Пройди со мной этот длинный путь

Сколько раз я молил О том, чтобы потеряться в пути? The Regulator (оригинал Clutch)

Глава 1.

Дерек сталкивается с этим парнишкой на задворках продуктового магазина в Небраске. Он припёрт к стене и зажат между мусорным контейнером и зданием. Паренёк бледен и худощав, пострижен очень коротко и явно на скорую руку. В руках у него ощерившаяся гвоздями бита. К нему подбираются трое зомби, ещё один, основательно избитый, валяется у его ног. Когда кто-то из них внезапно начинает двигаться быстрее, парнишка вскидывает биту и ждёт. Собранный, спокойный, неподвижный. Дереку на мгновение кажется, что мальчишка слишком долго выжидает, что он не справится и его убьют. Но паренёк наконец замахивается, бьёт и сносит большую часть головы скитальца одним тяжёлым ударом. Тот заваливается назад и с грохотом падает на землю. В эту же секунду к парнишке с разных сторон поспевают двое оставшихся ходячих мертвецов. Дерек знает, что не стоит рисковать собственной шеей ради незнакомца, но этот мальчишка бьётся один против всех, к тому же двоих он уже положил. У него есть шанс выиграть этот бой, стоит лишь чуть-чуть помочь. Дерек перекидывается, вытаскивает свой ломик из джипа и присоединяется к драке. Несколько секунд — и всё заканчивается.

* * *

Мальчишка взрослее, чем казалось на первый взгляд. Широкоплечий, хоть и худощавый. Скулы острые, а щёки впалые. Дерек предполагает, что выглядит не менее измождённым: сказываются скудный рацион и бессонные ночи. Тем не менее, без биты наготове паренёк кажется обманчиво беззащитным: блестящие любопытством глаза, уязвимая открытая шея. Его зовут Стайлз, ему восемнадцать, и он пытается вернуться в Калифорнию. Такое совпадение грех упустить, поэтому Дерек говорит: — Я тоже еду в Калифорнию. Можешь остаться со мной, если хочешь. Дерек вспоминает, как Стайлз орудует битой, и понимает, что тот не станет большой обузой. Он не ждёт, что Стайлз согласится на его предложение. Чем больше распространяется зараза, тем вернее срабатывает закон естественного отбора. В этой гонке на выживание любой человек может подставить. Съесть твои припасы, украсть одежду, перерезать горло и оставить тебя на растерзание ходячих, скитальцев или одичавших собак. Стайлзу нужно быть осторожным. Разумеется, он не должен принимать предложений подвезти от оборотней, встреченных за заброшенными магазинами. Закидывать свой рюкзак в джип, садиться на переднее сидение и верить в то, что Дерек не причинит вреда. Стайлз не должен выглядеть таким счастливым, запрыгивая в машину к парню, с которым только познакомился. Но он поступает именно так.

* * *

— Так, значит, ты оборотень? — спрашивает Стайлз прежде, чем они успевают проехать полквартала. Кажется, эта мысль ему приятна; это довольно неожиданно. Несмотря на многочисленные законы против дискриминации оборотней, их всё равно недолюбливали. Большинство оборотней старались не привлекать к себе лишнего внимания ещё до распространения заразы. Теперь ситуация обострилась. Скитальцы оказались намного быстрее и сильнее человеческих зомби и это лишь усугубило всеобщую истерию. К тому же, пополз слух, будто первым заразился оборотень, а уже потом вирус передался от него человеку. Дерек не знает, правда это или вымысел, но он не исключает такую возможность. По крайней мере, многие придерживаются этой теории. — Так, значит, ты человек? — невозмутимо парирует Дерек. Некоторым людям трудно понять, шутит Дерек или нет, но у Стайлза, который знает его от силы пять минут, никаких затруднений не возникает. Он смеётся, заявляя: — Туше. Они преодолевают за день приличное расстояние, но дороги не те, что были до болезни. Многие забиты длинной вереницей заброшенных машин, и даже в опустевшие из-за вируса города попасть очень сложно — путь зачастую преграждают баррикады. Время от времени на дорогах попадаются ловушки. Например, вырытые посреди дороги ямы, прикрытые брезентом. Дерек уже лишился своего первого джипа (и доброго куска мяса из собственного бедра) в подобной ловушке штата Индиана. Сейчас его нога в полном порядке, да и Рендж Ровер нравится ему больше. Рендж Ровер — как рабочая лошадка. Ей не страшны обочины и бездорожье, поэтому иногда они сворачивают с шоссе и прокладывают собственный путь, подпрыгивая на ухабах и пересекая усеянные удивлённым скотом поля, до которых ещё не успели добраться зомби. Всё бы ничего, да только бензина джип потребляет многовато. Дерек стал мастером по добыванию необходимой жидкости, а на экстренный случай к задней части машины прикреплены две большие красные канистры. До сих пор Дерек ещё не оказывался в настолько чрезвычайной ситуации. Стайлз явно впечатлён джипом, поэтому неудивительно, что он просится сесть за руль. Дерек бросает в его сторону красноречивый взгляд, в ответ Стайлз раздражённо фыркает и в отместку ставит свои грязные ботинки на приборную панель. Стайлз болтливый и подвижный. Постоянно жестикулирует, будто не может разговаривать и при этом не размахивать руками. Спустя всего несколько часов Дерек уже многое о нём знает. А тот, кажется, вовсе не замечает, что Дерек не спешит говорить о себе. — Как ты очутился в том магазине Небраски? — в какое-то мгновение спрашивает Дерек. Отчасти потому, что ему действительно интересно, а отчасти — чтобы прервать монолог Стайлза о несправедливостях стандартного тестирования. Это срабатывает. Стайлз легко переключаются на другую тему. Он рассказывает Дереку, что, когда зараза начала распространяться, он навещал бабушку в Цинциннати. Он похоронил её на заднем дворе, а сам забаррикадировался в доме в надежде, что всё это скоро закончится и жизнь вернётся в привычное русло. Поначалу все так думали. Бабушка вернулась той же ночью, вымазанная грязью, и заскреблась в заднюю дверь. Стайлз видел достаточно фильмов ужасов, поэтому знал, что нужно делать в таких случаях. Вместе с вирусом распространялась и паника, поэтому Стайлз сел в бабушкин кадиллак и отправился в путь. Он успел добраться до Омахи, когда машина вышла из строя. Стайлз нашёл новый транспорт и выбрался на поиски провизии, но тут его окружили скитальцы. Теперь Стайлз очень хочет вернуться домой. Он убеждён, что его отец выжил. Дерек считает, что Стайлз чересчур оптимистичен: кого не сразила болезнь, тех добили зомби. Вероятность того, что папа Стайлза жив, очень мала. Что ж, в любом случае, скоро они смогут узнать точно. — Что насчёт тебя? — всё же интересуется Стайлз. При этом он пожёвывает шнурки своей толстовки, что немного гадко. — Я жил в Нью-Йорке, но сам из Калифорнии, — отвечает Дерек и пожимает плечами. — Могу поехать и туда, мне всё равно . Он решает не упоминать, что остался единственным выжившим в этой зомби-чуме. А ещё — не говорить о том, что это не самое страшное из того, что с ним случалось.

