Ошибаются все, однако это — окей,
Из провалов, пожалуй,
вся жизнь состоит, исправим же
наше фиаско!
Знакомьтесь, я — главный злодей
Роль так приросла ко мне,
Что в искупление и сам-то не верю,
Как не таю злобы за скепсис.
Вернемся назад, полный рестарт,
И мое сердце совсем другое,
Я верю, мы в силах измениться,
Создать мир лучше былого.
Предупреждению внемлю — выберу
Путь без разрушения.
Наши злодеяния ужасны, не спорю,
Но иные пути не видны были нам.
Путь передо мной открыт
И даже знаю, что изменить
По проложенному курсу отыщем утопию.
Нынче забрезжил луч свободы:
Дождавшись второго шанса,
Вольны быть теми, кто мы есть,
Теперь же не свернем с пути,
Осталось только в себя поверить.
И вот он — полный перезапуск!
Сердце мое уже иное,
Я верю, мы в силах измениться,
И на руинах прошлого
Создать лучший мир.
«Epoch» The Living Tombstone
Перевод в художественной
обработке автора фика.
Этот день в замке Найтмера начался особенно неспокойно. Конечно, в том месте, где сконцентрированы самые одержимые маньяки Мультивселенной, априори покоя и безмятежности не предусмотрено, но когда один из безумцев ловил «приход», по норам ныкались даже те, у кого в коде не прописано чувство самосохранения.
В приступе ярости Даст метался по комнате и крушил все, что попадалось под руку. Толстые каменные стены пестрели выбоинами от выстрелов из бластера, мебель превратилась в труху и щепки, окна были вынесены вместе с рамами — на полу блестели радужной пылью осколки, — а правая створка двери держалась на единственной уцелевшей петле и честном слове. Кажется, он уже не первые апартаменты превратил в весьма качественные руины…
Прислонившись к стене, серокостный монстр сполз по ней на пол, закрывая лицо ладонями, пытаясь отрешиться от того, что происходило перед ним: обнаженный, развратный Папайрус опирался руками на остатки стола, призывно выгибая спину, выставляя на обзор широко раскрытое, блестящее от изобилия смазки отверстие, демонстрируя между расставленных ног внушительную по своим размерам экто-плоть, с которой капала на пол жидкая магия. Прогибаясь сильнее, Фантом привстал на цыпочки, заведенной за спину рукой коснувшись влажного провала, длинные кости сотрясла судорога удовольствия. Фаланги пальцев раздвинули края шире, открывая больший обзор на жадно раскрытое, жаждущее движений нутро. Папайрус дернулся, всхлипнув, от движения тела возбужденная плоть между его бедренных костей качнулась, пылающее страстью и вызовом лицо оглядывавшегося через плечо монстра призывало Кошмара к действию.
С воплем Даст вырвался из комнаты, сшибая на пол и так пострадавшую дверь. Мечась из стороны в сторону подобно безумцу, натыкаясь на углы, пыльный выл вервольфом, терзая руками ребра через одежду, пытаясь избавиться от пожара, пожирающего его кости. Он за что-то запнулся, капюшон толстовки не вовремя упал на лицо и дезориентированный монстр упал: в воздух взметнулось облачко праха. Матерясь, он, наконец, сорвал с черепа капюшон и, отплевываясь от душного смрада, поднялся на ноги. Сознание чуть прояснилось — Даст оказался в родном мире. Только здесь столько праха, что ноги в нем увязали по щиколотку.
— Хэй, Санс!
Взметая над землей серое крошево, Кошмар резко повернулся на оклик. Его брат теперь лежал на спине, призывно расставив ноги, чуть приподнимая тазовые кости, открывая обзор на настолько растянутое отверстие, что, казалось, в нем можно утонуть. Гордо вздыбленная экто-плоть удерживалась длиннопалой ладонью: Папайрус играл с магически созданным телом, дразня старшего брата, доводя его до ручки.
— Хэй, Санс! Не жалеешь, что убил меня?! В такие моменты мог бы мной пользоваться, недальновидный ублюдок!
