Узы Силы: Семья

Душ смыл остатки собранной в Храме джедаев пыли и грязи. Жаль, вода не могла с такой же лёгкостью смыть растревоженные чувства. Ощущалось всё так, будто бы он только что очнулся от кошмарного сна. Тяжесть свалилась с плеч, и Люк испытал облегчение, когда он, едва оправившись от пережитого, осознал, что всё это было не более чем выдумкой, но почти сразу же его охватил ледяной ужас, вызванный воскрешёнными в памяти воспоминаниями о том, насколько реальной эта выдумка казалась всё это время. Он до сих пор злился на себя за то, что столь болезненно воспринял это происшествие. Его отец был убеждён в том, что он слишком остро прореагировал, и Люк не мог его за это винить. Он уже не ребёнок, и всё же ему еле-еле удалось сдержать навернувшиеся на глаза слёзы, когда его отец возник из ниоткуда. Люк отогнал назойливые воспоминания, которых стыдился, и повернул кран душа. Переодевшись в чистую пижаму и бросив свою грязную одежду в жёлоб для стирки, он вернулся в свою комнату и присел на край кровати. Обычно в это время вечера он просматривал Голонет и приступал к выполнению уроков. Но сегодня он был сыт Голонетом по горло. Люку следовало обратиться к одному из дроидов с просьбой принести чего-нибудь подкрепиться, но аппетит у него пропал окончательно. По истечении нескольких минут, проведённых в состоянии неопределённости, Люк обратил внимание на повисшую в спальне тишину. Очевидно, стены имели отличную звукоизоляцию, раз позволяли полностью отгородиться от шума воздушного транспорта. Стоило только закрыть глаза, чтобы представить себя единственным человеком во всём здании. Схожие ощущения ему довелось испытать в Храме джедаев каких-то пару часов назад. Люк недолго постучал пальцами по покрывалу и потянулся к знакомой телепатической связи. «Отец?» Люк получил в ответ сильное ощущения присутствия отца, что позволило ему удостовериться в том, что тот находился поблизости. Вероятнее всего, в конференц-зале через коридор. «Что случилось?» Люку нужно было срочно придумать ответ. Мысли о возможном поводе для звонка до непосредственного обращения его не посещали. «Эм-м… ничего» В качестве ответа последовало чувство умеренного раздражения. «Мне просто хотелось проверить, здесь ли ты ещё» — пояснил Люк. Раздражение уступило место озадаченности. «Я не имел в виду, что проверяю, жив ли ты ещё» — послал Люк, начиная беспокоиться, не примет ли его отец за сумасшедшего. — «Мне просто хотелось разузнать, не ушёл ли ты куда-нибудь». Кажется, им удалось достичь взаимопонимания. «Я в конференц-зале. Если хочешь, можешь ко мне присоединиться. Однако имей в виду, что мне предстоит разобраться с кучей важной работы, и поэтому я буду очень тебе признателен, если ты приложишь усилия и побудешь незаметным.» В любом другом случае эти слова прозвучали бы как отказ, но через ментальную связь он чувствовал, что его отец был бы искренне рад, если бы он присоединился к нему. Люк встал и огляделся в поисках своего школьного рюкзака, но спустя пару мгновений осознал, что не видел его ещё с урока математики. Должно быть, он забыл его в школе. Люку оставалось надеяться, что учитель припрятал рюкзак в каком-нибудь безопасном месте, так как у него в нём хранилось много полезных инструментов. Когда он пересёк коридор и вошёл в конференц-зал, то убедился, что отец не шутил насчёт своей занятости. На столе было разложено по крайней мере полдюжины датападов.  — Чем занимаешься? — спросил Люк, проскальзывая к креслу.  — Подготовкой вторжения на планету Бэл, — отец взглянул на него. — Ты ел?  — Разумеется, — сказал Люк. Отец наградил его пристальным взглядом.  — Я поделаю тут уроки, — предупредительно сказал Люк, нажимая кнопку, что привело к тому, что компьютерный терминал выдвинулся из-за стола. Он мог пользоваться Голонетом для получения доступа к своим файлам в школьной сети.  — Ты заменил свой комлинк?  — Как ты узнал о том, что я его потерял? — удивлённо воскликнул Люк. Он сам успел позабыть о своей утренней оплошности.  — Твой друг уведомил лейтенанта Дорани. Как можно скорее обзаведись новым комлинком и деактивируй старый. Я не желаю получать звонки поздней ночью от не пойми кого, кому посчастливится его найти.  — Возможно, он ещё даже не упал на землю, — задумчиво предположил Люк. — Он свалился в глубины Корусанта за пешеходным переходом.  — Это произошло тогда, когда тебя преследовали СМИ?  — Нет, на самом деле до этого, — сказал Люк. — Мы с Беном шли к его квартире.  — Мне казалось, ты обычно летаешь в школу на спидере.  — Да, но сегодня утром ты лишил меня права летать, — сказал Люк. Он опустил взгляд, вспомнив это.  — Ах да, припоминаю, — лукаво сказал его отец. — По всей видимости, я разрушаю твою жизнь бесконечными правилами и ограничениями и не даю тебе никакой свободы. Можно было бы подумать, что ты будешь счастлив, услышав о моей смерти. Люк почувствовал себя совсем скверно от этих слов. К тому же, с утра он наговорил кое-что похуже, высказав сожаление по поводу того, что он не сирота. Он мог только вообразить, как бы он себя чувствовал, осуществись это в действительности.  — Извини за те резкие слова, — пробормотал он надтреснутым голосом.  — Предлагаю с сегодняшнего дня пойти дальше, Люк, — сказал его отец. — Завтра ты можешь полететь в школу, и приходить и уходить когда тебе захочется. Думаю, тебе нужно лечь спать пораньше.  — Я скоро пойду, — тихо сказал Люк. Было приятно узнать, что его отец не собирается продолжать ссору с утра.  — Я отдал приказ разведывательной группе узнать, какому СМИ принадлежали те транспортные средства, которые преследовали тебя днём. Отец подтолкнул к нему через стол датапад.  — Она знакома тебе? Люк поднял датапад. На нём было изображение инопланетянки с колючим лицом.  — Это она! — сказал Люк. — Водительница автобуса, которая спасла меня! Ничего себе! Ты узнал её имя и всё такое. Я должен отправить ей благодарственное сообщение.  — Я позабочусь об этом. Учитывая, что она могла потерять работу из-за этого происшествия, думаю, будет уместно послать ей некоторое денежное вознаграждение.  — Ты имеешь в виду миллион кредитов? — взволнованно сказал Люк.  — Достаточно, чтобы обеспечить её до конца жизни. Люк довольно ухмыльнулся.  — Это останется между нами, — добавил его отец, возобновив чтение доклада с монитора.  — Конечно. Люк открыл свой почтовый ящик на компьютере и быстро напечатал сообщение Бену о том, что он благополучно добрался до дома. В почтовом ящике скопилось несколько сообщений: одно — от Бена и несколько — от Льва, но он решил отложить их прослушивание, чтобы не мешать отцу. Он собрался почитать, но скоро обнаружил, что не может сосредоточиться. В теле ощущалось напряжение и беспокойство, а мысли скакали. В конце концов, он принялся играть в довольно простую игру, в которой надо было уклоняться от астероидов и отстреливать вражеские истребители. Через час его имя заполнило верхние строчки списка достижений, а глаза начали сами собой слипаться. Он положил подбородок на согнутую руку, решив отдохнуть.  — Тебе пора отправляться в постель, — глядя поверх него, сказал его отец. — Уже поздно. Люк понурился, устало приоткрыв один глаз, и увидел, что часы на компьютере служат подтверждением правоты отца. Проблема состояла в том, что мысль о необходимости возвращения в тихую одинокую комнату наполняла его паническим ужасом. Люк мог лишь вообразить насмешки, которые посыплются от отца, если он хотя бы намекнёт на это обстоятельство.  — Я совсем не устал, — сказал Люк, усевшись поудобнее. — Как обстоят дела с твоей подготовкой к вторжению?  — Понадобятся деньги и время, — сказал отец, — но, в конце концов, оно будет успешным, если всё пойдёт хорошо. Я улечу завтра.  — Улетишь? — удивлённо выдавил Люк.  — Постарайся вести себя хорошо в мое отсутствие, — добавил его отец. Люк уставился на отца, будучи не в силах отвести взгляд или даже моргнуть. Тот в свою очередь продолжил чтение, будто бы не заметив проявлений бурных чувств Люка. Наконец, он взглянул на него.  — Что-то не так?  — Я… — Люк помедлил с ответом. С чего можно начать описание тех чувств, которые он испытывал, без того, чтобы не прозвучать как прилипчивый малыш?  — Могу я полететь с тобой? — не выдержал он. Отец внимательно изучал его скрытым под маской взглядом, и Люк торопливо попытался придумать правдоподобное объяснение.  — Мне скучно в школе, — сказал он. — Я усвою гораздо больше, если отправлюсь вместе с тобой.  — Я буду сражаться на войне, — сказал его отец. — Война — это серьезно, Люк. Тебе, к счастью, до сих пор не пришлось приобрести подобного рода опыт, так что нет ничего удивительного в том, что ты не относишься со всей должной серьезностью к войне. Много людей погибнет.  — Тогда почему ты туда отправляешься? — сказал Люк, почувствовав, что нечто резануло его в последних произнесённых словах. — Если ты не вторгнешься, то не случится войны, и никто не погибнет.  — Тогда жители Бэла продолжат самоуничтожение, растрачивая себя на мелкие конфликты, пока учинённый ими беспорядок не распространится на соседние планеты, — сказал его отец. — Порядок должен быть восстановлен.  — Как война может принести порядок? — спросил Люк. — Разве война не несёт с собой разрушение и — как ты любишь выражаться — смерть?  — Война позволяет навести порядок через устранение тех, кто распространяет анархию.  — Я бы протестовал, если бы Империя вторглась на мою планету и сбросила бомбы на мой дом, — предположил Люк. — Думаю, война вызывает лишь больше протеста.  — Если твоя планета пребывала бы в таком же состоянии, как Бэл сейчас, ты бы всячески приветствовал вмешательство Империи. Его отец на мгновение умолк, уставившись на него.  — Где ты понабрался этих антиимперских взглядов?  — Я не настроен антиимперски, — запростестовал Люк. — И я эти взгляды нигде не подцепил. Они полностью мои. Знаю, ты думаешь, что у меня в голове только истребители и космические приключения, но я иногда задумываюсь и о других вещах.  — Так вы точно ничего подобного в школе не изучаете?  — Звезды, да мы практически поклоняемся и боготворим Империю в школе, — сказал Люк.  — Полагаю, твои взгляды — типичные представления для твоего возраста, основанные на чрезмерной морализации, — сказал отец. — Когда-то я чувствовал то же самое. Жизнь скоро научила меня другому.  — Мои взгляды не изменятся. — возразил Люк и приостановился, чтобы громко зевнуть.  — Просто обещай мне не выражать свои взгляды на людях, — сказал его отец.  — Я же не настолько тупой, — произнёс Люк, вновь зевая.  — Спокойной ночи, Люк, — сказал его отец, указуя по направлению к дверям. — Увидимся завтра до моего отъезда.  — Я совсем не устал, — повторил Люк, разворачиваясь к компьютеру. — К тому же у меня осталась незавершенной домашняя работа.  — Вам задают на дом компьютерные игры? — осведомился его отец. Люк взглянул на экран и увидел, что на нём всё ещё мигает его последнее достижение.  — Я просто устроил небольшой перерыв перед тем, как продолжить, — разъяснил Люк.  — Уверен, твои учителя поймут, почему ты не выполнил домашнее задание, — сказал его отец. —Ступай. Люк продолжил сидеть, отчаянно пытаясь придумать, что такого можно сказать, что подходило бы для использования в качестве отвлекающей тактики.  — Возможно тебе следует рассказать мне больше о Бэле, — предложил Люк. — Чтобы я смог понять твою точку зрения лучше. Его отец воззрился на него тем бросающим в дрожь взглядом, который обычно использовал как предупреждение.  — Спокойной ночи, — пробормотал Люк, вставая. Он немного задержался у двери, но ещё раз взглянув на отца, вышел из комнаты. В коридоре он несколько мгновений потоптался у двери своей спальни, прежде чем войти. Может быть, если он включит Голонет, тишина не будет так действовать на нервы. Динамики взревели, когда он нажал кнопку на пульте. …от сегодняшнего нападения, где генерал Лаври потерял жизнь наряду с… Люк быстро выключил Голонет. Он снова уселся на кровать и безучастно уставился на стены. Если бы он только мог думать о чём-нибудь другом, кроме смерти отца. Ему нужно справиться с этим во что бы то ни стало. Отец завтра улетает, а значит, здесь станет ещё тише. Люк сжал пальцы, испугавшись этой мысли. Вполне возможно, это может оказаться последний раз, когда он видит отца, если он собирается сражаться на этой войне. Мысль заставила его встать и снова выйти из комнаты в коридор. Он уже собирался вновь войти в конференц-зал, но быстро передумал. Отец выйдет из себя, если он так поступит. Люк уставился на пол, думая, нельзя ли лечь спать прямо здесь. Здесь тоже было довольно тихо, но, по крайней мере, он знал, что отец всего лишь за дверью. Люк подумал над этим, а потом понял, что тогда отец не только выйдет из себя, но, вероятно, заставит показаться психиатру, если обнаружит его. А он почти наверняка обнаружит, так как было бы сложно не заметить кого-то, спящего в коридоре. Может быть, ему нужно просто отвлечься. Он мог бы спуститься в ангар. Там было много звуков и было на что отвлечься. Арту и Трипио составили бы ему компанию. Вскоре после наступления полуночи Вейдер решил немного отдохнуть. В его голову пришла мысль, что он оттягивал неизбежное точно так же, как сын, но, однако, не по такой глупой причине, как компьютерная игра. В глубине души он страшился того, что его кошмар повторится. Но завтра предстоит напряжённый день и ему понадобятся силы, которые нужно срочно восполнить. Флот для вторжения в этот момент уже подготавливался на орбите. Утром генерал, заменивший Лаври, должен встретиться с ним, чтобы обсудить их стратегию. В это же время состоится собрание сената, на котором будут оглашены имена тех, кто ответственен за нападение на императора, и состоится голосование за предложенные меры. Проходя мимо комнаты Люка он притронулся и потянулся к Силе, чтобы проверить сына. Вейдер даже не отдавал себе отчёта в том, что делает, пока не наткнулся на большое пустое пространство в Силе. Он проверил снова, но это не помогло развеять его сомнения. Люка определенно не было в постели. Вейдер расширил ментальную сеть и был немедленно вознагражден. Люк всё ещё находился в здании. Чем, космоса ради, он там занимается? Он быстро прошёл к лифту, чувствуя, что его раздражение нарастает с каждым шагом. Возможно, Люк считает, что такое поведение сойдёт ему с рук, потому у него сегодня был трудный день. Поиски сына привели его к небольшой мастерской, примыкающей к ангару. Люк сидел на табурете, положив голову на верстак. Арту и Трипио стояли рядом, тоже отключившись. Вейдер положил руку на плечо Люка, и сын тут же пошевелился. Должно быть, он лишь слегка задремал.  — Люк? Почему ты здесь? — спросил Вейдер. Люк сонно протёр глаза.  — Я спал.  — Это не твоя спальня.  — Мне и здесь хорошо, — сказал Люк.  — Люк, сколько тебе лет? — потребовал Вейдер.  — Ты знаешь, сколько мне лет.  — Да, но мне кажется, ты забыл. Ты на десять лет старше того возраста, в котором дети отказываются идти в постель.  — Хорошо, хорошо, — вздохнул Люк, поднимаясь с табурета. Вейдер прошествовал за ним назад к лифту, надеясь, что теперь он и сам сможет немного передохнуть.  — Неудивительно, что ты вечно норовишь повздорить со мной по утрам, — сказал Вейдер, войдя в лифт и закрыв двери. Он незамедлительно нажал кнопку нужного этажа.  — Ты не высыпаешься. Он глянул на насупившегося Люка, так и не получив ответа.  — Неужели мне нужно установить для тебя время отбоя, как для пятилетнего ребёнка?  — Нет, — пробормотал Люк удивительно вежливым тоном. Всю оставшуюся часть поездки в лифте Вейдер молчал. Когда двери открылись, он слегка подтолкнул Люка вперёд. Люк медленно побрёл по коридору, повесив голову и волоча ноги, как будто шёл на казнь. Когда они добрались до дверей его спальни, на смену гнева Вейдера пришло беспокойство. Он зашёл в комнату вслед за Люком, намереваясь использовать Силу, чтобы немедленно уложить его спать. Сын исчез в освежителе на несколько минут и вернулся со стаканом воды. Люк обошёл комнату, наводя порядок и поднимая одежду, прежде чем забраться в постель. Он устроился посреди кровати, подложив подушку повыше. Не слишком удобно, но Вейдер не собирался раздувать из этого проблему. Он усилил их ментальную связь и собрал Силу.  — Нет! — воскликнул Люк, очевидно почувствовав, что он собирается сделать. По их связи пробежала волна паники.  — Да что с тобой такое? — спросил Вейдер, всё больше убеждаясь, что здесь скрывается нечто большее, нежели простое скайуокерское упрямство. Вейдер подошёл ближе к кровати, чтобы встать в ногах.  — Ты чем-то напуган?  — Нет! Кажется, Люка задело это предположение.  — Тогда почему ты не хочешь здесь спать? Люк уставился на свою грудь со страдальческим видом.  — У тебя кошмары? — спросил Вейдер, размышляя о собственном нежелании спать. У Люка, как и у его отца, были проблемы с кошмарами. Люк издал стон, который мог означать всё что угодно, и прибегнул к вечно раздражающему закатыванию глаз. Этим он явно хотел дать понять, что Вейдер должен бы знать, в чём состоит проблема.  — Если ты не хочешь, чтобы я читал твои мысли, предлагаю тебе начать со мной разговаривать, Люк, — сказал Вейдер. — Понимаю, день был непростой, но это не оправдывает подобного отношения.  — Трудный день?! — Люк уселся прямо. — Я думал, что ты умер. Невозможно просто отмахнуться от такого, как это делаешь ты. Я не бесчувственная машина! «Это уж точно», — подумал Вейдер. А ещё он подумал, не указать ли на то, что утром Люк утверждал, будто жалеет, что он не сирота. Но это, вероятно, принесло бы больше вреда, чем пользы. Оглядываясь назад, возможно он слишком затянул с этим. Он был слишком занят своими личными проблемами и имперскими делами. Почему-то он и представить не мог, что его предполагаемая смерть так сильно заденет Люка. Мысль о том, что он стал для сына так эмоционально важен, была более чем тревожной. Пока он изо всех сил пытался подобрать подходящий ответ, Люк продолжил.  — Знаю, что я жалок, но я просто не могу перестать думать об этом! Можно ведь использовать Силу для того, чтобы стереть какие-нибудь события из памяти? Вейдер при этих словах проникся к Люку сочувствием. Не один раз он жалел о том, что этого нельзя сделать так легко.  — Можно спутать кратковременные воспоминания, но не события целого дня, — пояснил Вейдер.  — Здесь так тихо. Люк потёр голову.  — Раньше меня это не беспокоило, но теперь я чувствую… Можно мне лечь спать в коридоре?  — Это только у тебя в уме, Люк, — сказал Вейдер, разворачиваясь. — Постарайся хорошо выспаться. Утром тебе наверняка станет лучше.  — Подожди, — отчаянно сказал Люк. Он начал подниматься с постели, и Вейдер обернулся и поднял руку, попытавшись удержать его на месте.  — Я пошлю Арту и Трипио составить тебе компанию. Люк немного побарахтался, но потом снова рухнул на постель. — Спасибо. Вейдер остановился, замявшись у двери. Он должен сказать что-нибудь обнадёживающее. Когда ничего не пришло на ум, он вышел за дверь и ретировался в безопасность коридора. Не было никакого смысла пытаться погрузить Люка в сон с помощью Силового внушения. Сын лишь заметит его чувства и воспримет это как какой-то вид эмоционального отторжения. Он мог только надеяться, что Люку всего лишь необходимо хорошенько выспаться. Невзирая на то, что ему требовался отдых, Вейдер осознал, что ему так же трудно уснуть, как и Люку, судя по вялым ощущениям, перетекающим по их связи. Только ранним утром ему удалось погрузиться в глубокую медитацию. Медитация была слабой заменой сну, но это было лучше, чем ничего. Если достаточно устать, она часто уступала место сну. Очнувшись утром, ему не удалось вспомнить, что именно ему снилось. Это почти наверняка означало, что кошмар не возвращался. Хорошо, что хоть что-то шло как надо. Выйдя в коридор он едва не споткнулся о парящий там матрас. Арту громко предупреждающе свистнул. От этого Трипио включился и запаниковал.  — В чём дело, Арту?! О! Доброе утро, сэр! Арту быстро засвистел, прося Трипио заткнуться, пока он не разбудил Люка. Вейдер посмотрел на сына, лежащего посреди матраса на боку.  — Он уже проснулся, — сказал Вейдер. Первый свист Арту разбудил Люка. Он лениво поднял голову, протирая глаза.  — М-м-м-м-м?  — Люк, если ты собираешься спать в коридоре, по крайней мере, мог бы вставать в положенное время, — сказал Вейдер, осторожно обходя самодельную постель. — Поспеши, если не желаешь опоздать в школу.  — В школу? — сказал Люк, приподнимаясь. — Я… Я не хочу идти в школу. Я сегодня остаюсь дома.  — Почему? — спросил Вейдер, пристально глядя на сына. — Ты болен? Люк потрогал лоб, надеясь обнаружить, что у него поднялась температура. Ничего толком не придумав, он вздохнул, качая головой.  — Я плохо спал.  — Уверен, ты сможешь выспаться на уроках, — предположил Вейдер.  — Тогда нет никакого смысла на них идти, — сказал Люк, переворачиваясь и натягивая одеяло на голову.  — Люк, — обратился к нему Вейдер самым подходящим для таких споров голосом, какой он только мог воспроизвести, — если ты не будешь одет и готов к школе через тридцать минут, я сам тебя туда отведу. Кроме того, я лично отведу тебя в класс и объявлю во всеуслышание всем твоим друзьям, что я твой отец. Люк вновь возник из-под одеяла.  — Ты этого не сделаешь.  — Давай проверим.  — Отец, — сказал Люк, вставая рядом с ним, — пожалуйста… Мне действительно не хочется идти.  — Ты зря тратишь моё и своё время, Люк. Этот жалостливый тон на меня не действует.  — Сегодня не один из тех дней, когда я просто не хочу идти, — сказал Люк. — Я серьёзно… Я не могу уйти отсюда. Вчера вечером я был в спальне и чувствовал, что не могу дышать. Меня трясло… Мне пришлось использовать нашу связь, чтобы проверить, что ты ещё здесь. Слова Люка были искренними. Кажется, хороший сон не разрешил проблему сына.  — Сын, — наконец, сказал Вейдер, — если ты проведёшь целый день, лёжа в постели, это навряд ли тебе поможет. Тебе следует вернуться к обычным делам как можно скорее.  — Как только я войду в класс, все начнут интересоваться вчерашним, — сказал Люк. — Им захочется разузнать все подробности нападения. Я этого не вынесу.  — Используй тот же метод, которым ты пользуешься, когда я пытаюсь вытащить из тебя информацию, — предложил Вейдер. — Просто попроси оставить тебя в покое. Отстаивай свои права.  — А можно я просто дам им несколько дней, чтобы всё забыть?  — Несколько дней? Помню, я уже высказался по этому поводу. Ни одного дня, Люк. Ты не станешь прогуливать школу. Он слегка подтолкнул сына в направлении его комнаты.  — Теперь иди и собирайся. Люк что-то раздражённо проворчал и вошёл в комнату. Вейдер уединился в конференц-зале, решив заняться работой как обычно. Если бы он остался в коридоре, Люк мог воспринять это как возможность продолжать ныть. Благодаря беспокойной ночи он и так уже отставал от графика. Следующие полчаса Вейдер просматривал утренние сообщения и отменял ненужные встречи. До встречи с офицером, командующим вторжением на Бэл, оставалось два часа, а ему ещё нужно было ознакомиться с несколькими докладами. Один из них так и лежал на столе нетронутым со вчерашнего вечера. Он только принялся его читать, как почувствовал, что их с Люком ментальная связь усилилась. Обычно это предшествовало зову, но Люк ничего так и не сказал. «Что такое?» «Ничего». «Почему ты до сих пор здесь? Ты уже должен был уйти». «Я не пойду». «Нет, ты пойдёшь», — мысленно послал Вейдер, легко подстраиваясь под упрямый тон Люка. «Нет, не пойду». Вейдер встал. «Я иду к тебе в комнату. Лучше будь готов отправиться в школу к тому времени, как я приду, или огребешь кучу проблем». «Я не могу пойти». «Я выхожу из конференц-зала», — послал Вейдер. — «Я иду по коридору…» Дверь в спальню Люка с шипением открылась, сын вышел и встал справа от двери.  — Ты неподходяще одет для школы, — раздражённо сказал Вейдер.  — Я же сказал тебе, что не пойду, — сказал Люк. — Ты что, не понял? Я не могу!  — Это мы ещё посмотрим. Люк сузил глаза. Вейдер сложил руки на груди. Никто никогда не упомянал об этом в Храме, но Сила — отличный инструмент осуществления родительской власти. Потребовался целый час, но он, наконец, сажал спидер на школьную посадочную площадку. Пришлось выдержать небольшую борьбу, чтобы оторвать пальцы Люка от подлокотников сидения, а потом от своей руки, но, в конце концов, ему удалось открыть дверцу и толчком Силы выпихнуть Люка из спидера. Вслед Люку полетела сумка с его школьной формой и новым комлинком. После этого Вейдер захлопнул дверцу и на полной скорости рванул в небо. До решающей встречи оставался час, а он так и не подготовился как следует. Флот должен был покинуть Корускант в 16.00, а у него всё ещё оставалось полдюжины дел, требующих завершения до того, как он поднимется на борт флагмана. По крайней мере, он мог вычеркнуть Люка из этого списка. Люк знал, что ведёт себя неразумно. Также он знал, что его отец начинает думать, будто он ведёт себя практически как вуки. Он и сам удивлялся этому несколько раз за последний час. Но он был не в силах заставить себя