* * *

Чем ближе Линкольн, тем больше брошенных машин на шоссе, поэтому, пока Дерек доливает в бак бензин из одной из красных канистр, Стайлз достаёт из рюкзака совершенно новую карту Небраски и раскладывает её на капоте. — Мы могли бы проехать вот здесь, — проводит он грязным слюнявым пальцем по линии дороги, расположившейся в нескольких милях отсюда. — Она уводит немного севернее, чем нам нужно, но мы сможем вернуться на маршрут вот так, — постукивает он по другой линии. Скорее всего, идея хорошая. Стайлз всё продумал и явно прекрасно ориентируется, но Дерек слушает в пол-уха. А всё потому, что в куче хлама, вытащенного из рюкзака, есть ещё одна карта — Калифорнии. И Бикон-Хиллз на ней отмечен красной кривоватой звёздочкой. — Тебе нужно туда? — спрашивает Дерек и указывает на карту Калифорнии, не до конца веря в происходящее. Стайлз прослеживает направление его руки, смотрит на Дерека и с любопытством склоняет голову на бок: — Да, а что? — Я оттуда. Моя семья… — Его семья, вероятно, мертва. Точнее, та малая часть, что от неё осталась. Во время последнего телефонного звонка Лора заверила его, что она, Кора и Питер в порядке, но это было несколько месяцев назад. Скорее всего, все они уже мертвы, но единственный способ узнать наверняка — отправиться в Бикон-Хиллз и увидеть всё собственными глазами. Дерек часто твердит себе, что хочет знать наверняка. — Моя семья оттуда. — продолжает он. — У нас там территория. — Правда? — судя по выражению лица Стайлза, эта новость ему понравилась. — Мой отец — шериф. — Шериф Стилински твой отец? — недоверчиво переспрашивает Дерек. А от Стайлза, кажется, можно уже зажигать лампочки. — Ты с ним знаком? — нетерпеливо спрашивает Стайлз, после чего озорно улыбается. — Он тебя арестовывал? Дерек смеётся. Коротко, хрипло, но всё же смеётся. — Нет. Несколько лет назад у нас были проблемы с ублюдками, недолюбливающими оборотней, — Дерек умалчивает некоторые детали. Много деталей. Но он не обязан делиться со Стайлзом историей своей жизни. Даже если тот за жалкие шесть часов, прошедшие с их знакомства, кажется, рассказал о себе всё, что только можно. — Ох, — говорит Стайлз, кивая. После чего складывает карту Небраски. — Что ж, это отлично! Мы оба едем в одно и то же место. Кто бы мог подумать? «Действительно», — думает Дерек. Он понятия не имеет, сколько ему ещё предстоит удивляться в ближайшие недели.

* * *

Они едут дальше, отдаляясь от Линкольна, и натыкаются на гигантский блокпост из бетонных ограждений и мешков с песком. Кто-то оставил на нём зловещее предупреждение о том, что город вымер. Однако в сердце Небраски выбирать не приходится, и Дерек начинает беспокоиться насчёт бензина. Солнце уже садится, а с наступлением темноты станет лишь хуже. В большинстве своём, из-за скитальцев ­— зомби-оборотней, которые зачастую ходят стаями и постоянно находятся в обращённом состоянии. По ночам они становятся более активными. Неудивительно, ведь оборотней притягивает луна. Дерек знает, что на некоторых фермах всегда есть топливо для работы оборудования. Поэтому, когда он замечает какую-то ферму вдалеке, то направляется к ней, уповая на то, что не зря тратит остатки бензина. Топливного бака Дерек не находит, но ему удаётся выкачать немного бензина из старенького пикапа за амбаром. С тем же успехом они проверяют другое хозяйство в десятках километрах от той фермы. А вот в следующий раз они срывают куш: находят бак с бензином. Его более чем достаточно, чтобы заправить джип и полностью наполнить обе канистры. В старом амбаре Стайлз находит ещё одну. Дерек наполняет её бензином и закрепляет на крыше. Тут есть и фермерский домик, в котором можно было бы остановиться на ночь, но только они осторожно открывают дверь, как сразу же отшатываются назад, задыхаясь от вони. Внутри не один труп, а, кажется, даже больше четырёх. Дерек закрывает дверь, глотая слюну и сдерживая рвотные позывы, после чего они спешно возвращаются к джипу. Иногда обострённые чувства могут стать настоящим проклятием, тем более в такое время. Сейчас отвратительно пахнет всё. Гниющие еда, животные, люди. У зомби совершенно другой запах: вонь разложения с оттенком инфекции. Оборотню очень сложно приглушить органы чувств. Пока они идут к джипу, Дерек незаметно вдыхает аромат Стайлза, пытаясь привести в порядок свой бедный чувствительный нос. Стайлз пахнет довольно хорошо для парня, живущего в диких условиях. Дерек ощущает запах тёплой кожи и чистого пота с небольшой примесью Читос. Почти райский аромат по сравнению с тем, что было в доме. Темнеет. Неизвестно, найдётся ли место получше, поэтому, после быстрого обсуждения, они отгоняют машину в амбар и закрывают за собой дверь. Дерек подпирает её вилами: этого вполне достаточно для задержания любого инфицированного, а они, в случае необходимости, смогут быстро выйти. В амбаре неплохо. Пахнет чистым сеном, внутри сухо. Дереку приходилось ночевать в местах похуже этого ещё до болезни. — Ну, тоже хорошо, — жизнерадостно заявляет Стайлз и садится на тюк сена. — Это будет очень удобная кровать, — продолжает он, слегка подпрыгивая. — Мы спим в джипе, — говорит Дерек, открывает багажник и достаёт из него рюкзак с едой. — Так безопаснее, — Стайлз позади вздыхает, затем встаёт и ковыляет к машине. Поравнявшись с Дереком, он вытаскивает свою провизию. У Стайлза в рюкзаке лежит открытая пачка залежалых «Фритос», в которой чипсы почти раскрошились в порошок, и бутылка с остатками содовой. Дерек вскрывает банку макарон с мясом и начинает есть, запивая водой. Изысканная пища по апокалиптическим стандартам. Когда они заканчивают ужинать, становится темно и холодно. Стайлз не сдерживает зевоту. Дерек раскладывает задние сиденья машины, и они вползают внутрь, закутавшись в одеяла. У Дерека есть пара хороших спальных мешков. Каждый вечер он делает из них удобное гнёздышко для себя. У Стайлза припасены плед с отвратительным цветочным узором и подушка под стать — видимо, из бабушкиного дома. Дерек ожидает, что Стайлз будет донимать его разговорами, но тот быстро засыпает, будто кто-то повернул в нём выключатель. Дереку даже становится немного завидно. Ему нужно полностью расслабиться, чтобы уснуть, поэтому некоторое время он лежит, прислушиваясь к звукам ветра, стучащего в дверь амбара, и к поскрипыванию мельницы снаружи. Никаких ходячих, скитальцев, только глубокое спокойное дыхание Стайлза. Дерек засыпает и не просыпается до самого утра.

