его в неудаче…  — Я не… — Вейдер сделал паузу. Вполне возможно, все так и обстояло. Закравшееся в голову осознание сопровождалось смутным чувством сожаления. — Я перенес значительный стресс, — наконец сказал Вейдер. — Он затронул довольно-таки деликатную тему.  — Признай, всё-таки у тебя слишком много предметов деликатного свойства, — сказал Люк, — откуда ему было об этом знать?  — Я не обязан оправдываться перед тобой, как бы то ни было, — сказал Вейдер с налётом раздражения.       Лицо Люка приобрело выражение крайнего разочарования.   — Я отправлю ему подарок, —произнёс Вейдер, которому с трудом удавалось скрыть свое веселье при взгляде на выражение лица сына. — Сойдёт?  — Ты имеешь в виду миллион кредитов, как когда мы отблагодарили водительницу автобуса, которая спасла меня от приставаний СМИ? — спросил Люк.   — Мы?   — Ты, — исправился Люк, — Как когда ты отблагодарил миллионом кредитов водительницу.   — Если я дам доктору Лисону миллион кредитов, он, скорее всего, уйдет в отставку, и ты потеряешь хорошего медика, — сказал Вейдер.   — Хм-м… действительно. Как насчет оплачиваемого отпуска в каком-нибудь приятном месте для него и его семьи?   — У него семеро детей, — сказал Вейдер. — Я глубоко сомневаюсь, что отпуск с семью детьми может действительно понравиться их родителям, — несколько мгновений Вейдер обдумывал это предложение, — хотя если подумать, то он именно тот человек, которому, вероятно, такая поездка должна понравиться. Ты можешь попросить моего адъютанта организовать её, — Вейдер воздержался от добавления, что он будет слишком занят, чтобы сделать это самостоятельно, обоснованно предполагая, что он должен будет уместить подготовку к отлету, обычно отнявшую бы у него весь день, в последующие два часа.       Люк вышел из воздушного транспортного потока и повернул в сторону Императорского дворца. Вейдер предпочёл не поддерживать беседу во время приземления, чтобы его сын мог полностью сосредоточиться. Люк аккуратно посадил спидер в промежуток между двумя другими и выключил двигатель.   — Ты кажешься спокойнее, — сказал Вейдер, когда Люк расстегнул ремни. — Ты должен вернуться в школу.       Люк тяжело вздохнул и откинулся на спинку сиденья, проводя руками по волосам.  — Я спокоен лишь потому, что я рядом с тобой, — тихо сказал Люк.   — Ты не полетишь со мной, когда придёт время, — сказал Вейдер, — так что ты можешь с таким же успехом расстаться со мной уже сейчас. Нет никакого смысла откладывать неизбежное.       Вейдер мгновенно почувствовал, как волна паники накрыла Люка с головой.  — Я должен тебе кое-что сказать, — сказал он с отчаянием. — Пожалуйста, не пропускай мимо ушей.   — Хорошо.   — У меня возникло странное предчувствие, — он убрал ладони с глаз и взглянул на Вейдера. — Как будто ты умрешь на Бэл.  — Ясно, — осторожно сказал Вейдер. — Как долго тебя мучает это чувство?   — С прошлой ночи.   — Это просто чувство? — уточнил Вейдер. — Или ты видишь это?  — Просто чувство, — согласился Люк, — Сила пытается этим мне что-то сказать?  — Предчувствие Силы содержит видение, — сказал Вейдер, — предчувствие обычно проявляется как интенсивное, повторяющееся видение во время медитации или сна. Думаю, то, что ты испытываешь, является продуктом твоих собственных страхов, а не предупреждением Силы.       Люк некоторое время молчал, пока наконец не кивнул в знак согласия.  — Почему тебя так заботит, умру я или нет? — сказал Вейдер. — Как моему единственному наследнику, тебе перейдёт всё, чем я владею. Твоё будущее более чем обеспечено.   — Ты невероятен, — хмуро сказал Люк, — в следующий раз, когда ты будешь отчитывать меня за опрометчивое безрассудное поведение, я тоже не премину сказать тебе что-нибудь из этого же разряда. Почему тебя так заботит, жив я или мертв?       Вейдер обдумал это. Не было никакого смысла пытаться объяснить Люку, почему это совершенно разные ситуации.   — Возможно, было бы более уместным спросить у себя, как бы ты отреагировал, если бы наши ситуации поменялись местами, — предложил Вейдер. — Представь, что если бы я волновался из-за того, что ты можешь умереть и настаивал бы на том, чтобы сопровождать тебя всюду, куда бы ты ни пошёл. Навряд ли ты бы проявил такие чудеса терпения, какие проявлял я сегодня.       