Когда пыль осела, кашляющий, протирающий слезящиеся от праха в воздухе глазницы, Даст взглянул на то место, где его изводил призрак брата. Выжженная воронка с раскаленным докрасна каменным дном — вот все, что осталось от галлюцинации после залпа из бластера.
— Хэй, Санс!
Распахнув портал в первый попавшийся мир, пыльный не слишком удивился тому, что очутился в аккурат напротив двухэтажного домика альтернативных братьев-скелетов. Ну, вот здесь-то он сможет отвести душу!
***
Остановившийся посреди улицы Блу ещё раз прошёлся взглядом по списку покупок:
— Овощи — есть. Фарш для тако — есть.
Десять две бутылки мёда — куплено. Осталось только найти кондитерской посыпки для домашнего камня Папи и с покупками за-а-кончено.
Но сначала стоило заглянуть домой. Мурлыча под нос хит Напстатона, Блуберри поправил связанные вместе ручками сумки с продуктами, перекинутые удобства ради через плечо и бодрым шагом направился к окраине Сноудина. До уютного коттеджика оставался какой-то квартал, когда крошка-монстр притормозил, удивлённо осматриваясь: он совершенно точно чувствовал боевую магию Папайруса и чью-то ещё.
— Странно, — пробормотал он самому себе, — с кем Папи мог решить сражаться?
Придерживая ладонью раскачивающиеся сумки, спешащий Блу уже собирался выйти на улицу, ведущую к их с братом жилью. У самого поворота мимо него пронёсся потрёпанный высокий скелет в оранжевой худи, а вслед за ним кто-то лишь немногим ниже, в тёмных и словно посеребрённых одеждах.
— Папайрус! — уронив на землю покупки, Блуберри собрался рвануть вдогонку, но оба монстра один за другим телепортировались в неизвестность. В сердцах выругавшись, Блу хлопнул себя ладонью по зубам и со всех ног бросился бежать в сторону, откуда доносилось затухающее эхо магии брата.
Кажется, пока Даст ловил местного Папайруса, он сравнял с землей половину лесов Сноудина… Да насрать! Загнанный в какой-то тупик, дрожащий от магического истощения и ужаса, сжавшийся в комок, скелет был жалок. С горящим взглядом приблизившись к жертве, пыльный вытащил Папайруса за ногу из щели, в которую тот умудрился забиться, рванул на нем бриджи цвета хаки, жестко пресек судорожную попытку отбиться, безжалостно заломив тому руки, взялся за пояс своих шорт… И мельком встретился взглядом с Папсом. Исковерканное страхом лицо монстра ныне представляло из себя едва ли ни посмертную маску: бледный до серости, огни глаз схлопнулись в точку, челюсти ходили ходуном, по скулам текли слёзы, на черепе потеки крови, мелкие сколы, выбит зуб.
Даста передернуло от отвращения и страшных воспоминаний — его брат когда-то давно смотрел на него так же, с точно таким же выражением, как на какое-то чудовище. Помянув проклятых Создателей, Кошмар зло отпихнул от себя заливающуюся слезами жертву и поднялся, одернул задравшийся подол водолазки. Похлопав ладонями по карманам толстовки на наличие курева, искомое Кошмар не обнаружил: похоже, пачка выпала во время боя. Пожав плечами, пыльный отвернулся к стене, открывая портал в ХэвенТейл, по роковому стечению обстоятельств не заметив постороннего за собственной спиной.
Выбежавший из-за угла здания Берри мгновенно оценил обстановку: бластер и кости в столь узком пространстве могли нанести вред брату, молот тоже не помощник в переулке, но бездействие казалось смерти подобно! С нечленораздельным воплем крошка-монстр бросился на защиту Папайруса, не придумав ничего лучше, чем пустить в ход недавно подсмотренный прием: в прыжке с разбега нанести противнику удар двумя ногами, чтоб агрессор поцеловался со стенкой. Странный незнакомец посунулся дальше, чем позволяла кирпичная кладка перед ним, и Блуберри взвизгнул, понимая, что движется следом, проваливается куда-то, голубой сапожек зацепился за так некстати спавший с серого черепа капюшон… Хвалёная гибкость не выручила: полноценно приложившись ребрами к земле, крошка-монстр от ошеломления и боли не сразу вспомнил, где верх, низ и как дышать.