* * *

Жарко. В таком маленьком пространстве ещё одно живое тёплое тело существенно повышает температуру. Стайлз вертелся ночью, а сейчас лежит, свернувшись калачиком и прижимается задом к ноге Дерека. Дерек пинает его коленом и Стайлз, что-то недовольно ворча, отодвигается. До вируса Дерек придерживался правила: ткни меня раз пять — тогда проснусь, но теперь каждое утро он встаёт с мыслями о зомби, которые хотят им полакомиться. Это сильно отрезвляет, он больше не позволяет себе залёживаться. Дерек вылезает из спальных мешков, а затем из джипа. На улице холодно. Настолько, что изо рта идёт пар, но после жаркого влажного воздуха в машине так даже лучше. Дерек плетётся к двери амбара, зевает и слегка её приоткрывает. Его уши не улавливают никаких звуков, похожих на передвижения зомби. Ещё очень рано, солнце едва поднялось над линией горизонта. Щебечут птицы, а трава хрустит от мороза. В поле зрения нет ни ходячих, ни скитальцев, поэтому Дерек позволяет себе расслабиться и понаблюдать, как всходит солнце. Как бы ему хотелось сейчас выпить большую горячую кружку кофе. Ещё он бы с удовольствием отправился на пробежку, чтобы почувствовать лёгкость и жар в теле на морозном воздухе. Ощутить, как начинает припекать спину восходящее солнце. Сейчас это было бы самоубийством. Скитальцев ничто так не привлекает, как звук бьющегося сердца и запах тёплого тела. Дерек неохотно закрывает дверь и занимает себя отжиманиями, приседаниями и поднятием тяжестей – в этом ему помогают разбросанные тюки сена. У него уже не осталось ни грамма лишнего веса: ремень едва держит джинсы. Про Дерека смело можно сказать кожа да кости. Но чтобы выжить, нужно быть сильным, поэтому он выполняет ещё один подход отжиманий. А Стайлз до сих пор спит. За амбаром есть бак с водой. Стайлзу её вряд ли можно пить без опаски — но не Дереку. У воды металлический привкус, но в целом она нормальная. Выпив несколько пригоршней, Дерек слегка ополаскивается и шипит сквозь зубы, когда ледяная вода попадает на распаренную после тренировок кожу. Он вытирает мокрые ладони, волосы и бороду полотенцем и при этом одним ухом вслушивается, не идут ли зомби, а другим проверяет спящего в джипе Стайлза. Пока всё спокойно. Стайлз продолжает мирно спать, хотя Дерек уже переоделся в чистую одежду и свернул свои спальные мешки. Ожидание утомляет, да и им пора выдвигаться. — Эй, проснись и пой, — говорит Дерек, слегка встряхивая соню. Стайлз не торопится просыпаться и, ворча, прячется под одеялом. Тогда Дерек хватает его за лодыжку и вытаскивает из машины. Стайлз садится с таким видом, будто его ударило током. Точно не жаворонок. — Блаааагхррр, — стонет Стайлз на манер зомби от бьющего в глаза солнца. Дерек думает, что Стайлз чудом продержался так долго. Зомби всего-навсего нужно было подождать, пока тот заснёт. — На улице есть вода, если хочешь умыться, — говорит Дерек, имея в виду «Иди умойся». И ждёт, поймёт ли Стайлз намёк. Стайлз понимает. Он так широко зевает, пока ищет свой рюкзак, что щёлкает челюсть. Однако к тому времени, как вылезает из джипа и надевает ботинки, выглядит окончательно проснувшимся и бдительным. Он берёт с собой биту, несмотря на то, что умывальник находится прямо за дверью. Стайлз не искушает судьбу (касательно зомби, по крайней мере), и Дерек это одобряет. Видимо, так он и выжил. Стайлз возвращается, стуча зубами и дрожа. Мокрую голову прикрывает капюшон толстовки. Стайлз кажется настолько счастливым, насколько вообще может быть счастлив искупавшийся в ледяной воде парень. Он бросает свои вещи обратно в машину, подходит к устроившемуся на тюке сена Дереку, роется в рюкзаке и тоже садится. Стайлз пахнет цветочным мылом пожилой женщины и зубной пастой с корицей. Он сменил футболку. Дерек знает, что у него нет еды, поэтому протягивает ему коробку пирожных. — Спасибо, — благодарит Стайлз ещё хриплым после сна голосом и разрывает упаковку. Пару минут они едят в тишине. Солнечные лучи согревают ноги, а в воздухе летают пылинки. Кричащие где-то высоко гуси отправляются зимовать на юг. Дерек не помнит, было ли у него хоть одно настолько умиротворённое мгновение за последние пару месяцев. — Никогда не думал, что устану от продукции «Hostess». Как я ошибался, — вяло говорит Стайлз. Он запихивает последнее пирожное в рот и проглатывает, особо не жуя. Это дерьмо легко найти, оно не портится. Видимо, Стайлз съел его столько же, сколько и Дерек. — Никогда не думал, что буду скучать по брокколи, — признаётся Дерек. — Да, — вздыхает Стайлз, смотря куда-то в пространство, словно грезит об овощах. Он сползает на пол, заваливаясь на тюк сена. Плечо прижимается к коленке Дерека, но он, похоже, этого не замечает. — И по латуку. Чувак, не могу вспомнить, когда в последний раз ел латук, — он запрокидывает голову назад и закрывает глаза, возможно, представляя себе прекрасный кочан салата-латука. В свете солнца его ресницы кажутся золотыми. — Нельзя сделать сэндвич без латука, — говорит Дерек. — Точно, — соглашается Стайлз, не открывая глаз. — Нельзя сделать сэндвич и точка, — через секунду произносят они в унисон. Стайлз жмурится от солнца и улыбается ему, и Дерек вдруг давится пирожным. — Ну вот, сглазил!