Единственным ответом, который получил Вейдер, был настоятельно раздавшийся откуда-то писк. Ему потребовалось некоторое время для того, чтобы понять, что этот звук исходит от его комлинка.       Изображение ПА появилось, когда он включил комлинк.   — Сэр, Император просил передать вам, что вы должны немедленно с ним встретиться.       Вейдер едва сдерживал желание застонать от досады: ему стоило титанических усилий, чтобы удержаться от стона до окончания разговора.   — Что-то не так?   — Если что и не так, Люк, так это то, что я должен был провести сегодняшний день за приготовлениями к вторжению на Бэл. Вместо этого большую часть дня я потратил на выяснение твоих проблем. Будет весьма непросто растолковать это Императору.  — Может я мог бы отправиться с тобой и помочь с объяснениями? — предложил Люк.       Учитывая, сколь сильную неприязнь Люк испытывал к Императору, это было достаточно трогательным предложением. К несчастью, появление с незваным Люком на буксире, вероятнее всего, усугубит ситуацию.  — Вовсе не обязательно, — сказал Вейдер на выходе из спидера, — ты окажешь мне огромную услугу, если просто останешься здесь.  — Я постараюсь, — выдавил из себя Люк с явной неохотой.       Императорский стражник направил Вейдера в оранжерею, когда тот прибыл во дворец. Видимо, Император собирался встретиться с ним именно там. Вейдер это помещение недолюбливал, так как в нём было высажено множество представителей Набуанской флоры согласно пожеланиям Палпатина. Доносившийся до него аромат цветов служил ему смутным напоминанием о Падме. Не исключено, что Император знал об этом и делал это нарочно.       Когда он вошёл в комнату, Вейдер обнаружил своего учителя за разговором с одним из советников. Мужчина покинул комнату сразу же, как увидел Вейдера, и Император обернулся его поприветствовать.   — А, Лорд Вейдер. Предполагаю, доверенные вам подготовления проходят нормально?       Голос его не звучал гневно, но и радостно тоже не звучал. Судя по всему, ему нечего было опасаться.  — Да, Учитель. Отправление состоится в условленный срок.  — Боюсь, именно это я и собирался с тобой обсудить. Предполагаю, ты разочаруешься, но, похоже, нам придётся отложить вторжение.       Вейдера мгновенно охватило чувство облегчения, которое ему пришлось быстро подавить.   — Сенат вызвал проблемы? — спросил Вейдер, пытаясь казаться разочарованным. Это было лучшим, что он мог сделать в данный момент: до того, как Люк вошел в его жизнь, он был бы возмущен этими новостями.  — Всё шло по плану до тех пор, пока Бэлианский сенатор не сделал страстное заявление с просьбой об отсрочке. Он утверждал, что их армия выслеживает ответственных за взрыв бомбы.       Учитывая, что Император был повинен в взрыве бомбы, это казалось маловероятным.  — Типичная ложь, — сказал Вейдер, — он явно пытается отложить вторжение, чтобы лоббистская группа сенатора Органа могла продолжить вызывать симпатию к этим повстанцам.   — Я должен передать это ему, — сказал Император, срывая мертвый лист с цветка индиго. — Я не видел сенатора, способного изменить настроение сената одной речью, со времен угасания Старой Республики.       Он не назвал имени, но Вейдер точно знал, кто имелся в виду.   — Как вы считаете, на сколько будет отложено вторжение на Бэл? — спросил Вейдер, пытаясь поддерживать разговор на ходу.   — Сенат проголосовал за то, чтобы дать Бэлу неделю, чтобы передать ответственных за нападения. Срок — пять дней. Подразделение средств массовой информации организует некоторые надлежащие меры, чтобы обеспечить полную поддержку сената в момент наступления момента.   — Я постараюсь провести это время с пользой, учитель, — сказал Вейдер.   — Должен сказать, ты воспринял эту новость на удивление спокойно, — сказал Император, внимательно изучая Вейдера. — В предыдущий раз, когда сенат вмешивался в твои планы, ты предложил — как ты там выразился? — Что-то о том, чтобы бросить их всех в яму сарлакка вместе с несколькими гандарками.       