Прибытие в мир Кошмаров не иначе, чем кубарем, благостного расположения духа Дасту не добавило: он с рычанием взвился на ноги, намереваясь вернуться и как следует оторваться на безрассудном идиоте с напрочь отсутствующим инстинктом самосохранения. Однако далеко идти не пришлось, а проще говоря — пыльный наступил на сорвиголову, что не побоялся на него напасть. Им оказался мелкий монстрик: придавленный поближе к грешной земельке, тот забавно трепыхал конечностями, напоминая этим егозением жука.
Грудная клетка Берри скрипнула под чужим весом, принудив глухо вскрикнуть. Вот же космическое «везение»! Упасть на землю прямо перед врагом… Хватанув распахнутым ртом воздух, крошка-монстр тут же закашлялся: в носовое отверстие и рот хлынули душным облаком запахи иссохшей почвы, пепла и стойкий, чуть щиплющий чувствительное обоняние, подавляющий запах табачного дыма. Подобный Блу ощущал от брата, когда тот ходил курить, но этот аромат не шел ни в какое сравнение с обычными сигаретами Папайруса. Яркий, сильный, волнующий, покалывающий на языке и кружащий голову от невероятной интенсивности.
Опомнившись от первого ошеломления, Берри призвал кости: вырвавшись из-под земли по бокам от крошки-монстра, заостренные копья со скрежетом скрестились над ним, и за мгновение до этого давление с плеча пропало — враг отступил. Расформировывая оружие, маленький скелетик подскочил с земли, стремительно оборачиваясь к оппоненту. Возвышающийся над ним монстр оказался одним из альтернативных Сансов, про существование которых Блуберри знал от знакомства с Дримом и Инком. Беглый взгляд не дал подсказки, кто перед ним — рослый скелет не имел каких-либо примечательных черт, чтобы с уверенностью опознать его, но в чем Блу был уверен абсолютно точно — тот родом не из позитивной вселенной. Темную толстовку покрывали не блестки, как изначально подумалось крошке-монстру, а прах монстров, взгляд незнакомца полыхал безумием, как и дикая аура вокруг него. Одно подавляющее присутствие этого существа уже отправляло щиплющие искры напряженного опасения по тонким косточкам Берри, а еще…
Скулы крошки-монстра затопил ярко-голубой румянец, стоило лишь ему разглядеть свечение под подолом водолазки незнакомца: тот был в жа́ре! Вот откуда взялся яркий, соблазняющий аромат — то был запах магии монстра перед ним! Подтягивая бандану на носовую кость, Блу отступил подальше, но это уже не могло помочь. Светлая душа медленно отзывалась на призывно горящую магию противника, а самостоятельно покинуть вселенную крошка-скелет не имел навыков! Проклятье!
Скалящийся Даст смерил взглядом замершего перед ним монстра. Даже помутившийся рассудок с уверенностью опознал собственную альтарнативу, разве что с некоторым изумлением Кошмар отметил низкорослость и даже какую-то юность в чертах Санса: тот едва ли доставал макушкой до пятого ребра пыльного.
Очередная вспышка неугомонной души опалила изнутри грудь серокостного, в плавящихся мозгах отстраненно всплыла ассоциация с Гриллби, побудив криво ухмыльнуться. Изнурительное сопротивление жару дало трещину, когда сформированная фиолетовой магией экто-плоть жестко вздыбила шорты: Даст жаждал утоления плотского голода, и на свою беду этот голубоглазый скелет оказался хоть и единственным, но вполне подходящим вариантом.