* * *

В первый полный день их совместного путешествия Дерек узнаёт, что у Стайлза есть айпод с переходником, который можно подключить к джипу и слушать музыку. Их вкусы не очень совпадают, но это лучше, чем ничего. Стайлз продолжает болтать без умолку, но больше от скуки: долгое пребывание в машине для него пытка. У него СДВГ и нет лекарств. — В детстве, когда мы были в дороге, мама давала мне четвертак за каждый круг, который я сделаю вокруг машины, пока мы стоим, — делится Стайлз. — Я потом мог купить себе любой сувенир, который пожелаю. — Я не собираюсь давать тебе четвертаки, — говорит Дерек. Он уже несколько месяцев не видел ни одного четвертака. — В любом случае, доллар сейчас слишком дорогой, — спокойно заявляет Стайлз. — Инфляция. Дерек делает задумчивый вид: — У меня есть банка с оливками и свиными шкварками, — предлагает он. Сейчас еда дороже денег. — Договорились, — соглашается Стайлз и пытается дать Дереку пять, но терпит неудачу. Дополнительные остановки не слишком беспокоят. Дерек быстро понимает, что Стайлзу становится легче даже если он не бегает вокруг джипа, а просто выходит из машины и немного разминается. Останавливаться почаще нетрудно, пока это безопасно. — У меня есть переходник, — говорит Стайлз, ковыряясь в айподе. — Я пытался найти машинку для волос, — он проводит рукой по торчащим во все стороны, словно иглы у дикобраза, волосам. — Я уже сильно припозднился со стрижкой. Как и Дерек. Волосы и борода длинные и грязные. Сейчас он больше похож на оборотня, чем когда-либо. Ну, или на сумасшедшего горца, кому как нравится. — Та же проблема, — произносит Дерек. Стрижка ему не повредила бы. — И я теперь тоже буду смотреть в оба. — Хорошо, — говорит Стайлз, а после восклицает: — О, обожаю эту песню! — и делает погромче. Они заглушают мотор уставшей машины и делают перерыв на обед, остановившись где-то между Линкольном и Норт-Платтом. Тут же Дерек узнаёт, почему Стайлз так легко его принял. Оказывается, лучший друг Стайлза тоже оборотень. — Может, ты его знаешь! — радостно восклицает Стайлз, большим пальцем выбивая на своём колене какой-то ритм. — Его зовут Скотт Макколл. Не знаешь? Что? Почему ты на меня так смотришь? — Оборотни не обязаны знать друг друга, — недовольно говорит Дерек. После чего выбрасывает пустую пачку кукурузных чипсов прямо на траву, не обращая внимания на укоризненный взгляд Стайлза. Тот всё ещё считает, что мусорить — плохо. Похоже, он не совсем понимает, что с каждым днём мир становится хуже и это вряд ли прекратится в обозримом будущем. Есть куда более глобальные проблемы, нежели какой-то мусор. — Как, ты говорил, твоя фамилия? — спрашивает Стайлз, выковыривая кремовую начинку пирожного. Несмотря на недовольство продукцией «Hostess», он тот ещё сладкоежка. Дерек не называл свою фамилию, но сейчас готов открыться. Лучше разобраться с этим как можно скорее и забыть: — Хейл. Лицо Стайлза говорит само за себя: глаза расширяются, а рот приоткрывается в беззвучном «о». Значит, ему знакома история их семьи. Да что там, она у всего Бикон-Хиллз на слуху. Но лишь единицам известно, какую вину чувствует Дерек. — Всё нормально, — произносит Дерек. — Тебе не обязательно это говорить. — Услышать от кого-то сочувствующую фразу — последнее, чего бы ему хотелось после стольких лет. Всё равно он этого не заслуживает. Стайлз слизывает с пальца крем и принимается выковыривать новую порцию. — Когда мне было восемь, умерла мама, — говорит он, облизав губы. Обычно Дерек терпеть не может, когда люди принимаются делиться трагедиями прошлого, только чтобы сблизиться с ним и показать, что понимают каково это. На самом деле, ничего они не знают. — Ненавижу рассказывать об этом людям. — продолжает Стайлз. — Все сразу начинают говорить что-то подбадривающее и приятное, но я-то вижу: на самом деле они рады, что оказались не на моём месте. — после чего он мрачно смотрит на Дерека и горько усмехается. — Что ж, спасибо. На этот раз не я самый несчастный придурок и неудачник. Дерек ничего не может с собой поделать — смеётся. И как только он разражается смехом, невесёлая ухмылка Стайлза превращается в широкую улыбку. — Рад помочь, — говорит Дерек и открывает бутылку с водой. У него такое ощущение, что на зубах образовалась сахарная корка толщиной в пару сантиметров. Стайлз поднимают банку с содовой, жестом показывая, чтобы Дерек сделал то же самое. — За Сообщество умерших родителей. — Сейчас многие оказались в этом сообществе, — подмечает Дерек, но всё равно чокается со Стайлзом, и они пьют за родных, ушедших навсегда.

