Мое имя - Смерть

Император не спешил начинать разговор, он был занят поглощением пищи. Я не стал отставать и, хоть в моем желудке и практически не было места, я не смог отказать себе в удовольствии попробовать явства, поданые на императорский стол. Через несколько минут Император отложил приборы, вытер рот поданным куском ткани, и встал из-за стола. Он повернулся ко мне спиной, положил руки за нее руки и начал говорить. — Тебя зовут Аделфус, верно? — Да. — ответил я, поспешно проглотив кусок мяса, который пережевывал в этот момент. — Ты, вероятно, удивлен тому, что тебя, простого раба, привели на встречу с императором Рима? — Я не раб, — сжав руки в кулак и погнув вилку, процедил я сквозь зубы. — Да что ты говоришь? Тогда кто же ты? Я не видел его лица, но интонация выдавала усмешку. — Мое имя — Смерть и я воин. — Ты не воин, ты гладиатор, а гладиаторы в большинстве случаев — рабы, какие бы имена им не давали хозяева, другие рабы и кто-либо еще. И чем быстрее ты поймешь, что ты раб, тем спокойнее пройдет наш разговор. — Император, если вы думаете, что я боюсь вашего цепного пса, стоящего за моей спиной, то народ говорит правду и вы глупейший человек во всем Риме. — Я казнил людей и за меньшую дерзость. Но ты мне нравишься, ты прекрасный воин. Я привык говорить прямо, поэтому давай закончим наш разговор как можно быстрее. Ты хочешь стать свободным? Я поперхнулся, всю свою сознательную жизнь я бился на арене, развлекая этих богатых плебеев. И тут мне предлагают свободу, да и кто, сам император Рима. Но шоковое состояние прошло достаточно быстро. Жизнь в неволе научила меня тому, что ничего в этом мире не бывает просто так — На каких условиях? — А ты не так глуп, как мне показалось сначала. Не обижайся, можешь считать это за комплимент. — усмехнулся император. — Сейчас тебе все объяснят. Клетос! — обратился он в глубину комнаты. Один из охранников, которые стояли около дверей, подошёл к столу. — Разрешите приступить к разъяснению боевой задачи? — поставленных голосом обратился солдат к императору. — Разрешаю Солдат кивнул императору и повернулся ко мне.  — Меня зовут Клетос. Я являюсь легатом десятого легиона. Думаю, что для вас не секрет, что Рим ведёт войну с греческими полисами? Так вот, по данным нашей разведки, сейчас греки готовят массивный удар на Брундизий. А в данный момент у Римской империи нет возможности направить туда войска. По всей стране набираются наемные войны и рабам даются в руки мечи. Мы можем доставить туда воинов, но у нас банально не хватает бойцов. Из-за ошибки одного из легатов в бою с объединенными силами Афинян и Спартанцев был разбит десятый легион. Командование остатками этой армии перешло ко мне, но в данный момент мы не в состоянии собрать достаточное количество профессиональных воинов. Мы готовы предложить всем гладиаторам право вступить в ряды римской армии на условиях предоставления им полной свободы и жалования римского легионера. — Это конечно прекрасная трагическая история, но что же вам нужно от меня? — Вас называют лучшим гладиатором Рима, мы хотим, чтобы вы одним из первых поступили на службу в армию на добровольном начале. Я не хочу заставлять рабов выходить на поле боя силой, это не приведёт ни к чему хорошему. Больше чем уверен, что половина сбежит ещё до того, как мы прибудем в город. А вы имеете над ними серьёзный вес и сможете убедить этих людей в том, что только они сейчас могут спасти Рим, а соответственно и свои жизни. Мы выкупим вас у ваших владельцев и император дарует вам свободу. — С чего вы взяли, что они пойдут за мной? Я убил многих их друзей и я больше чем уверен, что добрая половина из них желает перерезать мне горло и даже сделает это при первой же возможности. Да и я не считаю, что пример одного человека сумеет воодушевить и направить всех этих людей.  — Вы будете не один. Я больше чем уверен, что за долгие годы своей гладиаторской карьеры вы сумели обзавестись определёнными дружескими связями с другими гладиаторами и рабами, даже если вами владели разные люди. Да и ваш друг также имеет огромное влияние за счёт своего авторитета. Я не думаю, что он откажет вам в помощи и не захочет на старости лет тряхнуть своими костями не на арене, а на поле брани! Только подумайте что вас ждёт. Вы можете получить свободу, обзавестись семьёй, вы перестанете зависеть от своевольного рабовладельца. Получите возможность продвинуться дальше и получить статус центуриона римской армии! Об этом мечтают многие мужи Рима. А если вы погибните, никто не будет шуметь и радоваться этому, все жители Рима будут оплакивать вас. Я задумался. Слова легата звучали очень хорошо, получение свободы действительно открывало передо мной множество новых возможностей. Когда ты живёшь на арене, ты перестаёшь испытывать эмоции, с каждым новым боем ты выходишь на песок все увереннее и спокойнее. Ты уже давно не боишься погибнуть, а наоборот ждёшь когда же меч врага оборвет твою жизнь. Но мысль о том, что эти люди, пришедшие увидеть твою смерть, получат то за чем явились… нееет, такого удовольствия я им не доставлю. Я действительно мечтал покинуть этот мир, но я не хотел умирать на арене. Я никогда не считал себя героем, но в глазах этих людей именно им я и был. Героем, который готов умереть за то, чтобы они развлекались. — Какие будут гарантии того, что вы сдержите свое слово, а не продадите нас обратно? — через минуту молчания спросил я.  — Никаких, кроме слова императора и лично моего. Также как и у меня нет гарантий того, что как только мы поедем в Брундизий, вы не перережете мне горло и не разбежитесь по лесам. Каждый раб, согласившийся вступить в армию, после года службы, получит право покинуть наши ряды и зажить жизнью свободного римского человека. Клянусь всеми Богами, что сдержу данное вам слово.  — Я не могу обещать вам, что гладиаторы пойдут за мной. Но я постараюсь донести до них вашу мысль и, быть может, кто-то из них пойдет за вас в бой. Только я могу сказать сразу, скорее всего, они запросят больше, чем жалование обычного солдата. Большинству этих людей плевать на данное ими слово, а тем более плевать на Рим, если они и пойдут за вами, то только ради свободы и денег. Больших денег.  Клетос посмотрел на императора, тот, чуть помедлив, кивнул.  — Хорошо, мы согласны дать им двойное жалование, но также мы рассчитываем на полную преданность Римской империи!  — Не надейтесь на преданность Риму, единственное на что вы можете уповать — это их желание стать свободными людьми.  Легат кивнул и протянул мне руку. Поднявшись из-за стола, я, чуть помедлив, сжал его ладонь.  — Аппиус! Будьте любезны, отведите нашего гостя обратно к его влад…кгхм, откуда вы его привели. — обратился Клетос к моему недавнему спутнику.  Примипил грубо взял меня под локоть и попытался протащить к выходу. Такого обращения к себе я стерпеть не сумел и, вырвав руку, оттолкнул его от себя. От неожиданного сопротивления солдат пошатнулся и отошел на пару шагов. В ту же секунду он достал из ножен клинок и его рука взлетела вверх. Я был готов к этому и уже хотел отпрыгнуть с траектории его удара, но делать мне этого не пришлось. Клетос в секунду оказался между нами и своим мечом заблокировал удар Аппиуса.  — Примипил, Аппиус! Приказываю вам остановиться и убрать меч! — взревел подскочивший легат. Поколебавшись пару секунд и посмотрев на охранников, также выхвативших свои клинки, бунтарь ослабил хватку и, недобро зыркнув на меня, отправил свой меч обратно в ножны.  — Так-то лучше! Если вы будете продолжать нарушать мои указания, я буду вынужден снять вас с должности и перевести на роль центуриона!  Я посмотрел на легата. Его лицо выражало тотальное спокойствие и уверенность в себе. Мне начинал нравиться этот парень. В статусе легата вежливо разговаривал с простым гладиатором, не дрогнул вступить в бой против противника, явно превосходящего его по силам. Да и его возраст, он явно не старше двадцати пяти лет, а уже стал легатом… Что-то есть в этом пареньке.  — Прошу прощения за столь неприятный инцидент. Я пошлю с вами другого сопровождающего. Я не нашел что сказать, только кивнул. Легат подозвал двоих солдат и что-то им сказал. Они показали мне рукой на дверь, посадили в повозку и мы отправились обратно на арену. По моим ощущениям, наша встреча заняла не более часа, а это означало, что состязания еще не были завершены, и меня ждет еще как минимум одна возможность умереть на арене. Нет уж, сегодня я просто обязан выиграть, я дал слово этому легату, что я поговорю с гладиаторами и я его сдержу, чего бы мне это не стоило!  