Find A Way

Этой ночью ей опять решил присниться кошмар, хотя в доме Ганнибала они не должны были приходить. Ведь это было единственное место, где ее безумие старалось отступить, остерегаясь взглядов внимательного психолога. Уилла чувствовала как ее легкие наполняются тяжелой темной кровью, а ее тело протыкают оленьи рога. Безумное животное с глазами столь похожими на глаза существа мыслящего набросилось на женщину в ее сне и испытывало явное неудовольствие от ее присутствия рядом. Светлые глаза первое время смотрят в темноту комнаты почти неморгая. Сложно осознать, где ты находишься, когда еще две минуты назад был уверен в том, что ты умер, захлебнувшись своей кровью. Грэм просыпается в холодном поту, тяжело дыша и не зная, что делать дальше. Уилла смотрит в стену, стараясь переварить собственный сон и убедить себя, что все у нее в полном порядке. Она даже не может поднять руку, чтобы включить прикроватную лампу. Страх сковал достаточно крепко и держал в своих тисках так, что попытка противиться граничила со смертью. Только теперь самой реальной, а не той, что подкинула больная фантазия агента. Грэм поднимается на кровати несколько ошарашенной. Если она сейчас не найдет хоть какой-то поддержки, то сойдет с ума. Во время женщина вспоминает, что ночует сегодня в чужом доме. От этого немного передергивает. Она понимает, что будить Лектера будет невежливым шагом, но он же ее врач. Профайлер на автомате натягивает на себя халат и выходит в коридор. Ежится от холодного сквозняка, пробежавшего по ее босым ногам. Босыми ногами она шлепает по коридору до заветной двери. За ней сейчас спит спокойным сном Ганнибал, за сны которого Уилл отдала бы многое. Хотелось узнать, что придает ему такое отрешенное состояние. В чем ему удается находить покой от демонов, которые есть у каждого. В этом Грэм была уверена. Она тихо скребет ногтями по двери. Нерешительно. Осторожно и с заботой о том, кто сейчас находится за дверью. Такая тонкая граница, которую так сложно перейти. Его по-кошачьи мягкие шаги, которые она все же сумела различить в почти полной тишине, и резко открытая дверь испугали Уилл. А яркий свет лампы, что профайлер не заметила в узкую щель под дверью, неприятно слепил глаза. Заставлял шипеть и ворчать. Словно это она сама была почти диким котом, лапы которого сейчас намокли в глубокой и грязной луже, что причиняло некие неудобства животному. - Кошмар, - только и выговаривает Уилла, делая шаг в спальню психолога. Женщина понимает, что нарушает сейчас границы личного пространства, за которые никогда бы не переступила в других обстоятельствах. Но сейчас ей как-то не хотелось заморачиваться относительно собственной грубости. Она только перехватывает недоуменно-недовольный взгляд доктора, когда тот замечает, что Уилла уселась на краю его постели. - Опять? - в голосе мужчины нет никакого ехидства или усталости. Он просто констатирует неприятный факт, от которого уже давно пора избавляться. Он подходит ближе к агенту и поднимает ее голову, придерживая за подбородок. - Ты пила таблетки? Грэм отрицательно качает головой, убирая руку психолога от собственного лица. И тянет его к себе, усаживая рядом. - Забыла дома, - извиняется, - Знаете, мне думалось, что это место - единственное, где кошмары и Хоббс меня не достанут. - Я могу... - остаться додумывает женщина, глядя в темные глаза доктора. Она хотела бы провести остаток ночи тут, где не так страшно, как могло бы быть в необжитой гостевой. В доме Ганнибала вообще царит слишком мрачная для Грэм обстановка, но это не бросается в глаза днем, когда солнечный свет сглаживает большинство теней, делая их мягкими и полупрозрачными. Тени же от эллектрических ламп, как те, что сейчас чернильным пятном лежали на полу, пугая и заставляя дрожать, были плотными и острыми, казалось, что о них можно порезаться. - Можно я останусь? - Грэм произносит фразу медленно, но с надеждой на положительный ответ. Ганнибал задумчиво кивает, разрешая ей лечь в свою кровать. Она залезает уже с ногами, подцепляя трясущимися пальцами тяжелое одеяло. Оно не хочет поддаваться, а потому Лектеру приходится помочь. Он приобнимает женщину, брюнетка оставляет