* * *

На следующее утро Дерек просыпается и видит перед глазами тощую задницу Стайлза. Буквально в нескольких сантиметрах от своего лица. Он тычет в неё пальцем, но в ответ раздаётся лишь фырканье и сопение, после чего опять слышится ровное спокойное дыхание. Тогда Дерек снова делает это, но с большей силой. — Проснись и убери свой зад подальше от моего лица, — ворчит Дерек, тыкая в третий раз, ещё сильнее. На этот раз Стайлз вздрагивает и откатывается подальше, бормоча под нос ругательства и натягивая своё нелепое одеяло на себя. Дерек едва сдерживает смешок. Жить со Стайлзом — то ещё веселье. Это утро похоже на предыдущее: умыться, позавтракать дрянной едой, продолжить путь в Бикон-Хиллз. Два утра подряд уже закономерность, и после этого большинство дней начинаются так же. Следующие несколько суток проходят довольно спокойно, настолько, насколько вообще может быть спокойно в заражённом зомби-вирусом мире. Дерек и Стайлз неплохо ладят, несмотря на очевидное несовпадение характеров. К тому же, когда в машине едет кто-то помимо тебя, километры проносятся быстрее, как и вынужденные срезы по обочинам. Люди им попадаются редко. Сейчас все стараются лишний раз не высовываться, ведь любой незнакомец может как помочь, так и навредить. Проезжая через город, Дерек иногда краем глаза замечает движение — слишком быстрое для зомби. Или слышит разговоры людей где-то вдалеке, когда они отправляются искать припасы, но к ним никто не подходит. Один раз им навстречу проехала машина. Она не стала замедляться, поэтому Дерек продолжил путь. Наверное, все считают, что лучше держаться своих. Стайлзу удаётся найти машинку для волос и хорошие ножницы. Они паркуются у высокого деревянного забора и стригут друг друга. Волосы Стайлза не требуют особой возни, достаточно вставить в машинку правильную насадку и провести ей по голове. В случае с Дереком приходится использовать ножницы. Стрижка занимает гораздо больше времени, и Дерек даже начинает волноваться. После, смотрясь в боковое зеркало джипа, он признаёт, что выглядит на удивление прилично. Стрижка не везде симметрична, но… Сойдёт, в общем. Довольный результатом, Дерек позволяет Стайлзу заняться его бородой. Стайлз обещает укоротить её до, как он выражается, мужественной бородки. — Намного лучше, — одобрительно говорит Стайлз, закончив работу. Дерек смотрится в зеркало и мысленно с ним соглашается. — Теперь у меня нет ощущения, что я разъезжаю с Чарльзом Мэнсоном. — Очень смешно, — отзывается Дерек и отвешивает ему подзатыльник. Новая причёска освежает лицо Стайлза: глаза кажутся больше, а скулы — выразительнее. Ни один скиталец теперь не пройдёт мимо такого деликатеса. Но лучше не развивать эту мысль. — Спасибо, — сухо добавляет Дерек. Они смахивают с себя на пол мелкие колючие волоски и готовятся ко сну. Без дикарской шевелюры Дереку комфортнее, к тому же эта стрижка навевает воспоминания о том, каким он был в прошлом. А ведь ещё полгода назад он ненавидел себя и даже на своё отражение в зеркале смотреть не мог. Как меняется жизнь. — Видишь, на что-то я всё-таки годен, — заявляет Стайлз, укрываясь старушечьим одеялом. На самом деле, Дерек уже знает, что Стайлз хорош и во многом другом. Он дока в поиске обходных путей и пригодных для передвижения дорог, а ещё он может в мельчайших подробностях пересказать сюжет любого научно-фантастического фильма последнего двадцатилетия. Его мозг забит различными знаниями: начиная с истории рыцарских турниров и заканчивая разновидностями плесени. Всё равно, что путешествовать с гуглом в человеческом обличье. Но без недостатков тоже не обходится. Стайлз ужасный барахольщик. Когда они идут запасаться припасами, он хватает всё подряд, даже совершенно бесполезные и отвратительные вещи: фигурку розового фламинго для лужайки или керамическую кружку в форме сисек. Стайлз подбирает антистрессовые мячики, искусственные цветы и брелоки, пока не вмешивается Дерек. Заваленный всяким хламом джип им не нужен. Иногда они ночуют в пустых домах, но если не находят подходящего убежища, то спят в машине и поэтому стараются поддерживать в ней порядок. Даже после того, как Дерек останавливает поток бесполезных вещей, барахло всё ещё время от времени обнаруживается то под его сидением, то в рюкзаке, то под задницей, когда он устраивается спать. Создаётся ощущение, что Стайлз медленно захватывает пространство Дерека, миллиметр за миллиметром. Наверное, Дереку следовало бы больше возражать против покушения на его территорию. В один прекрасный день (который Стайлз, скорее всего, будет с нежностью и любовью вспоминать всю жизнь) они решают обыскать дом на окраине Шайенна. Внутри они находят пачки комиксов, видимо, хозяин был заядлым фанатом. Стайлз, будто кот, которому наступили на хвост, начинает метаться от одного угла комнаты к другому, заглядывая в коробки и бросаясь к фигуркам супергероев. Но потом в поле его зрения попадает огромная картонная фигура капитана Америки в столовой… — Берём только то, что сможем унести! — напоминает ему Дерек, роясь в комоде в поисках футболок. Два новых правила при сборе припасов гласят: забирай только предметы первой необходимости и бери только то, что сможешь унести. Стайлз постоянно умудряется нарушить оба. Дерек слышит его радостные вскрики из гостиной и добавляет: — Не забудь поискать еду! Стайлз что-то тихо бубнит под нос. Даже Дерек с его острым слухом ничего не может разобрать, зато через несколько секунд он слышит скрип шкафчиков. — Тебе стоит взглянуть на одежду, — говорит он, выходя из спальни. В столовой Стайлз пытается застегнуть молнию на рюкзаке. — На всех футболках персонажи комиксов, — Дереку всё равно, а вот Стайлз, вероятно, оценит их больше. Как только они возвращаются к машине, Дерек первым делом запихивает только что приобретённые джинсы и нижнее бельё в сумку со своими грязными вещами. Пусть полежат там дня два. Ему претит носить одежду с запахом других людей. Затем он поворачивается к Стайлзу, кивает в сторону его рюкзака и говорит: — Открывай. Стайлз закатывает глаза, но Дерек понимает, что не зря затеял проверку: примерно половину места внутри занимают книги. Судя по обложкам, дешёвая научная фантастика. Дерек неодобрительно качает головой. Джип и так битком забит, только книг ещё не хватало. — Ну пожалуйста? — принимается клянчить Стайлз, прижимает охапку книг к худощавой груди и смотрит своими большими оленьими глазами. — Я так соскучился по чтению. — У меня есть книги, — напоминает Дерек. Не много, конечно, но несколько найдётся. Он всегда любил читать. Стайлз кривится: — Да, одна нудятина. Я истосковался по захватывающим книгам. Дерек, наверное, стукнулся головой. Нет другого объяснения тому, что он сердито бросает в ответ: — Ладно, но держи их в своём барахле. — Хорошо, да, замётано, — соглашается Стайлз, хотя оба знают: пройдёт всего пара дней — и его книги будут раскиданы по всей машине, а Дереку придётся подкладывать их под голову вместо подушки. Тем же вечером они выходят к ещё одной ферме и находят бензин, но Дереку кажется, что оставаться здесь небезопасно. Им приходится спать в машине и Стайлз совсем этому не рад. Он жалуется на холод и жёсткое спальное место. Причитает, что не может вытянуть ноги и лечь, как вздумается. Чушь! Дерек просыпается утром и понимает одно: задница попутчика каким-то образом оказалась у него подмышкой. Для сладкого сна Стайлзу не нужно много пространства. Ночью выпадает снег. Он несильный, готовый растаять с первыми же лучами солнца, но двум калифорнийским парням всё равно очень холодно. Дерек уже проваливается в сон, но краем уха слышит, как дрожит и кутается в одеяла Стайлз. А ведь он нацепил на себя почти всю свою одежду! Дерек недовольно стонет, но отодвигается. Стайлз забирается к нему под одеяло и прижимается к горячей спине. — Боже, я закоченел от холода, — говорит Стайлз, стуча зубами. Но Дерек чувствует исходящее от него тепло. Ледяной только нос, что тычется в шею. Дерек возмущённо мычит, но Стайлз даже не шевелится. И минуты не проходит, как тот уже вовсю посапывает. Дереку остаётся только последовать его примеру. На утро Дерек осознаёт, что они поменялись местами. Он приобнимает Стайлза за талию, и они прижимаются друг к другу всем телом. Стайлз лежит на его руке, словно на подушке и… пускает слюни. Когда Дерек звал Стайлза в попутчики, то даже не думал, что его утро будет начинаться вот так. Стайлз ещё очень молод, но как же хорошо засыпать с кем-то под боком, делить кровать и тепло на двоих. Дерек и до вируса редко просыпался с кем-то в одной постели, что уж говорить о днях после заражения. Он уже успел позабыть, как бывает уютно прижиматься к тёплому телу, которое немного пахнет тобой, и слушать удары чужого сердца. А Стайлз, кажется, совсем не против такой близости. Куда уж там, если он собственную задницу на месте удержать не может! Поначалу общество Стайлза было ему просто выгодно, но потом всё изменилось. Теперь Дереку приятно быть рядом с ним. Видимо, он слишком долго скитался в одиночестве — а ведь оборотням необходима стая. Приятно думать и заботится о ком-то, помимо себя. Раньше он часто ощущал себя одиноким и в кругу людей. Внутренний голос шепчет, что эта привязанность опасна и ничего хорошего не сулит. В голове проносятся воспоминания о тех временах, когда Дерек уже открывался людям и подпускал их слишком близко. Заканчивалось это всегда плохо. Но он решает не прислушиваться к своему внутреннему голосу, лишь прижимает Стайлза ближе и больше ни о чём не думает.

