Родительская неделя.

      Воцарилось молчание. Все, словно по команде, затихли. Сехмет сглотнула и осторожно, но все же решительно прикрыла собой всхлипывающего Лео. Рефлекторно Последний Фараон вцепился пальцами в полы длинной темной юбки и испуганно взглянул на серого громилу, чьи красные глаза как-то недобро поблескивали. В горле стало как-то сухо. Лео вздрогнул, когда большая львиная лапа улеглась на копну его волос. На душе чуть полегчало и острые львиные когти, чудовищно близкие к коже головы, совсем не пугали. — Мое Темнейшество, все под контролем! — Заявила Сехмет, несколько нервно трясясь. Она поглядывала то на ребенка, что был позади, то на хозяина. Сердце несчастной жрицы разрывалось напополам. Долг придворного алхимика диктовал не спорить с начальником, когда позабытое, почти стертое женское начало нашептывало сто и одну причину вмешаться. Сехмет хотелось сбросить маску покорность и хоть раз пойти вразрез с официальным приказом. — Под контролем? — Эксатон подошел ближе. Его шаги, удивительно тяжелые, звучали не хуже громового раската. А ведь Уолкер этого раньше и не замечал! — Я слышал рев.       Стало совсем страшно. Шмыгая отяжелевшим носом, Лео просто никак не мог остановиться. Что-то внутри него отчаянно рвалось наружу, искренне просясь на свободу. Знание, до этого скрытое под непроглядной черной пеленой, дало о себе знать. Пробудилось от длительного искусственного сна. Даже львица, опора и предмет для обожания, вдруг показалась до странного ужасающей.       Аура господина давила со всех сторон, но Сехмет нашла в себе силы выстоять. У нее не было детей. Честно говоря, львица и не стремилась ими обзаводиться. Львята — это ответственность, непосильная с ее работой. Сехмет, честно говоря, и не испытывала особенного восторга при виде детенышей, но сейчас в ней что-то сломалось. В любом случае, еще не было такого, чтобы прославленная темная жрица противостояла начальству. Да, подобных событий не случалось. До этого самого дня. Смотря прямо в красные глаза шефа, Сехмет упрямо поджала губы. Когти сильнее приблизились к Лео, но это не было актом агрессии. Наоборот, жрица попыталась мальчика защитить.       Эксатон не без удивления подметил недобрый огонек, сокрытый у узкого кошачьего зрачка. Сехмет оказалась в двух шагах от того, чтобы встать на дыбы и впиться когтями в лицо начальства. Шерсть, обычно гладко вычесанная, встала дыбом. Напряжение разлилось в воздухе. Лео, не без удивления, обнаружил, что плач закончился. Да и дышать, честно говоря, стало совсем тяжело. — Ваше Темнейшество, все под полным контролем.       Лео закивал головой, подражая глиняному болванчику. Слезы все еще стояли в огромных голубых глазах, но Уолкер отчаянно сражался с истерикой. Тонкие губы мальчишки то и дело дергались, прямо как червяк, насаженный на крюк. Лео отчаянно вцепился крохотными ручонками в край платья Сехмет. Смотреть на человека-гору оказалось почти больным.       «Он меня накажет!» — Противная мысль грызла изнутри. Маленькие ноги предательски подкосились. — «Точно накажет!»       Верить в большую красивую львицу хотелось сильно, но что-то внутри Лео подсказывало, что даже ее власть не всесильна. Мальчик сильнее прижался к мощной ноге. Эксатон склонил голову в бок, рассматривая мальчишку перед своим носом как что-что, что ему отдаленно было знакомым. Большая серая рука потянулась вперед и Лео, захлебываясь соплями, отпрыгнул назад. Крупные серые пальцы, по цвету больше похожие на каменное изваяние, пугали не хуже раскаленной кочерги. Юный фараон уже думал отойти еще немного, но человек-гора оказался проворнее. Новенькая толстовка, еще пахнущая торговым павильоном, сильно натянулась и Лео Уолкер оказался в ловушке. Здоровяк поднял маленького пленника в воздух, точно котенка за шкирку. Зареванные голубые глаза ребенка столкнулись с красными глазами Темного Фараона.       Эксатон склонил голову вбок, стремясь лучше разглядеть ноющую ношу. Никакой нежной привязанности или отвратительного желания умиляться плачущим карапузом Темный Фараон не ощущал. Зареванное детское лицо скорее служило раздражителем. Мягкие мальчишеские черты нагоняли воспоминания о далеком прошлом. плаксе-Кефере и скучных наставлениях нелюбимого папочки Ра, в чьем представлении жизнь без брата у Эксатона не было.       