кровать в покое, утыкаясь носом в грудь психолога. В его объятьях получается немного успокоить трясущиеся руки, заставить себя прекратить бояться уснуть. Доктор тихо гладит женщину по спине, нашептывая на ухо разнообразные успокаивающие фразы. Грэм тихо трясет. Она неосторожно тянется к лицу Лектера, желая посмотреть в глаза мужчины, но ее лишь сильнее прижимают к себе, не давая пошевелиться. Ганнибал сам осторожно опускает голову и целует профайлера. В ночной тишине слышен звон тетивы. Она сбегает из дома Ганнибала раньше, чем хозяин дома проснулся. Стараясь никак не нарушать тишину, Грэм быстро переодевается и спускается вниз к машине. Ей необходимо сейчас сбежать как можно дальше, чтобы тот не смог приехать в ближайшее время. Женщине почему-то показалось, что за сегодняшнюю ночь она сумела узнать о психологе больше, чем тот рассчитывал. Он был достаточно нежен, чтобы Уилл не имела к нему претензий. Но в то же самое время в его глазах и движениях читалось, что Ганнибал балансирует на той грани, когда можно сорваться и причинить вред тем, кто находится рядом. Грэм ни с кем не спала после смерти брата, отталкивая любого, кто выдавал свое желание. В ее отношениях с Лектером первый шаг был за ней самой: признак доверия доктору больше, чем кому-либо. Уилл садится за руль машины и резко бьет по педали газа. Надо уезжать, спасаться. В глазах Ганнибала несколько часов назад промелькнуло то, что должно было напугать любого. И профайлер не является исключением. Лектер звонит в дверь уже около пяти минут. Уилл сидит под дверью и тихо плачет, отказываясь открывать ему. В руках у нее пистолет брата, так что если что-то пойдет не так, как она этого хочет, то пули смогут остановить доктора. Она надеялась на это. - Уилл, - его голос мягок, как всегда. С этим голосом и интонациями невозможно бороться. Голос патокой заплывает в уши, заставляя подчиниться и отключить мозг. Ганнибал слышит ее всхлипы и сбитое дыхание. Он может догадываться о том, что ее напугало. И его догадки достаточно близки к истине. - Уилл открой дверь, если у тебя опять приступ, то дай мне помочь тебе, - он искренен в своих действиях, он хочет помочь ей, но только так, как умеет сам. Уилл не слышит его голос, вернее сказать, его настоящий голос. Словно дурная запись пластинки вокруг и особенно отчетливо за спиной женщины звучит голос Хоббса, которого она убила. Убила из этого пистолета, нажав на курок дикое количество раз, продолжала стрелять даже в тот момент, когда Гаррет уже был мертв. - Нет, - всхлипывает и шипит она, отползая от двери. - Убирайся, тебя нет. Мертвые не оживают. - Да, ты права, но я живой. Уилл, я Ганнибал. Открой дверь, - он делает еще одну попытку, но безуспешно. Грэм отошла от входной двери и перешла на кухню. У нее еще есть шанс сбежать от Хоббса, надо только его задержать. Надо только найти то, что может его удержать. Дверь оказалась незапертой. Если говорить откровенно, то Ганнибал должен был бы позвонить в полицию или Кроуфорду, чтобы сообщить о странном поведении Грэм, но он этого не делает, осторожно нажимая на металлическую ручку и толкая деревянную дверь вперед. Выстрелов не слышно, что уже не могло не радовать, а потому доктор медленно заходит в дом, оставляя себе возможный путь для отступления и проходит на кухню, где профайлер гремит столовыми приборами. Психолог даже удивлен тому, что у нее их много, а не два ножа и две вилки. Пистолет лежал на столе, а сама брюнетка стояла спиной к дверному проему. Шум за спиной заставил ее обернуться и схватить оружие. - Не подходи ко мне, - в ее голосе неприкрытая угроза, она действительно будет в состоянии выпустить пару пуль в тело доктора, если тот только попытается ослушаться. Ганнибал делает один короткий шаг вперед и останавливается, подняв руки в примирительном жесте. - Что случилось, Уилл? - он с заботой в голосе искренне интересуется, что сбило столь тонкую систему с верного маршрута и заставило вернуться на пару месяцев назад к причинам их знакомства. - Хватит, заткнись, - у нее трясутся руки, в паре метров стоит труп, который может говорить. Женщина нервно смеется, - Ты не можешь быть здесь и сейчас. Ты должен был остаться у себя в доме, когда убивал Эбигейл.