* * *

Стайлз громко читает книгу из своей новой коллекции, пока они едут. На той вылазке он прихватил исключительно комиксы по вселенной «Звёздных войн». Дерек не знает и половины героев, потому что смотрел лишь три первых фильма, и Стайлзу иногда приходится прерывать чтение для разъяснений. После таких перерывов они частенько спорят, ведь по мере развития истории, Дерек начинает считать всю эту вселенскую заварушку фигнёй. Стайлз же с ним совершенно не согласен. Дерек указывает на сюжетные ляпы, Стайлз бесится и начинает сочинять на ходу, превращая Эвоков в оборотней. Такой поворот можно расценивать как самое ужасное оскорбление. Дереку нравится так коротать время. Как-то раз они останавливаются перекусить в особенно живописной части Вайоминга. Обедать ещё рановато, но Стайлз отбивает ногой беспокойный ритм, а значит, ему пора проветриться. Погода стоит отличная, так почему бы и нет? Они сжирают около десятка сушёных колбасок и заедают их сырными крекерами, деля одну пачку на двоих. Стайлз с Дереком сидят на багажнике и наблюдают за облаками. Деревья сбрасывают листву, готовясь к зиме. В солнечных лучах они преображаются: свет пробивается сквозь ветви и озаряет жёлтые и оранжевые пятнышки листьев. Единственное, на что никак не повлиял вирус – смена времён года. Дерек помнит свои ощущения после пожара. Он не верил, что жизнь может идти своим чередом, когда у него на глазах рухнул целый мир. На этот раз он куда спокойнее воспринимает изменения в природе. Дерек всегда любил осень, особенно в детстве. Она приносила с собой футбольные матчи, костюмы для Хэллоуина, карамельные яблоки, которые они ели на крыльце в полнолуние. Ему нравились хруст листьев под ногами и пар изо рта, пока он бежал по лесу и старался оторваться от преследовавших его сестёр. Дерек гнал от себя эти воспоминания много лет, но сейчас он почти кожей ощущает зуд шерстяных свитеров и чувствует липкую сердцевину тыквы в ладонях. Слышит запах сгнивающих листьев, варящегося на плите чили и аромат сладкой кукурузы, которую так любил папа. Раньше вспоминать прошлое было больно, но теперь мысли о тех временах несут в себе светлую грусть. Может, понадобилось всего-то уехать как можно дальше, а, может, настоящее настолько ужасно, что воспоминания о прошлом стали отдушиной, а не бременем. Для этого потребовалась такая малость: чтобы мир покатился к чертям собачьим. — В детстве отец собирал большую кучу листьев, чтобы мы в ней играли, — говорит Дерек. Он не может понять, зачем, но воспоминание не приносит боль, и Дереку просто хочется поделиться им со Стайлзом. — Мы по очереди закапывали друг друга в этой куче, а когда мама звала нас ужинать, пытались в ней спрятаться. Стайлз молчит какое-то время, словно его сильно удивила откровенность Дерека. Наверное, так и есть. Дерек мало рассказывал ему о семье, да и вообще он не привык болтать. Вот у Стайлза рот не закрывается, поэтому Дерек уже знает всю историю Стилински, вплоть до того, какое нижнее бельё предпочитает шериф (семейники, желательно в клетку). — Перед глазами сразу возникает картинка с маленькими волчатами, валяющимися в листве, — говорит Стайлз и улыбается Дереку. Однако взгляд у него встревоженный, будто Стайлз понимает, как важно для Дерека поговорить с кем-то о семье. Дерек смеётся с полным ртом крекеров и давится. Стайлз сияет, довольный тем, что сумел рассмешить собеседника, и похлопывает его по спине сильнее, чем это необходимо. — Мы не можем обращаться в волков в столь юном возрасте, — поясняет Дерек после того, как справляется с кашлем и делает несколько глотков сока. — О, — разочарованно выдаёт Стайлз. — А сейчас можешь? Стайлз и не подозревает, что своим вопросом будто полоснул Дерека ножом по сердцу. Но, конечно, он ни в чём не виноват. Вот что бывает, когда не можешь держать язык за зубами. Если некоторые воспоминания отдают горечью, другие — отзываются болью. Стайлз затронул одно из таких. — Это… большая редкость, — произносит Дерек, избегая прямого ответа. Затем смотрит Стайлзу в лицо и видит лишь невинное любопытство. — Мама могла превращаться. Старшая сестра тоже может. Мама говорила, что и у меня выйдет, но… Дерек вдруг замолкает, переводит взгляд на остатки сушёной колбасы в руке и чувствует подступающий к горлу ком. Пожар случился тогда, когда он должен был обучаться превращению, а больше он и не пытался перекинуться в волка. Его должна была учить мать, но она погибла в огне. Лора предлагала свою помощь после, но Дерек отказывался. Он не заслуживал ту мощь и всеобщее уважение, которые шли в комплекте с полным обращением. Он был не достоин той силы, которой владела мама. — Я никогда не пробовал. Из-за пожара, — договаривает Дерек. Стайлз уже знает о его семейной трагедии. Хотя бы об этом не придётся говорить. Дерек надеется, что Стайлз не будет расспрашивать о пожаре. — Я бросил играть на пианино, — понимающе кивает Стайлз и, зажмурив один глаз, заглядывает в пачку с крекерами, после чего достаёт поломанные остатки. — Мама обучала меня до того, как умерла, — пожимает он плечами. Уголки его губ опущены, но ненадолго — Стайлз разом запихивает в рот пригоршню крекеров. В воздухе словно висит немое: «Знаешь же, как это бывает». И Дерек знает не понаслышке. Они заканчивают обед, болтая ни о чём, и Стайлз кажется довольным. Вернувшись за руль, Дерек погружается в свои мысли, Стайлз же, как обычно, читает вслух. Дерек давно потерял нить сюжета, поэтому для него нет никакого смысла пытаться вникнуть в историю. Он не думал, что их ждёт, когда они доберутся до Бикон-Хиллз. Его чувства к этому месту — запутанный клубок из вины, стыда и отвращения к самому себе. Стайлз тоже не рассуждает о будущем, лишь продолжает упрямо твердить, что его отец всё ещё жив. Для того, чтобы достигнуть цели, им сейчас важнее всего выжить. Конечно, говорить пока рано, но Дерек думает, что, вернувшись домой, они со Стайлзом могли бы всё ещё держаться вместе. Кажется, кроме отца у Стайлза никого нет, а Дерек, честно говоря, сомневается, что тому удалось выжить. Стайлз ещё упоминал своего друга Скотта, но о его судьбе тоже ничего неизвестно. А насчёт родственников Дерека… Он не тешит себя надеждой, хоть у оборотней есть преимущество перед людьми. Стайлз боец по натуре, но для него будет лучше и безопаснее остаться с Дереком, чем отправится в свободное плавание. Дерек не появлялся в Калифорнии с восемнадцати лет, но он знает, что Лора заново отстроила дом. Если Стайлз согласится, они вместе могут там поселиться. Может, Стайлз захочет остаться в семейном особняке Хейлов даже в том случае, если кто-то из семьи Дерека смог пережить апокалипсис. Дереку стало бы легче жить под крышей этого дома с человеком, чью судьбу он не разрушил. А вдруг ещё до приезда в Бикон-Хиллз они до тошноты устанут друг от друга и не захотят больше общаться? Всё возможно, но сейчас Дерек чувствует привязанность, которая крепнет с каждым днём. Он наслаждается обществом Стайлза, ему легко и уютно рядом с ним. Ему давно так никто не нравился, Дерек вообще рубил на корню все светлые чувства к кому бы то ни было. Но если не любить единственного друга, разве эту дружбу можно назвать искренней? Дереку нравится Стайлз. Даже очень. Глупо, но приятно просто сидеть в машине и слушать, как он читает что-то про Дарта Мола, блокаду Набу, про Янта, того, который хатт или что-то в этом вроде. Голос Стайлза стал родным, он успокаивает. Дереку нравится, как он держит книгу, пока читает. Но самое приятное то, как сегодня пахнет Стайлз. В воздухе витает аромат счастья, хотя в условиях их жизни это можно приравнять к чуду. Если у Стайлза был бы такой же чувствительный нос, он и сам услышал бы исходящий от Дерека запах счастья. Дерек не замечает ничего странного, пока Стайлз не перестаёт читать. Он бросает в его сторону быстрый взгляд и видит, что Стайлз смотрит на него. Уголки его губ медленно поднимаются вверх, будто вот-вот расплывутся в широкой улыбке. — Что? — спрашивает Дерек, борясь с желанием схватиться за бородку — вдруг в ней застряли крошки от крекеров? — Ты улыбаешься, — отвечает Стайлз. — И? — вопросительно поднимает бровь Дерек. — Ты нечасто улыбаешься, — тут Стайлз явно преуменьшает. — Тебе идёт.

