Родительская неделя.

      Сначала Сехмет решила, что ей показалось. Львица даже потерла глаза, дабы смахнуть с них морок, но картинка у самого носа не изменилась. Сехмет провела лапой по странному предмету, и тот не задрожал, подобно голограмме, а зря. Это могло сохранить множество костей. Чистое металлическое дерево, произрастающее в недрах беспристрастной пустыни, едва не оставило в лапах львицы занозу.       Мешковина, уложенная на дне скромного деревянного ящика, была полна не самой свежей соломы. Смрад разлагающейся травы неприятно щекотал нос. Кусок рваной тряпки и ком не то ваты, не то дикого хлопка, лишь дополняли печальную картину. — И чья это идея? — Голос жрицы звучал обманчиво безразлично.       Мумии тут же кинулись перешептываться, ощутив подвох. Сехмет хищно сощурила глаза, выискивая потенциальную жертву. На общем фоне сильно выделялся Анубис, который равнодушно смотрел на сильно отросшие когти. Пока масса мумий совещались между собой, преданный шакал Эксатона всеми силами делал вид, что его нет в этом позорном построении. Испытание, выпавшее несколько часов назад на несчастную собачью душу, оказалось либо непосильным, либо слишком легким. Но, в любом случае, Анубис молчал, и это Сехмет было по нраву. — Кто это сделал? — Настойчивее повторила львица. — Мне понравилась эта идея. Хочу увидеть сделавшего в лицо.       На морде Анубиса проскользнула ехидная улыбка и Сехмет, желая сбить настроение заклятого товарища, исподтишка показала кулак. Намек оказался предельно прозрачен. Шакал вновь нацепил маску вселенской скорби, пока один из перебинтованных подчиненных Эксатона немного напуганно поднял гниющую руку вверх. — Это… Это был я, Темная Госпожа.       Сехмет снисходительно улыбнулась. — У нас нет материалов. — Вдруг сказала другая мумия, пытаясь перетянуть одеяло победителя на себя. — Не хватает древесины. А фараон же небольшой. Сам поместится и место для винтового ключа оставит. Разве это не круто? — О! О! — Первый говоривший ткнул пальцем на ручку ящика. — А ее можно подвесить под потолком. Когда мальчишка заплачет, мы просто толкнем эту штуку и она его начнет качать!       Стандартная корзина для инструментов корабельного оборудования на кровать походила меньше всего. Все манипуляции, проделанные для придания «комфорта», не помогли. От того, чтобы натянуть это недоразумение сразу на две пустые головы, Сехмет останавливала лишь собственная выдержка. Злиться на ночь было опасно как для нервов, так и для молодости тела. Вырывать утром седую шерстку хотелось мало. — А я! А я раскрашивал! — Третья мумия нервно улыбнулась. — Вон, там Нил нарисован.       Великая земная река, некогда давшая начало жизни целого народа, была изображена до оскорбительного примитивно. Два красных зигзага по бокам ящика вроде имитировали воду, но в то же время навевали мысли о суровых горах в сердце самой пустоши великой пустыни. Сехмет тяжело вздохнула. Жалкую Землю она и остальные обитатели Египтуса покинули очень и очень давно, но тень ностальгии все равно закрасила сердце противной серой тоской. — Какие же вы идиоты… Чтобы я больше такого не видела. — И Сехмет пнула «кроватку», заставив ту развалиться на куски. — Мальчик должен спать в нормальном месте, а не в этом жалком саркофаге!       На Лео Анубису было почти плевать, ровно как и на подручных мумий, но все же была одна маленькая деталь, которая заставила шакала открыть пасть. Последний фараон был врагом, который знатно попортил кровь всем обитателям темной пирамиды. — А куда его можно кинуть? В казематы? Я очень даже «за». На дыбу? Дайте две! Ни на что не намекаю, но сопляк явно лишний в этой пирамиде.       Он был прав. Как бы Сехмет не ненавидела эти моменты, но истина была на лицо. Несмотря на фантастические размеры, Темная Пирамида, памятник величию Эксатона, просто не могла предложить места для ребенка. — Топчаны в подземельях изъедены крысами. — Первая мумия поспешила поднять самодельную кровать. — Это лучшее, что мы могли найти. — Так взяли бы у себя, идиоты. — Нет-нет, Темная Госпожа, это вообще лучшее, что мы нашли. — Третья мумия смущенно потупила красные глаза.       Сехмет подавилась от зарождающегося возмущения. Сказанное чудилось сущей фантастикой, но судя по кислым лицам остальных, дела с постелью у простых вояк шли не очень-то хорошо. — Слушай, не ной и бери, что дают. — Анубис с презрением взглянул на ящик для инструментов. — Если такая благородная, пускай мальчишку к себе в постель. Наши полномочия — все.       Казалось, не будь морда Сехмет усеяна плотным слоем шерсти, львица бы покраснела не то от смущения, не то от праведного гнева. Когтистая лапа львицы поднялась вверх. Длинные когти холодно блеснули в свете тусклых ламп, но Анубис встретил выпад хищной ухмылкой. — Я вот вообще понять не могу. Сехмет, а тебе какое дело до это блохи? Тебе что, больше всех надо?       Молчащие мумии тотчас активно закивали гнилыми головами, выражая все виды согласия. Видит презренный, но всемогущий Ра — каждое слово Анубиса приближало того к смерти от острых когтей львицы, но на счастье первого, в зал вошел Эксатон вместе с одним из своих советников.