отправиться в школу. Во-первых, ему придётся объясняться с B-60 — школьным дроидом-секретарём, который изведётесь его за опоздание без записки от родителей. Потом ему придётся пойти на урок географии и вытерпеть пристальные взгляды всех, кто там ни будет присутствовать. Ему даже не приходилось рассчитывать на поддержку Бена, который в данный момент находился на другой планете. Но по-настоящему определяющим в его решении вернуться домой была мысль о том, что сегодня, вполне вероятно, может оказаться последним разом, когда он сможет побыть с отцом. Возможно, вчерашние события были всего лишь предзнаменованием того, что отец может погибнуть на Бэл. Отец будет сердиться на него, если он вернётся домой вовремя, но он никогда не сможет себя простить, если не сделает этого. Большую часть пути домой он несся сломя голову, уворачиваясь от различных представителей публики Империал Сити. Охранники удивились, завидев его, когда он вошёл в первые охраняемые двери. Но у него не было времени на болтовню. К тому времени, когда он прошёл уже километр охраняемых коридоров, Люк почувствовал, что довольно сильно выдохся. Сказывался недостаток сна и еды. Добравшись до площадки лифта, он с удивлением обнаружил, что его поджидает Лев.  — Люк, что-то случилось? — спросил Лев, быстро подходя к нему. Люк пытался отдышаться.  — Нет, — выдохнул он. — Где отец?  — Во дворце на совещании, — сказал Лев. Адъютант всё ещё озабоченно хмурился. Люк оглянулся на коридор, раздумывая над тем, почему он не побеспокоился определить местонахождение отца прежде, чем идти в этом направлении. Теперь же ему придётся возвращаться по тому же пути.  — Погоди, Люк, — сказал Лев, протягивая руку, чтобы остановить его, когда Люк начал поворачиваться. — Императорские гвардейцы не пропустят тебя на это собрание. Что происходит? Разве ты не должен быть в школе?  — Мне и не нужно заходить на это собрание, — сказал Люк. — Просто подожду снаружи. Я сегодня не собираюсь идти в школу.  — Сожалею о произошедшем вчера, — сказал Лев. — Я пытался связаться с тобой, как только мы получили подтверждение того, что твой отец невредим, но ты не отвечал. Бен сказал, что ты потерял комлинк. Люк утвердительно кивнул.  — Я пытался связаться с тобой, но твой комлинк был занят.  — Ты себе даже не представляешь, — сказал Лев. — Пятьдесят звонков за десять минут. Рад, что с тобой, в конце концов, всё оказалось в порядке.  — Не знаю, в порядке ли, — честно признался Люк. — Лев, у меня на душе такое странное чувство. Мне кажется, он погибнет. Скоро. Лев положил руку ему на плечо.  — Люк, знаю, это трудно, но нужно верить, что охрана справится со своей работой. В конце концов, это самый обученный персонал службы безопасности в галактике. Он понизил голос.  — Только между нами. Скорее всего, вчерашнее нападение было заранее спланированным политическим трюком. Никто не смог бы пронести бомбу в императорский дворец.  — Но он сегодня улетает на Бэл, —сказал Люк. — Он окажется посреди войны.  — Ты прав, он может погибнуть, — сказал Лев. — Но возможность, что это произойдёт, не больше, чем в любой из тех раз, что он улетал с Корусканта в зону военных действий. Что случалось сотни раз с тех пор, как ты здесь живёшь.  — Вероятно, он исчерпал всю свою удачу, — сказал Люк.  — Если так, тебе придётся справиться с этим, когда придёт время, — сказал Лев. — Нет никакого смысла накручивать себя из-за этого сейчас.  — Но если бы он остался здесь, мне ни из-за чего не пришлось бы себя накручивать! — сказал Люк. — Почему он просто не может остаться здесь? Он им без надобности. Звёзды, да он просто эгоист и не думает о том, как его смерть может отразиться на мне. Почему он живёт такой опасной жизнью?  — Ну, он твой отец, — предположил Лев. — И я слышал, как иногда он говорит то же самое о тебе.  — Я не участвую в войнах, — сказал Люк.  — Люк, ты переживаешь то, через что время от времени проходят все. Столкновение лицом к лицу со смертностью. Это неприятно. В это время ты кое-что узнаёшь о жизни. И, возможно, также кое-что о себе. Просто прими это сейчас. Со временем ты почувствуешь себя лучше.  — Но он улетает сегодня, — сказал Люк. — У меня нет времени! Послушай, я знаю, ты пытаешься успокоить меня, но… я должен пойти и найти его.  — Хорошо, — сказал Лев, отстраняясь. — Позвони, если я тебе понадоблюсь.  — Спасибо, — поблагодарил его Люк. Он и вправду был благодарен, но не смог заставить себя улыбнуться. Люк развернулся и направился назад по коридору. Вейдер намеревался сам выбрать нового генерала, который бы возглавил компанию на Бэл. К сожалению, заботы о Люке отняли у него всё время, и он был вынужден поручить эту задачу главному военному стратегу штаба. Нового генерала звали Окку. Это всё, что Вейдер о нём знал. И это само по себе уже настораживало. Если он никогда не делал ничего достаточно значительного, чтобы привлечь внимание Вейдера, значит, он был членом какой-нибудь влиятельной семьи из центральных миров, получавшим продвижение по службе при помощи финансов или семейных связей. В обычной ситуации он изучил бы его послужной список и, по необходимости, наложил бы вето на его назначение. Вместо этого ему оставалось надеяться, что этот человек способен, по крайней мере, следовать инструкции. Когда он вошёл в конференц-зал Императорского дворца, генерал прервал общение с адмиралом Верном, который присутствовал на собрании в виде голограммы. Его флот уже был на орбите Бэл, контролируя планетарные коммуникации. Вейдер взглянул на адъютантов генерала. Один из них пил какой-то горячий напиток. Через соломину к тому же. Другой читал с планшета новости Голонета. Вейдеру очень хотелось облить этим напитком их обоих. Можно было подумать, они собрались здесь, чтобы спланировать вечеринку-сюрприз, а не войну, которая могла унести тысячи жизней. Вскоре они заметили его пристальный взгляд, и напиток был поспешно выброшен. Собрание началось с того, что генерал Окку предоставил ту же информацию, которую генерал Лаври уже предоставил на вчерашнем собрании. Это была обычная практика — иметь несколько планов битвы на тот случай, если противник узнает об одном из них. Целью этой встречи было утверждение плана, которому они будут следовать, когда прибудут на Бэл. Во время всего изложения генерал продолжал бросать взгляды на дверь. По его голосу было незаметно, но Вейдер ощущал его страх. Он явно опасался, что вчерашняя бомба не была единичным происшествием.  — Итак, — подвёл итог генерал, оглядываясь на центральный голодисплей, — главная цель заключается в сдерживании повстанцев в чётко определённых областях. Наши войска не дадут им отступить, пока армия Бэл не войдёт туда. Это гарантирует наибыстрейшую и наименее дорогостоящую победу. Адмирал качал головой.  — Вы должны понимать, что армия Бэл не станет делать различия между бойцами и гражданскими. Эти беженцы плохо снаряжены. Можете не сомневаться — будет резня. Сенат будет потрясён, когда в ГолоНете появятся изображения бэлианских солдат, убивающих женщин и детей.  — Вы говорите так, будто сочувствуете этим мятежникам, адмирал, — сказал генерал. — Некоторые из самых упорных бойцов, каких я когда-либо видел, были женщинами и детьми.  — Это могло бы стать интересной цитатой на первой полосе Хроник. Голос адмирала был сух. Несмотря на слова генерала, Вейдер сомневался в том, что ему когда-либо приходилось убивать женщину или ребёнка. Было маловероятно, что он вообще лично убивал хоть кого-то. Война была для него игрой. По счастью, это была игра, которую он намеревался выиграть.  — Мы всегда потом сможем обвинить в военных преступлениях бэлианских солдат, — проговорил генерал, более серьёзно отнесясь к вопросу адмирала. — Добившись широкого осуждения их действий.  — Вам нужно было стать политиком, генерал, — сказал Вейдер.  — Спасибо, Лорд Вейдер.  — Это был не комплимент. Вейдер отвернулся от настороженного взгляда генерала к дисплею.  — Мы должны убедиться, что между мятежниками и гражданскими есть граница, даже если этой границы в действительности не существует. Вейдер пристально вгляделся в карту, вспоминая подобную ситуацию на планете Верания. Он уже собирался предложить дальнейшее решение, когда знакомое присутствие вызвало очень, очень знакомую дрожь в Силе. Люк…  — Я скоро вернусь, — бросил он резко. Последнее, что ему было нужно, чтобы сюда ворвался Люк. Когда он вышел в коридор за дверями конференц-зала, то обнаружил, что Люк сидит на ближайшем диване и восхищается живописной картиной, занимающей всю противоположную стену. Люк посмотрел на Вейдера и поспешно встал. Вейдер подождал, пока двери в конференц-зал не закроются за ним и наконец заговорил.  — Лучше бы у тебя была очень, очень хорошая причина быть здесь, — сказал он, направляясь к сыну. Люк отшатнулся назад, очевидно почувствовав его гнев.  — Я ничуть не помешаю! Я просто тихонько посижу здесь. Ты даже не заметишь, что я здесь.  — Я пытался быть терпеливым, — сказал Вейдер, наставив палец на Люка — но ты зашёл слишком далеко. Я не… Вейдер прервался, ощутив ещё одну волну страха из комнаты у себя за спиной. Те, кто там находились, явно гадали, была ли какая-то тайная причина, по которой он оставил их одних. Причина, которая могла привести к их смерти.  — У меня нет на тебя времени, — расстроенно сказал Вейдер. Он махнул паре штурмовиков, которые, должно быть, пришли с генералом. Они немедленно подошли.  — Верните моего сына домой, — сказал он, подталкивая Люка к ним, — а на месте передайте его охране и скажите, чтобы его отвели в школу.  — Да, сэр.  — Отец! — запротестовал Люк. Вейдер проигнорировал его возмущение. Он развернулся и зашагал обратно по направлению к конференц-залу.  — У этих мятежников будет смутное представление о размере и силе имперской армии, — сказал Вейдер, продолжая, как будто и не уходил. — Они одержали несколько побед против бэлианской армии, и поэтому у них хватило смелости напасть на имперские объекты. Мы можем использовать это неведенье в своих интересах. Мятежники будут скрываться среди гражданских. Мы сможем выманить их, предложив им цели для удара. При этих словах последовал гулкий удар снаружи. Генерал взглянул на дверь, а потом снова на Вейдера.  — Если они не попадутся на это, тогда мы возобновим первоначальный план, но поменяем роли соответствующих армий, — продолжил Вейдер, не обращая внимания на звук. Наши войска войдут в окружённые области и убьют только тех, кто не сдастся. На этот раз было похоже, что кто-то упал возле двери.  — Этот план сработает, но достижение победы займёт гораздо больше времени, сэр, — сказал генерал. — Что бы мы ни делали, мы не сможем предотвратить все опрометчивые действия бэлианской армии.  — Нет, но если мы поручим им держать оцепление, то сделаем достаточно, чтобы успокоить сенат, — сказал адмирал.  — Адмирал, ваши воздушные силы помогут бэлианской армии с оцеплением, — сказал Вейдер. — Наблюдение сверху будет держать их под контролем. Адмирал собирался принять этот приказ, когда раздался звук, будто кого-то впечатали в стену, сопровождаемый несколькими воплями и глухими ударами. Вейдер на мгновение уставился в потолок, гадая, каждый ли родитель переживает подобные дни или это было наказание за его прошлые прегрешения. На этот раз он даже не потрудился сказать что-нибудь в оправдание за свой уход. В коридоре штурмовики гонялись за Люком, как играющие дети. При появлении Вейдера они тут же замерли.  — Мои извинения, сэр, но мы не можем удержать его не рискуя навредить, — объяснил один из штурмовиков.  — Тогда наденьте на него наручники, — сказал Вейдер. —Вызовите подкрепление, если понадобится. Люк закричал что-то протестующе, но Вейдер уже повернулся, чтобы вернуться на собрание.  — Подразделения воздушных сил помогут с оцеплением, да, сэр, — сказала голограмма адмирала Верна при его появлении.  — Хорошо. Генерал, проследите, чтобы войска были экипированы для сражения на воде. Если император не примет другого решения, отбываем в 16.00.  — Да, сэр. Я согласую наши действия с постоянными войсками, ожидающими на Бэл. Вейдер прислушался, не раздадутся ли ещё какие звуки за пределами комнаты, но всё внезапно стихло. Как-то подозрительно стихло.  — Продолжайте это собрание без меня, — сказал Вейдер, направляясь к двери. Он не успокоится, пока не убедится, что Люк под контролем. Коридор был пуст, не считая гвардейцев, стоявших у него за спиной. Вейдер воспользовался Силой, чтобы обнаружить присутствие Люка. Это привело его по коридору к большой круглой лифтовой площадке. Вдруг из бокового коридора выскочил Люк. Он затормозил, и Вейдер протянул руку, чтобы остановить его. За Люком гнались штурмовики, один из которых держал наручники. Они начали осторожно приближаться, как будто пытались заманить в ловушку отбившееся от стада животное.  — Возвращайтесь на свои посты, —раздражённо сказал Вейдер. Он хотел, чтобы это прозвучало как упрёк, но от штурмовиков прокатилась волна облегчения. Вейдер схватил Люка за плечи и удерживал, пока штурмовики не удалились. Когда они остались одни, он выпустил сына.  — Это недопустимое поведение, Люк. Почему ты так поступаешь?  — Почему ты так поступаешь со мной? — потребовал Люк с дрожью и неподдельной обидой в голосе. Его лицо выглядело необыкновенно бледным. Вейдер опустил взгляд и увидел, что руки сына слегка дрожат.  — Да что с тобой такое? — спросил Вейдер. — Не можешь же ты быть всё ещё расстроен из-за вчерашнего. Люк покачал головой.  — Не знаю.  — Что бы это ни было — это всего лишь игра твоего воспалённого воображения. Не обращай внимания.  — Не могу! Пожалуйста… если ты должен улететь, позволь мне полететь с тобой.  — Исключено.  — Ну пожалуйста!  — Люк, ты ведёшь себя неразумно. Возвращайся в школу. Люк уставился на ботинки.  — Не могу, — пробормотал он. Вейдер обдумал варианты. Он сам мог надеть на Люка наручники, а после подыскать каких-нибудь подходящих штурмовиков, чтобы отвести его в школу. Но, в конце концов, им пришлось бы караулить его весь день. Через час это стало бы первой сплетней в имперской иерархии. «Сын Вейдера настолько непослушный, что его приходится держать под надзором солдат». Нежелательное положение дел. Вейдера возмущала необходимость уступить, но возможные варианты быстро подходили к концу. Было ясно, что Люк скорее примет любое наказание, чем пойдёт в школу. Но, как говорится, если другие воспитательные методы не работают, всегда можно прибегнуть к подкупу.  — Если пойдёшь в школу, можешь взять СороСууб «Бесшумный», —сказал Вейдер. Люк несколько недель выпрашивал у него возможности полетать на нём.  — Я не могу! — закричал Люк. Ничто не смогло бы больше убедить Вейдера, что с сыном что-то не в порядке, чем это. Люк никогда бы не упустил возможности полететь в школу на одном из его аэроспидеров класса люкс. Вейдер терпеть не мог просить помощи по какому бы то ни было поводу. Но приходилось признать, что если ему когда и требовалась помощь с Люком, то именно сейчас. К счастью, был кое-кто, всегда готовый предоставить такую помощь.