Ты мертв уже несколько месяцев подряд. Хватит приходить ко мне. Я устала. Ее голос дрожит, но сама она, кажется, уже готова застрелить того, кто стал причиной ее беспокойства. Сказался стресс ночи, которую она провела вместе с Лектером, сказалось то, что она увидела в нем. - Уилл, это я, Ганнибал, - доктор предпринимает попытки достучаться до пациентки, мутный взгляд профайлера начинает проясняться. Она видит жуткую смесь двух лиц, но не убирает оружие. - Я... Я вижу, - шепчет женщина, вытирая слезы с щек, - Вижу. - Я могу подойти и помочь? Грэм качает головой и достает телефон из кармана джинс, набирает смску. - Джек, я прошу тебя, приезжай ко мне. Срочно. Это очень важно. Он у меня дома, бери всех, кого только можешь вытащить. Темные глаза спокойно наблюдают за действиями женщины, Лектера настораживает ее желание увидеть Джека, но он решил не задавать лишних вопросов. Грэм убирает телефон в карман и переводит взгляд на доктора, по-птичьи наклоняет голову и все же решается задать пару вопросов, которые ее волновали. - Ганнибал... - она странно тянет это имя, наслаждаясь каждым звуком, - Кто дал тебе это имя? Кто из родителей настоял на том, что тебя будут звать именно так? - Какое отношение этот вопрос имеет к тому, что сейчас я нахожусь у тебя под прицелом? - он с любопытством вглядывается в ее лицо. Такой раздраженной она нравилась мужчине гораздо больше, чем беззащитной и напуганой собственными кошмарами. - Ответь на мой вопрос: кто дал тебе это имя. - Мать, - он отвечает с какой-то ленцой в голосе, не сдвигаясь с места. - У нее было забавное чувство юмора, - брюнетка ухмыляется, - кто же знал, что оно все так обернется... Что ты чувствовал, когда убивал всех этих девушек? Что у тебя было в голове, какую мысль ты держал? - Ты в чем-то меня подозреваешь? На каком основании? - Сегодня ночью ты показал себя во всей красе. У тебя был слишком странный взгляд. Создавалось ощущение, что ты сорвешься и придушишь меня еще в кровати. Это жутко, доктор. Я попробовала понять вас так, как я обычно стараюсь понять тех преступников, на которых охочусь. Больше я не хотела бы повторить такой опыт. Первые пять минут, которые я находилась дома, я бегала между желанием застрелиться самой или застрелить тебя, - она не лгала. Ганнибал это чувствовал. - Что мешает тебе убить меня сейчас? - Я позвала Джека, а он заберет тебя из моего дома и отвезет в допросную. Впрочем, улики можно найти у тебя в холодильнике, - она перекладывает пистолет в другую руку. - Не считаю наших ребят такими дураками, чтобы по анализам мяса те не смогли бы отличить человечину от говядины. Слова об уликах шокирут Лектера, но внешне его ошарашенность никак не проявляется. Если доктор этого хотел, то он держал себя в руках до последнего. - И как долго мы будем так стоять, Уилл? - он опускает руки, складывая их за спиной и отступая на полшага назад. - Они скоро приедут, Ганнибал, - она еле сдерживает слезы. Обидно было осознавать, что доверилась серийному убийце. Но сейчас не надо было дать ему уйти, сбежать. Сейчас его должны осудить и посадить за решетку. Она уверена, что его не посадят на эллектрический стул. Слишком странная форма отклонения от признаной обществом нормы. Сирены на улице оглушают, а ворвавшиеся агенты в бронежилетах создавали слишком много шума. Лектера почти сразу скрутили. - У вас есть право хранить молчание, доктор Лектер. Любые ваши слова могут быть использованы против вас, - жестко произнесла женщина, уступая коллегам право надеть на психолога наручники. На почти сразу же осевшую на пол Уилл никто не обратил внимания. Алана вывела подругу в гостиную и усадила на диван, подавая стакан воды. Руки профайлера тряслись, но она нашла в себе силы сделать глоток и заглушить подступающие слезы. - Все хорошо, Уилл, - она успокаивающе погладила брюнетку по голове, - Все закончилось. Как ты себя чувствуешь? Стеклянный взгляд светлых глаз был устремленн на кухню, туда, где еще недавно стоял Лектер. - Без него хорошие дни... Лучшие - рядом с ним. Теперь хороших у меня не будет совсем, - она роняет стакан на пол и тот со звоном разбивается.