* * *

К востоку от Шайенн располагается приусадебное хозяйство. Обратившийся в зомби фермер слоняется внутри пустующего свинарника. По всей видимости, когда-то здесь содержали кур и, возможно, коров. Но животные либо мертвы, либо убежали. На траве рядом с курятником валяются кости и кровавые перья. — Ого, а я думал, обычные зомби воняют, — говорит Стайлз, зажимая нос. Фермер, нет, скиталец поворачивается на голос и рычит, после чего, топает к ним по навозу и грязи. — Оказывается, то были цветочки, в сравнении с тем, кто проторчал в свином дерьме бог знает сколько времени, — фермер-зомби вновь рычит, словно обиделся. — Радуйся, что у тебя нет моего нюха, — произносит Дерек, стараясь не дышать носом. Чудовищная вонь! Он наклоняется поближе к Стайлзу. Едва уловимая нотка чипсов всегда лучше любой дряни. У свинарника лежат грабли. Дерек ломает ручку граблей напополам, а Стайлз возится с воротами. Они легко поддаются, скорее всего, их просто заело, но и этого оказалось достаточно, чтобы удержать скитальца. Погода мерзкая: холодно и сыро, но они стоят по разные стороны ворот и терпеливо поджидают скитальца. Как только тот подходит, Дерек убивает его одним стремительным ударом. Дерек не слышит и не чует других зомби, но бдительность они не теряют. В амбаре нет ничего особенного, лишь немного бензина. Зато за амбаром они находят настоящий клад — теплицу. У Стайлза буквально рот открывается от потрясения и бита чуть не выпадает из рук, когда они заходят внутрь. Посреди серо-коричневой заброшенной земли разбита полная овощей оранжерея. Здесь и салат-латук, и капуста, и лук с зеленью… Всё такое свежее, яркое и настоящее, что у Дерека в какую-то минуту перехватывает дыхание. В теплице чуть теплее, чем снаружи, и некоторые растения начинают увядать, поэтому им несказанно повезло обнаружить парник вовремя. За грядками больше некому ухаживать, а значит, скоро и тут всё вымрет. Справившись с оцепенением, Стайлз вырывает из-под земли морковь размером с палец Дерека, вытирает её о штаны и откусывает. Дерек набирает полную ладонь зелёного горошка и тут же съедает. Они ходят по теплице и набивают рот немытыми овощами, не обращая внимания на землю на зубах. Здесь есть целая грядка с огурцами! Когда они, наконец, не без труда выходят из оранжереи (Стайлз жуёт помидор, словно яблоко), то замечают маленький, но надёжный домик. С крыльца, на котором располагаются два кресла-качалки, они проходят в тесную кухоньку: у окна на деревянном сверкающем чистотой полу стоит стол. В одном углу — дровяная печь, в другом — дверь, ведущая в стылый подвал. Рядом с дверью лежит собачья миска, но самой собаки нет. Видимо, фермер подхватил вирус недавно, потому что в подвале есть свежие яйца и молоко. Ещё они находят картошку и замечают аккуратно поставленные на полку банки с вареньем. На полу стоят шампанское и четыре бутылки пива. Дерек не помнит, когда в последний раз видел спиртное. Выпивка сразу пошла в расход. Люди быстро разбирали её в магазинах и пили, чтобы забыться и отрешиться от царящего ужаса. — Ого! Вот это находка! — восклицает Стайлз и зажигает свечку, которую нашёл на верхней ступеньке лестницы. После чего заявляет, что теперь может видеть то же, что и Дерек. Сам Дерек не понимает, о чём конкретно говорит Стайлз, но всё равно соглашается. Гостиная напоминает домики для отдыха: в ней есть камин и ковёр. Напротив неё — дверной проём с откинутой занавеской, откинутой как раз настолько, чтобы было видно находящуюся за ней спальню. У камина стоят два удобных мягких кресла. На спинку одного из них накинута красная шаль, а на подлокотнике лежат спицы с недовязанным шарфом. Значит, здесь ещё жила женщина. За домом они обнаруживают колонку с водой и то, что осталось от этой женщины. Стайлз с Дереком не задерживают взгляд на очередной жертве безумного мира, а проверяют, исправна ли ручка колонки. На их удачу, она работает. Они по очереди пьют вкусную, чистую, холодную воду. Хотя они бы остались тут на ночь, даже окажись она непригодной для питья. Стайлз с Дереком, не сговариваясь, идут к машине за вещами. Стайлз забирает рюкзаки, а Дерек — стопку одеял. Он каждое утро требует аккуратно их складывать, и это ужасно бесит Стайлза. Дерек сделал много послаблений в своём укладе с приходом Стайлза, но в этом он непреклонен. На входной двери установлены два хороших замка и перекладина, которую, по всей видимости, поставили недавно. Стайлз запирает дверь, а Дерек пересекает гостиную и направляется в спальню, чтобы бросить одеяла там. Он не считает нужным обсудить это со Стайлзом. Кровать довольна вместительна для двоих, они привыкли спать с куда меньшим простором. Но когда он толкает занавеску локтем, то замирает в дверном проёме. В углу стоит большой платяной шкаф из дерева, а посреди комнаты — кровать, застеленная шерстяным покрывалом. На прикроватном столике он видит старый будильник, библию и свечу. На столике по другую сторону от постели стоит такая же свеча и лежат деревянные пяльцы с незавершённым тканевым рисунком внутри. Вышивка нитками? А может, шерстью? Дерек в этом не разбирается. В пяльцах — вышитая рождественская ёлка. Жаль, что эти люди больше никогда не отпразднуют Рождество. Дерек и до вируса видел много плохого. И он давно не винит себя за то, что берёт чужое, чтобы выжить. Но почему-то этот уютный домик неожиданно задевает в нём что-то. Здесь жили двое людей. У них была еда, вода, крыша над головой. Они заботились друг о друге. Дерек мог бы вообразить похожую историю со Стайлзом. Они бы жили вдвоём и рассчитывали друг на друга, как эти люди. Но теперь этот дом — их очередной перевалочный пункт. Дерек думает о всех выращенных с любовью овощах, о пустом курятнике и бутылке шампанского в подвале, которую, наверное, берегли для особого случая. Как знать, сколько бы этой паре ещё удалось прожить в счастливом неведении. Дом стоит на пустыре, отсюда за километр видно машину или зомби, но хозяев почему-то всё равно застали врасплох. И теперь они мертвы. Скорее всего, животные привлекли внимание скитальца. — О, я нашёл домашний хлеб! Представляешь, даже не заплесневел, — говорит Стайлз, подойдя сзади. Он замечает, что Дерек куда-то смотрит, и пытается заглянуть ему через плечо. Видит, на что смотрит Дерек, поэтому прижимается к его руке. Стайлз тихо стоит и ждёт, что скажет Дерек. — Может, похороним их? — спрашивает Дерек и тут же мысленно себя одёргивает. Это глупо, напрасная трата времени и сил. Стайлз, скорее всего, так и скажет. — Хорошо, — соглашается Стайлз через несколько секунд. Дерек бросает одеяла на кровать и идёт в сторону сарая. Стайлз не отстаёт. Они находят лопату, тяпку и кирку. Сначала Дерек работает киркой: верхние слои почвы замёрзли, приходится разрыхлять. Занятие потное и утомительное, но Стайлз с ним тоже хорошо справляется. Ну ещё бы, он уже успел похоронить близкого человека, когда зараза начала распространяться. В стране многократно возросла смертность, власти не справлялись с таким потоком трупов и решили не озадачиваться похоронами. А когда выяснили, что именно происходит, приняли закон о сожжении мёртвых. Переносить тела — грязная работа, поэтому они надевают перчатки, которые нашли в теплице. Сначала они кладут в вырытую яму мужчину, затем жалкие останки женщины: в основном только кости и волосы, обрывки зимнего пальто и рваную бело-голубую варежку. «Видимо, связала своими руками», — думает Дерек, не в силах отвести взгляд. — Я сейчас, — внезапно заявляет Стайлз и бежит к дому. Он возвращается с недовязанным шарфом и спицами, воткнутыми в клубок пряжи. Его цвет такой же ярко-голубой, как у варежки. Стайлз опускается на колени и осторожно складывает всё это в могилу. Они вместе присыпают её землёй. Стайлз использует тяпку, а Дерек — лопату. Никто ничего не говорит. Да и что тут скажешь? Настроение после похорон мрачное, но жизнь продолжается. Им нужно поесть, ведь иначе еда пропадет зря. Дерек делает омлет со множеством добавок: грибами, луком и сладким красным перцем. Ещё они поджаривают картошку и хлеб. Готовить на дровяной печи непривычно, никто не знает, как регулировать температуру. Но горячая свежая еда ещё никогда не была настолько вкусной! Когда они заканчивают с основными блюдами, то переключаются на поджаренный хлеб с маслом и малиновым вареньем. Дерек заваривает себе чашку настоящего горячего кофе и чуть ли не плачет от позабытого аромата. Стайлз наливает себе большой стакан молока и добавляет полбутылки сиропа, который он нашёл в буфете. Холодает. С заходом солнца начинает моросить дождь. Дерек разжигает камин, и они устраиваются в креслах, наслаждаясь уютом. На стене висит гитара, но играть на ней никто не умеет. Ничего, им хватит и потрескивания огня. Раньше, где бы они не останавливались, разжигать огонь они всё же не решались, боясь привлечь зомби. Через некоторое время Дерек спускается в подвал и возвращается с пивом. Марка ему не знакома, но, когда он открывает бутылку и делает пробный глоток, вкус ему нравится. Стайлз так разлёгся в кресле, что его задница скоро точно съедет с сидения. Он протягивают руку за бутылкой, и Дерек почти ему отказывает. Стайлзу ещё нет двадцати одного, спиртное ему нельзя. Стайлз же словно читает его мысли. Он закатывает глаза и говорит: — Если тебе можно мусорить, то мне можно выпить. Передай бутылку. Ну, с этим не поспоришь. Дерек подозревает, что это не первая встреча Стайлза со спиртным. Тот опустошает две бутылки пива и его лишь слегка ведёт. Они почти не разговаривают. Больше просто сидят, выпивают и подбрасывают дрова в камин, пока не становится настолько душно, что им приходится снять футболки. Дерек раньше не видел Стайлза в майке: руки у него более волосатые, чем представлялось Дереку, а бицепсы накаченные и рельефные. — Завтра мы сможем, наконец, помыться в горячей воде, — мечтательно тянет Стайлз и, поворачивая голову в сторону Дерека, потирает пробившуюся щетину на подбородке. Стайлз бреется при любой удобной возможности и напрочь отказывается отращивать апокалиптическую бороду. Его лицо румяное от духоты и, возможно, ещё от пива. — Завтра твоя очередь таскать воду, — напоминает Дерек. Они моют посуду в тёплой мыльной воде, которую они нагрели в дровяной печи в чёрных кастрюльках — точь-в точь таких, как показывали в фильмах про первопроходцев. Дерек убирает чистые тарелки в шкаф и вешает тряпку для посуды на крючок над раковиной. Он понимает, что это бессмысленно и никому не нужно, но Стайлз ничего не говорит. Они возвращаются в гостиную, и Стайлз внимательно смотрит в лицо Дерека — в свете камина его глаза будто горят. — Тебя расстроила смерть этих людей, — мягко произносит он. — Да, — признаётся Дерек. — И меня, — продолжает Стайлз. Он делает ещё глоток пива и вновь переводит взгляд на огонь. — Мне давно не было грустно из-за смерти незнакомцев. Я уже начал беспокоится о своей душе. — Я тоже, — говорит Дерек.