Прибыли мы довольно быстро, когда я оказался в той же комнате, откуда меня забрали, сопровождающие меня солдаты тут же покинули арену.  Как только дверь за ними закрылась, на меня уставились семь пар любопытных глаз, зная о том, что прибыло нас десять человек, я улыбнулся. Сегодня погибли только трое. А может быть ещё один из бойцов сражается прямо в эту секунду. На свое удивление, я увидел среди победителей Гаусса, на его руке и лице были повязки. Да и в целом вид у него был потрепанный, но от парня так и веяло счастьем. Сегодня боги пощадили его и даровали победу, а значит, он может позволить себе почувствовать счастье от того, что не пал в первом же бою.  Я подошёл к столу, на котором было уничтожено практически все, что оставалось после моего вынужденного отбытия. Самое главное, на столе не осталось вина, лишь полграфина прозрачной жидкости стояло с краю. Не говоря ни слова я осушил его. Выдержав паузу в несколько секунд ко мне подошёл мой старый друг.  — Расскажешь? — обратился он ко мне.  — Не сейчас, вечером, как закончатся бои.  — Только попробуй подохнуть — рассмеялся он и похлопал меня по плечу.  Как только Констант сел на место, в коридоре послышались торопливые шаги. Я уже было напрягся, но вспомнил, что солдаты при беге задавали куда больше шума. Через несколько секунд дверь распахнулась и в комнату вбежал Гладий. Владелец всего нашего сборища.  — Аделфус! Где Аделфус?! Он вернулся?! — кричал он, жадно заглатывая воздух между каждым словом  Впопыхах толстяк даже не заметил меня, стоящего буквально в пяти шагах.  — Я здесь. — обратил я на себя внимание  Его жирное лицо повернулась ко мне, а руки распахнулась, словно он бы сейчас обнял меня, но, пройдя три шага он усмирил свой пыл, поняв как это будет смотреться со стороны других гладиаторов.  — Где же ты пропадал?! У тебя бой через пять минут! — так и не уняв одышку спросил он — Я разговаривал с императором. — спокойно и просто ответил я. — Хватит рассказывать мне сказки! После поединка жду от тебя отчёта о том где ты был и почему покинул комнату победителей без моего разрешения! А сейчас выходи на арену и принеси мне мои деньги!  Я развернулся, по моим предположениям, это был последний день, когда я был рабом. Поднявшись по лестнице заглянул в оружейную. Нет, сегодня мне нельзя рисковать, нельзя ограничиваться одним лишь мечом.  В оружейной не было большого выбора доспехов. Да и все, что там было определенно мне не подходило. Наплечники только замедляли движения и мешали мне махать клинком, поножи тоже не были мне особо нужны. На этом турнире было запрещено носить кирасу, поэтому в защите я решил ограничиться большим круглым щитом. Я стал думать о том, какое оружие мне выбрать. Взгляд упал на стандартную пару —  копье дори и любимый короткий меч — гладиус. Меч висел на поясе, копье и щит были в руках. Медленно я подходил к воротам, через которые второй раз за день должен был выйти на арену. Я оглянулся, позади меня стояли другие гладиаторы. На их лицах читалось удивление. Крайне редко кто-либо из них видел, чтобы я выходил на бой с копьем и щитом. Но именно сегодня я не должен был проиграть.  Ворота открылись и я двинулся вперед. Мой противник уже был на центре арены, публика рукоплескала ему. Я еще не видел его лица, но уже понимал, что передо мной любимец публики, а любимцем может быть только блестящий убийца. Подойдя ближе, я увидел перед собой достаточно крупного воина, вооруженного мечом, воткнутым в песок и прямоугольным щитом, стоявшим около колена. Он был очень уверен в себе, так как немногие гладиаторы могут позволить себе спокойно стоять безоружными видя, как их противник подходит все ближе. Его лицо было скрыто под фракийским шлемом. Из доспехов у него были поножи и наплечники. Посмотрев в мою сторону, он поднял щит и вынул из песка меч. Я же в свою очередь занял стойку, выставив щит вперед и положив на него сверху копье.  