Невольно правитель Темной Пирамиды вспомнил собственное прошлое. Жизнь под родительским крылом с малолетним братом как-то странно дала о себе знать через плачущего соперника. Красные глаза Эксатона метнулись сначала к блестящему массивному браслету на тонкой детской руке, потом к шее Лео. По сути, проблему можно было решить. Быстро и без лишних проблем. Умерщвление мальчишки, а после замена его на малолетнего брата, который торчал на Земле, не вызвало особых затруднений. — И чего ты разревелся? — Н-ничего не разревелся. — Лео задержал дыхание, в попытке ослабить рыдания, но предательские слезы мощным потоком катились из глаз. — Чего он разревелся?       На сей раз вопрос отправился прямиком в невольно собравшуюся публику. Те, кому не посчастливилось удрать, синхронно напряглись. Невольно Эксатон ухмыльнулся. Из всей собравшейся рати мужество преобладало у Сехмет. Темная жрица стояла впереди всех и сжала лапу на груди, видимо, тщетно стараясь подобрать слова в сторону защиты ребенка. — На Анубиса было совершено нападение. — Четко, не путаясь в словах, сообщила Сехмет. — Целью был Последний Фараон. — Страшный мальчик. — Всхлипнул Лео, вытирая слезы кулаком.       Картинка частями начала вырисовываться в голове. Видимо, эти идиоты не придумали ничего лучше, нежели засунуть обожаемого Рамзеса на Землю до тех пор, пока решение проблемы не будет найдено. Все бы ничего, но Лео себя увидел и это его напугало. Какие же придурки водились на территории Золотой Пирамиды! Эксатон тяжело вздохнул, а Лео ойкнул, едва его новенькие кроссовки оторвались от земли. — Повелитель! — Почти взмолилась Сехмет. — Он же совсем дитя!       Эксатон невольно скривился. Иногда ему было до жути интересно, кем именно его считают подчиненные и о чем именно подумала Сехмет в этот момент. В любом случае, эти вопросы не имели никакого смысла. Лучше обхватив уже затихшего ребенка, Темный Фараон пояснил: — Я устрою ему экскурсию в крокодилью яму.       Для счастья не нужно было многого. Лео, натура простая и бесхитростная, тут же оживился. Жалобные всхлипы сменились на тягучее ожидание. Последний Фараон даже попытался устроиться удобнее. Чужая хватка ему не доставляла никаких проблем. Человек-Гора, в конце концов, был куда больше Человека-Шакала.       На морде львицы скользнула тень облегчения. Казалось, великая темная жрица, страх и ужас Темной Пирамиды, была в двух шагах от того, чтобы бесславно плюхнуться на пол, точно девчонка-новичок. — А если и дальше будет реветь, то сброшу его в качестве обеда. — И Эксатон оголил крепкие белые зубы. — Ваше Темнейшество, разве это уже не слишком? — Неуверенно пробормотал Карнак, мумия, по праву считающаяся одной из самых свирепых. — Ну, мальчонку и к крокодилам?       Эксатон безнадежно закатил глаза. О, Ра Всемогущий, почему под его руководство попали такие твердолобые чурбаны без малейшего намека на чувство юмора? — Я шучу, дурак.       И снова глупая тень облегчения коснулась чужих лиц. Эксатон пренебрежительно сощурился. — Наверное.       Тяжелые металлические двери разъехались в стороны, пропуская хозяина Черной Пирамиды в коридоры. Стража покорно склонила головы, едва Темный Фараон показался в коридоре. Лео, завороженный этим зрелищем, сунул пальцы в рот. С точки зрения ребенка, которому повезло усесться на взрослого, огромная коробка стала чуточку меньше. Светильники не сияли так далеко, да и коридоры кончались быстрее. Шаги Эксатона были громкими, но размеренными. Каждый встреченный обитатель этих мест спешил склонить голову в почтительном жесте, едва грохот касался его ушей. — Скала, а ты точно покажешь мне крокодилов? — Будешь говорить не по делу, экскурсия закончится на колодках.       Лео и близко не знал значения таинственного слова, но, судя по интонации, это место было так себе. Воображение живо нарисовало темный страшный угол, полный кривозубых крыс и ржавых цепей. Холодок прошелся вдоль детской спины. — Рад, что мы друг друга поняли. Люблю деловых людей.       Это, наверное, была похвала. Сам не зная почему, Лео сильнее прижался к Эксатону. Странная серая кожа на ощупь теплой не была. Легкая, почти противоестественная прохлада обожгла мальчишку. Лео пару раз шлепнул ладошками по могучей руке, словно стараясь высечь искру. Не получилось. — Гора, а Гора, а почему ты такой холодный?       «Сглазил». — Потому что ем всех неугодных на обед. — Вяло отозвался Эксатон.       Лео сощурился. Посмотрел на массивную челюсть того, кто его нес, после чего сделал для себя кое-какие выводы и замолчал. Серый коридор все тянулся и тянулся. Время от времени лязгали двери, сновали мумии. Лео слышал шепотки со стороны странных аниматоров. Опухшее от слез лицо начало потихоньку проходить и Лео почти прекратил шмыгать носом. — Это как лабиринт Минотавра. — Прошептал Уолкер, вспоминая фрагмент какого-то странного мультфильма. — Не знаю никаких минотавров. — Но… — Дрожь прошла сквозь тело Лео. В памяти воскрес огромный страшный бык, который напал на Карнаку. — Тот… Рогатый.       Имитируя рога, Уолкер прижал оттопыренные пальцы к голове и изобразил настолько свирепое лицо, что стало смешно. Эксатон в шарады не играл, но все же ему даже стало интересно, кто именно ходил с подобной рожей по бренной песчаной земле Егптуса. — Хм… Глупое лицо, слишком широкие ноздри, уродливые глаза… — Эксатон выгнул кустистую бровь. — Ты описал половину воинов моего братца, но рога наталкивают на подозрения, что речь идет об Аписе.             Лео хотел ответить, но язык его остался неподвижен. Имя страшного не-минотавра было ему либо неизвестно, либо недоступно. Последний Фараон несмело кивнул в знак согласия, а Эксатон довольно оскалился. В этой маленькой игре победа была явно за ним.       Стоило очередной тяжелой двери со скрежетом раскрыться, как в лицо подуло холодком. Лео сжался, а Эксатон крепче ухватил маленького пленника. Ночь накрыла Египтус плотным полотном, лишь звездные капли сияли над головой и вдалеке виднелся мощный столб света. Эксатон сощурился. Золотой Город всегда сиял до неприличия ярко, напоминая собой огромную светящуюся игрушку. Зачем именно Кеферу было тратить энергию на бессмысленное хвастовство — непонятно. — Тут не крокодилы. — Тут балкон. — Эксатон вдохнул полной грудью, позволяя вечернему воздуху наполнить легкие. — Крокодилы будут завтра.       Темный Фараон ждал возмущения. В свои юные годы Кефер не закрыл рта, едва что-то шло не по плану, но Лео оказался куда более сдержанным, нежели наставник. Ночные виды показались юному фараону достаточно…приятными? Вне территории огромной черной пирамиды Лео находиться еще не приходилось. В маленьком сердечке мигом зародилась надежда на завтрашний день. — Холодно. — Не без удивления пробормотал Уолкер, потирая плечи в попытке разогреть. — Конечно, это же пустыня. — Эксатон вновь шумно втянул носом воздух. — Именно, это пустыня. Тут должно быть жарко. Как днем.       На такую глупость Эксатон ответил снисходительной улыбкой. Даже будучи взрослым, Лео не отличался особым умом и сообразительностью, так что стоило говорить о его молодой версии? При желании Темный Фараон мог развернуться и уйти, оставив подопечного без наглядного ответа, но странное, почти игривое настроение, взяло верх. Огромная рука Эксатона взметнулась вверх. И без того темнокожий, человек-скала сделался совсем черным. Его силуэт напоминал пятно в пятне. Если бы не слабый свет с коридора и маленькие, но яркие глаза красного цвета, Лео бы потерял бы рассказчика с глаз. И не важно, что вторая сильная рука продолжала поддерживать Уолкера. — Песок. Он сохраняет и отражает тепло. — Невольно Эксатон вспомнил себя и Кефера. Непутевый младший брат также интересовался пустяковыми вещами, а всевышнему Ра было как-то не до младшего сына. Заметив бестолковое морганье неприлично больших глаз, Темный Фараон прибежал к более понятному языку метафор. — Это как зеркало, понимаешь? — Не понимаю.             Это не было попыткой поиздеваться или потянуть время. Маленький узник действительно не понимал, как же такая аномалия имеет место быть. Отчасти Эксатон даже позавидовал счастливым пяти…шести…семи годам? Та беззаботная ограниченность, свойственная ребенку, казалась раем в пустынном краю. На мгновение старший брат Кефера подумал, что было бы славно самому вернуться в ранние годы и отдохнуть хоть немного от всех накопившихся проблем, связанных с титулом и политической ситуацией. — Могу завтра Сехмет заставить тебе объяснить.       Улыбка тут же прорезалась на бледном мальчишеском лице. Эксатон развернулся и понес Лео назад в пирамиду. Настало время отправить подопечного спать.