***

      Тот был в шаге от того, чтобы схватить тяжелую подушку и прижать ее к голове противного подопечного. Ночной покров окутал собой уже остывшие пески Египтуса, холодные звезды щедро зажглись на небосводе, даже ледяной серп луны и тот дал о себе знать, но заноза в новых кроссовках и не думала ложиться спать. Едва Эксатон скинул Последнего Фараона на шею подопечных, как Лео чудесным образом забыл о сонливости. — Ты не нравишься мне, а я не нравлюсь тебе. — С трудом подавляя желание убивать, процедил Тот. — Мальчишка, не испытывай мое терпение. Натягивай одеяло и вперед спать. — Не-а. — Лео стукнул кулаком подушку, которая была больше его самого, после чего замотал головой. — Не хочу спать. Хочу сказку.       Это не было просьбой. Это тянуло на приказ, что взбесило Тота лишь сильнее. Знал бы ибис, что именно повесят на его тонкую шею, то точно уступил бы ношу Анубису. И плевать, что из-за этого расположение самого Эксатона могло серьезно из-за этого пострадать. В этом мире не было ничего важнее собственных нервов. — Перехочешь.       Тота бесило все. Одежда подопечного, его наглый тон, тот факт, что этот кусок мяса вообще развалился в постели ибиса. Видит Ра, будь у стратега Эксатона выбор, он бы не вел никаких переговоров с комком кожи и соплей. Он бы просто подвесил неугодного мальчишку за шиворот и оставил его так висеть до самого утра, но нет. Эксатон ясно дал понять, что если с головы ненавистного ребенка упадет хоть волосок, Тоту не повезет. — Хочу сказку! — Капризно заявил Лео, вновь стукнув кулаками подушку. — Сказку хочу! — А она тебя не хочет. Спи, давай.       Уговор не подействовал. Лео посмотрел по сторонам, а Тот не смог сдержать горделивой ухмылки. Здесь не было ровным счетом ничего, что даже в теории могло пойти маленькому паршивцу на помощь. Одна-единственная кровать ютилась в самом углу, прямо возле окна, чье стекло было скрыто под толстыми прутьями металла. И при всем желании Лео не мог скрыться от зорких птичьих глаз. — Даже не думай от меня скрыться, мальчишка. — Длинный крючковатый палец уткнулся прямо в живот Лео. — Я тебя найду и пущу в суп, если вздумаешь со мной шутить. — Скала обидит тебя, если ты обидишь меня! — Повторяя жесты Тота, воскликнул Лео. Маленький хрупкий палец с бледно-розовым ноготком уткнулся в воздух, прямиком в зеленую грудь. — Ах ты маленький…       Лео показал язык и живо заполз под одеяло, наивно думая, что кусок хлопковой ткани с ватной прослойкой сможет его защитить. Тот зловеще навис над тщедушным тельцем и растопырил острые когти, явно желая погрузить острые ногти по самую кость. Не вышло. Лео проворно полез вперед и вскользнул прямо у костлявых ног Тота. Не сильно пнув непутевого няня, Последний Фараон рванул в сторону дверей.       Физическая подготовка не была сильной стороной Тота, но тот не отчаивался. Схватив подушку, ибис бросил ее в сторону удирающего ребенка, тайно надеясь, что снаряд прилетит точно в голову и выбьет оттуда все то, что вроде относилось к мозгу. К счастью, а может сожалению, подушка пролетела выше. Едва допрыгнув до приборной панели, Лео нажал на крупную красную кнопку и двери разъехались в сторону.       Свобода была совсем рядом. Стоило лишь руку протянуть. Уолкер приготовился стрелой пробить пространство и время, лишь бы покинуть компанию старого и вредного птице-человека, но мумии оказались проворнее. Не успел мальчишка вкусить свободы, как костлявые руки вернули его в унылый мир чужой спальни. Тот схватил Лео под мышки и бросил того на кровать. Пружины напряглись под весом тщедушного тельца. — Утром рано вставать. Будешь ерничать — подниму раньше рассвета.       Лео попытался возразить, но одеяло вновь обрушилось на него. Не церемонясь, Тот усвоил сразу все свои ошибки. Стащив с робы ремень, ибис закатал Уолкера в ткань, а после повязал ее ремнем так, что и при всем желании Лео вырваться не мог. Когда мальчишка открыл рот, чтобы закричать, Тот засунул туда старое яблоко с твердой кожурой. Затолкав последнего фараона ближе к стене, Тот улегся на самом крае кровати и упрямо закрыл глаза, надеясь побыстрее заснуть. Отчаянное детское пыхтение послужило лучшей колыбельной для злодея.