* * *

Кровать удобная и просторная, но Дерек просыпается утром и осознаёт, что вновь обнимает Стайлза. Тот как ни в чём не бывало сопит Дереку в грудь. Их бёдра находятся на одном уровне, а вставшие члены не соприкасаются лишь благодаря нескольким слоям одеял. Дерек начинает чувствовать то, чего, по идее, не должен, причём к человеку, от которого не может уйти. И ему точно не следует испытывать определённые чувства к тому, кто молод и неопытен, вот только… Почему нельзя, чёрт подери?! Мир катится в тартарары, и никого больше не заботят правила поведения в обществе. Законов он всё равно никаких не нарушает, а если и нарушает, никто об этом не узнает. Дереку начинает безумно нравится запах Стайлза. Спящий Стайлз выглядит беззащитнее и совсем не кажется задавакой. А ещё он красивее многих приятельниц Дерека. У него тёмные тонкие ресницы, светлая кожа и розовые губы. Ему повезло, что именно Дерек его подобрал. В мире много плохих людей. Дерек запускает ладонь в волосы Стайлза и ласкает пальцем нежную кожу за ухом. Стайлз вздыхает и потихоньку просыпается, но не отстраняется, а, наоборот, расслабляется ещё больше и позволяет Дереку продолжать ласку. В конце концов, Стайлз зевает и просовывает руку под одеяло. Шарит ей там какое-то время, потом нащупывает футболку Дерека, и сразу ныряет под неё — кожа к коже. На улице кричит петух. Единственный выживший, наверное. Но ни Дерек, ни Стайлз даже не пытаются встать с постели. Рука Стайлза покоится у Дерека на спине, а Дерек продолжает делать то, что делал. Приятно лежать вдвоём без всякого сексуального подтекста. К лучшему, думает он.