На этот раз сенат неосознанно был на его стороне, что и было главной причиной этого приятного изменения.  — Я просто научился принимать, что некоторые вещи могут выйти из-под моего контроля, — сказал Вейдер.       Император бросил на него проницательный взгляд, в котором читалось явное недоверие, а затем процедил:   — Это ведь не связано с твоим юным отпрыском, не так ли?       От его слов у Вейдера внутри всё похолодело. Как он мог догадаться?... Но уже через секунду от его удивления не осталось и следа. Вейдер тоже почувствовал близкое присутствие Люка и ощутил жгучий укол досады оттого, что вовремя не отдал штурмовикам приказ ни при каких обстоятельствах не позволять Люку приближаться к нему.   — Незначительная проблема, с которой я намерен разобраться немедленно, — сказал Вейдер.  — Мой друг, если твой сын действительно похож на тебя, то это означает, что ни одна проблема, касающаяся юного Скайуокера, ни в коем случае не может быть названа незначительной, — Император отвернулся, жестом дав ему понять, что он свободен, — иди, если тебе требуется.       Вейдер немного помедлил перед тем, как развернуться по направлению к выходу. Кажется, Император подразумевал, что он вместе с его сыном был склонен к драматическим эмоциональным переживаниям. Трудно было понять, воспринимать ли это как оскорбление или просто принять как печальную правду. ***       Всё началось с того, что в его голове родилась эта праздная мысль. Сам Люк не знал, откуда она взялась, но выбросить из головы он её уже не мог.       Когда отец оставил его в спидере, чтобы пойти и поговорить с Императором, Люк планировал потратить время на техническое обслуживание Арту. Вчера вечером Трипио сокрушался о необходимости проверки масла на суставах ног, поэтому на недостаток работы в ангаре жаловаться не приходилось.       Но Люка не оставляло беспокойство, и затем возникла эта мысль, заключавшаяся в том, что, возможно, его отец собирался не просто пойти и поговорить с Императором, но и улететь на Бэл, не сказав ему ни слова, что для него было весьма типично. Вероятно, он решил, что будет проще, если он просто тихо уйдет, не упоминая об этом.       Или ещё хуже: есть вероятность, что Император прикажет ему отправляться незамедлительно, и отцу придётся повиноваться.       Спустя несколько минут размышлений над этой идеей Люк отбросил любые мысли о том, чтобы отправиться в ангар. Он должен был пойти и отыскать своего отца.       К счастью, Императорские гвардейцы находились в одном месте. Люку пришлось пробираться через несколько лифтов и множество роскошно убранных коридоров, пока он не почувствовал своего отца поблизости. Затем он успокоился и стал спокойно дожидаться его прихода, изучая резную роспись на стене.       Очевидно, этот орнамент должен был что-то изображать, но, увы, Люк не мог сказать точно, что именно. Возможно, если он немного отступит, то изображение проявится. Это «немного» превратилось в несколько шагов, так как Люку так и не удалось разглядеть, как выглядит фреска. Он сделал еще один шаг назад, а затем его спина ударилась о что-то тяжелое и тупое. В тот же момент двери в конце коридора распахнулись, открывая его взору отца.       Люк быстро обернулся и поправил статую, которую он чуть было не уронил. Его действия оставили на ней отпечатки пальцев, но сейчас у него не было времени ничего с этим поделать. Его отец уже возвышался над ним, неодобрительно сложив руки. Люк попытался улыбнуться.  — Привет.  — Какую именно часть «оставайся здесь» ты не понял, Люк?   — Ну, ты не указал точно, что подразумеваешь под «здесь», — произнёс Люк.  — Давай, — сказал отец, подталкивая его вперед. — Мы должны уйти прежде, чем ты попытаешься что-то сломать.   — Как прошла твоя встреча? — спросил Люк, когда они вошли в лифт.       Его отец подождал некоторое время, пока двери лифта не закроются, прежде чем ответить:  — У меня есть хорошие новости.  — О? — Люк удивлённо поднял взгляд.  — Вторжение на Бэл было отложено, и мне не придётся улетать сегодня.  — Слава Силе! — Люк вздохнул с облегчением. — На сколько отложено? На месяцы?  — Император уверен, что задержка не превысит по времени пяти дней, — сказал его отец.       Не так долго, как того хотелось бы Люку, но уже что-то. Люк поплёлся за отцом, когда они вышли из лифта и вошли в другой коридор. При этом он старался держаться подальше от скульптур, расставленных вдоль стен коридора.  — Надеюсь, пяти дней тебе хватит, чтобы разрешить свою проблему, — сказал его отец, глядя вниз. — Ты начнёшь спать с сегодняшнего вечера в своей комнате. Если хочешь, можешь попросить Арту и Трипио составить тебе компанию, но в коридоре ты спать больше не будешь.   — Отец, — сказал Люк, — это не так-то просто. Я не могу заставить себя спать в своей комнате.  — Тогда мне придётся прийти тебе на помощь, — сказал его отец твердо.  — Разве доктор Лисон ничего не предложил? — спросил Люк, — перед тем, как ты начал с ним спорить.  — Да, — сказал его отец, останавливаясь и разворачиваясь лицом к нему, — Поход к психологу.  — Забудь, — неуверенно сказал Люк.  — Почему?  — Ты будешь посещать со мной эти консультации? — спросил Люк, уставившись на отца.  — Не у меня здесь проблемы.  — Я тебя об этом не просил, ты же знаешь! — огрызнулся в ответ Люк и потёр глаза при взгляде на богато украшенный ковёр. — Он предлагал что-нибудь ещё?       Его отец ответил более сочувственным тоном:   — Доктор Лисон предположил, что основной причиной твоего расстройства может быть убийство твоих тети и дяди.       Люк почувствовал, как его раздражение превратилось в страх быстрее, чем он успел моргнуть. После этого он значительно ускорился.   — Что-то не так? — спросил его отец, следуя позади него.   — Мне не очень нравится вкус Императора, — сказал Люк через плечо.       Когда Люк обернулся, то обнаружил, что привлек внимание ближайшего Императорского стражника. Возможно, он говорил слишком громко.  — Возможно, нам не мешало бы поговорить в более уединенном месте, — сказал его отец, легко догоняя его.       Люк с ним был полностью согласен. Они молчали до конца пути, пока не оказались на безопасном расстоянии от красных глаз Императорских стражей в масках. Люк не сразу заговорил, когда они вошли в лифт, не совсем уверенный, что хочет продолжить разговор, который они начали.  — Я сказал твоему доктору, что ты навряд ли согласишься пойти к психологу, — сказал его отец, выбирая кнопку для своего личного этажа. — Тогда он предложил мне с тобой поговорить о смерти.   — Забудь, — сказал Люк.   — Ты отказался немного медленнее и чуть менее неохотно, чем от консультации, — его отец посмотрел вниз. — Должен ли я принять это за комплимент?  — Я уже слышал некоторые твои идеи касательно смерти, — добавил Люк. — Услышанного мною было вполне достаточно.  — Сын, в твоём распоряжении есть пять дней, чтобы уладить свои проблемы. Если ты не собираешься следовать моим советам или предложениям доктора, тогда ты должен поделиться со мной, что собираешься с этим делать.       Двери лифта открылись. Люк замешкался и не сразу начал идти. Его отец придвинулся к нему и положил руку ему на плечо, чтобы вывести его из лифта впереди себя.   — Все хорошо? — подсказал он.       Люк задумался на мгновение, не зная, как ответить. Следовать за отцом всю оставшуюся жизнь не представлялось реальным.  — Я не знаю, — наконец выдавил из себя Люк, — думаю, я чувствую себя лучше, зная, что ты не уезжаешь сегодня. Я постараюсь спать в своей комнате сегодня вечером.   — Хорошо. Теперь мне нужно обсудить компанию на Бэл с генералом. Один на один.   — Конечно, — согласился Люк.  — Почему бы тебе не пойти в ангар? — предложил его отец. — Я считаю, что Арту и Трипио требуют проверки технического обслуживания.       Люк кивнул. Его отец вошел в соседний конференц-зал и закрыл за собой дверь. Люк вздохнул, отвернувшись, чувствуя облегчение и страх. На обратном пути он должен был найти Льва и попросить его организовать подарок для своего доктора. Его не покидала мысль о том, как тяжело будет спать сегодня вечером в своей комнате.