Отвлеченный стараниями взять под контроль заполошно стучащее сердце вместе с взбунтовавшейся магией, Блу пропустил стремительное приближение альтернативного Санса и успел лишь незначительно отшатнуться назад: монстр одним широким шагом сократил расстояние до скелетика в яркой одежде. Грубо перехватив запястье прикрывающей лицо тонкокостной руки, Кошмар проигнорировал полный протеста возглас крошки-монстра, рывком сдирая с него футболку и шейный платок. Треск ткани ознаменовал капитуляцию одежды: от нее остались просто лохмотья, которые Даст брезгливо швырнул в сторону, стряхнув обрывки скользкого голубого шелка с шершавых фаланг. Недолго задержав взгляд на уязвимой шее альтернативы, облизнувшийся Кошмар опустил глаза ниже, оценивая утонченную хрупкость фигуры. Все еще скрытые тканью шорт подвздошные косточки монстрика притянули к себе внимание пыльного и закономерная реакция тела не заставила себя ждать: фиолетовая экто-плоть заинтересованно дернулась под черной тканью одежды, выпирая, причиняя дискомфорт.
— Какой лакомый кусочек мне достался, — с веселой сумасшедшинкой шепнул маленькому скелетику Даст. — Не сломать бы!
Но Берри было совсем не до того, чтобы пугаться этих слов: лишь сделав вдох, он захлебнулся от ударивших тараном в грудь запаха и разгоряченной магии постороннего монстра. Сознание Блу со стремительной неотвратимостью заволакивало желанием, тем более, что душа уже поддалась зову, вспыхивая ярким светлячком в клетке ребер. Крошка-монстр попытался отпрянуть, упираясь свободной рукой в плечо нависающего над ним скелета, но тот словно не заметил сопротивления, жадное прикосновение фиолетового языка к белокостной ключице вырвало из груди Берри немужественный всхлип.
Оставшиеся крохи рассудочного мышления требовали оказаться по возможности подальше от опасности, тем более что где-то в кармане шорт должен был заваляться флакончик чернил, которые помогут позвать Инка! Призванные крошкой-монстром из-под земли костяные колья побудили монстров отпрянуть в разные стороны, чем Блу и воспользовался, бросившись прочь. И когда уже казалось, что маневр удалось провернуть успешно, Берри врезался в возникшего на пустом месте скелета. Запоздалое воспоминание о том, что альтернативы имеют дар к телепортации, принесло чувство отчаянного фатализма: крошка-монстр задыхался от такой близости к разгоряченной душе противника, её пылкий пульс побуждал светлое сердечко подстраиваться под этот ритм, провоцируя на инстинктивный ответ.
Для маленького скелетика оказалось совершеннейшей неожиданностью то, что едва прикоснувшийся к нему оппонент отдернул руки, словно обжегшись и, взвыв дурниной, сам шарахнулся подальше. Вздрагивающий от нервного озноба Блу хотел было шагнуть к извивающемуся на земле монстру, но, вовремя опомнившись, метнулся в сторону, понадеявшись спрятаться за густыми высохшими зарослями в нескольких ярдах поодаль.
Бьющемуся в корчах Дасту не было дела до того, куда улепетнул крошка-скелетик: в его агонизирующем разуме мелькали обрывки воспоминаний, спровоцированных случайным совпадением настоящего с прошлым. Тщащийся скрыться от собственной совести, серокостный монстр спрятал в ладонях лицо, но это, разумеется, не избавило его от мельтешащих в подсознании ярких образов юного Папайруса, наложившихся на внешность маленькой альтернативы. Кошмару даже привиделся красный шарф, взметнувшийся за спиной напуганного, почти обнаженного монстра…
Судорожно хватая ртом воздух Даст наконец вынырнул в реальность, с трудом поднимаясь на неверные ноги. Его взбунтовавшаяся душа превратила грудную клетку в кипящий котел, и рефлексию о былом вытеснил за рамки разума плотский голод. Зыркнув по сторонам, пыльный ухмыльнулся: голубые перчатки выделялись в окружающей серости предательским акцентом.
Спрятавшийся за колючими зарослями Берри только успел вытащить прозрачный пузырёк с переливающимися внутри чернилами, как его спину обдало разгорячённой магией альтернативного Санса и яркий запах табака вновь накрыл крошку-монстра с головой.