***

      То, что задумывалось шуткой, на деле к юмору не имело никакого отношения. В первую очередь, для Тота. В комнате царила такая густая тьма, что при желании разглядеть пальцы вытянутой руки было крайне проблематично. Ибис находился в плену цепкой дремы, когда на его живот резко обрушилось что-то тяжелое и неприятно орущее. — Вставай! Уже рассвет! Вставай!       Лео обрушил серию ударов на грудь, даже не подозревая, что приставленный нянь в этот момент и не слышит его голоса. Все естество советника Эксатона в момент перенеслось куда-то далеко и надолго. Дышать стало нечем. — Вставай, кому сказал! — Лео ударил ремнем по полу. Пряжка звонко брякнула, вызывая у Тота острое желание умереть здесь и сейчас. — Рассвет! Там рассвет!       Голова Тота заболела. В порыве худших чувств, Ибис стукнул кулаком свернутое одеяло. Как же было обидно ощутить пустоту под когтистой лапой. Кто бы только знал! — Мне скучно!       Хуже детского плача был только детский крик. Так или иначе, Тот попробовал спрятать голову под подушкой, но ничего не получилось. Чужой виз все равно бил по перепонкам. — Мелочь, заткнись. Просто зат-… — Я выспался!       С этой информацией Тот мог делать что угодно. Лео, переполняемый энергией, мучился от скуки. Он был готов лезть на стену, дабы ворчащий кусок плоти с перьями обратил на него внимание. — Выспался я! Выспался! А теперь — давай играть!       У этого ребенка не было или инстинкта самосохранения, или воспитания. Тот поймал себя на мысли, что ему очень сильно хочется наведаться на Землю и вручить родителям этой проблемы книгу по воспитанию детей. — Слушай, если я выпущу тебя в коридор, ты от меня отвяжешься?