Публика ликовала, не знаю кого они поддерживали больше и чью смерть мечтали увидеть в ближайшее время, но эти крики были гораздо сильнее, чем обычно, когда я выступал против очередных трупов.  Мы начали ходить по кругу, изучая друг друга и пытаясь найти слабые места в обороне. Он пытался действовать мне на нервы, то провернув меч в руке, то вдруг резко дернувшись. Иногда я поддавался его уловкам и делал шаг назад или же менял хват копья, готовый в любой момент закрыться щитом и нанести контрудар, вогнав острейший наконечник ему в сердце. Пытаясь спровоцировать меня на первую атаку, он стучал мечом по щиту и что-то выкрикивал. По его возгласам я понял, что передо мной стоял грек. Я начал напряженно вспоминать каких похожих по телосложению греков я видел на арене. Я задумался настолько, что едва не пропустил первый выпад. К счастью, я оказался более расторопным и успел выкинуть навстречу ему копье. Это заставило его поумерить пыл и отскочить назад. Так, без активных действий мы пытались раздергать друг друга на выпады в течении двух или трех минут. Зрители были недовольны и рассерженно кричали, требуя крови. Первым не выдержал мой противник. Он начал пытаться сблизиться на расстояние удара меча, но мои выпады копьем не давали ему занять ближнюю дистанцию. Иногда я выходил из глухой обороны и наносил короткие тычки, которые успешно отбивались его щитом или же он попросту уходил с траектории удара.  В один из таких выпадов я оказался пойман в ловушку, мой противник отскочил, а я, желая наконец дотянуться до его шеи выдвинулся слишком сильно и слегка потерял равновесие. Враг это заметил и, воспользовавшись тем, что я в этот момент заботился о том, чтобы не завалиться еще сильнее, нанес рубящий удар по древку моего копья. В одну секунду вместо грозного дори в моей руке осталась лишь палка. Тут же он попытался сделать выпад, в сторону моей груди, но я, быстро сориентировавшись, отбил этот выпад щитом. Он попытался продолжить серию своих атак, чтобы не дать мне достать гладиус, но мой опыт позволил мне успешно закрыться и попытаться ткнуть его уже потерявшим свою смертоносность копьем. В тот момент, как он отскочил, мне удалось метнуть в него палку и сдернуть меч с пояса. Мне надоело защищаться, это был совершенно не мой стиль, по моменту с копьем я понял, что я начинаю ошибаться и дальше в защите оставаться было нельзя. Я начал предпринимать активные действия. Удар за ударом я обрушивал на своего противника. Большинство из них попадали на его прямоугольный щит. Мой противник очевидно был прекрасным бойцом, замечательно понимал как можно противостоять столь агрессивному стилю ведения боя. Я стал наращивать темп еще больше, подключая к своим атакам щит, иногда атакуя ударами плашмя, а иногда стараясь отвлечь и нанести удар краями. Еще через пару минут мне удалось нанести первый удар по плоти противника. Закрывшись от его выпада щитом я присел и сумел ударить по его ноге. К сожалению, удар не очень удался и я всего лишь оставил на его ноге глубокий порез, хотя в моих планах было заставить его опуститься на одно колено.  Противник словно обезумел, он начал яростно атаковать меня, буквально осыпая ударами, но именно сейчас я понял, что наш бой закончится в самое ближайшее время. В один из таких выпадов мне удалось контратаковать и с размаху нанести удар щитом по его щиту. Этим ударом я отбросил его руку, заставив открыться. В следующую секунду я сделал резкий выпад гладиусом и меч насквозь пронзил его грудь… Стадион взревел и я услышал гром, сотворенный руками людей. Меч и щит выпали из рук моего врага, он опустился на колени и рухнул лицом вниз. Шлем громыхнул, тело в последний раз дернулось и навечно застыло. Вздохнув, я опустился на корточки рядом с трупом и вытер клинок о его руку. Перевернув тело, я снял с него шлем. Грубое лицо полностью было залито потом, длинные волосы бойца распластались на песке, а из разбитого носа еще недавно текла кровь. Я и сам не заметил как нанес удар щитом по его голове.  Поднявшись на ноги и не обращая внимания на ревущую толпу, я побрел к выходу…