Химеры

Луар с главкомом вошли в кабинет и поприветствовали Мудрейшего. Тот кивнул им в ответ и показал на кресла. Теперь почти все были в сборе, недоставало только Риардена, которого с минуты на минуту должны были отпустить врачи. К сеансу межпланетной связи всё было готово. Запрос на срочный приватный разговор Мудрейшему поступил от некоего Ирвала Лье, особиста с планеты ГТА. Запрос не был официальным и вообще вызвал недоумение Мудрейшего. Имя этого лири он помнил из отчётов сыновей, но что могло потребоваться простому майгену от самого предводителя расы химер? Однако лири был настойчив, ссылался на сыновей Мудрейшего. Уверял, что дело суперсрочное, государственной важности, а так же требовал присутствия при разговоре и главкома. Немного поразмыслив, Мудрейший решил одобрить запрос и вызвал к себе всех причастных. Чтобы поверить, что дело серьезное, ему было достаточно хотя бы того факта, что этот загадочный лири как-то смог пробиться сквозь все проверки его служб безопасности. Мудрейший счёл, что разговор обещает быть срочным и важным, а личные дела могут подождать, но вот Луар, похоже, так не думал. Он набросился на Риардена, едва тот, всё ещё покачиваясь после сна в лечебной капсуле, перешагнул порог кабинета. Взяв брата за грудки и с размаху приложив о стену, Луар потребовал объяснений. Риарден начал рассказывать, опустив глаза в пол. Он не сопротивлялся. И без того бледный, он с каждым словом всё сильнее белел. Присутствующие чувствовали, как Риарден буквально сгорает от чувства вины, сожаления и отчаяния. Впрочем, это его ни капельки не извиняло. - Повтори, что ты ей сказал?! — рычал Луар, прижимая избитого Риардена к стене. Бешенство, исходящее от него, удушливой волной разливалось по кабинету, смешиваясь с чувством вины и отчаяния Риардена. Глаза Луара налились кровью. Он рычал, практически касаясь носом носа брата, и огромным трудом подавлял желание вцепиться тому в глотку. Он скалился в лицо брата и всё сильнее сжимал ему ворот кителя, глядя на то, как задыхается и краснеет Риарден. - ...если Милана не поправится, я убью тебя, клянусь! — наконец прорычал Луар и разжал хватку. Луар отвернулся от сползающего по стене, хватающего ртом воздух Риардена, и поднял валяющееся на боку кресло. Вернул кресло на место и сел. Только сейчас он ощутил в воздухе аромат ложной ахи. Глубоко вдохнул пару раз, чувствуя, как успокаивается и алая пелена, застилавшая глаза, рассеивается. Он искренне любил побратима и впервые в жизни испытал к нему столь ужасающую ярость. Но причина была очень серьезной, и он точно мог бы разорвать Риардена на кусочки, причём с особой жестокостью. Ну, может и не разорвал бы, не успел, — Мудрейший с главкомом не позволили бы. Опытные взрослые самцы, умеющие себя контролировать. Скорее всего, Риардена бы спасли и оставили жить с чувством вины. Страшнее, чем любая смерть — знать, что из-за твоего поступка погиб беззащитный детёныш. Жить всю жизнь в агонии, сжигаемым чувством вины. Знать, что уже ничего не исправить. Семья отвернулась бы от него. Возможно, отец — единственный, кто бы не оставил сына. Но и тот не смог бы простить гибель Миланы. Нет, уж лучше тому сразу умереть от рук брата — в такие минуты Луар боялся самого себя, своей жестокости, которую прятал глубоко внутри. О которой не знал никто, и он надеялся, никогда и не узнают, особенно его родные. Милана за такой короткий промежуток времени стала для него не просто парой, а частью души. И потерять её — смерти подобно. Луар уже пережил один разрыв привязки, так же как и его братья, и новый его сломает. Мудрейший молча наблюдал, как бушует его сын, и не вмешивался. Мальчики уже взрослые, сами разберутся. Пусть лучше подерутся и сразу выяснят отношения, чем затаят обиды, которые словно яд будут разъедать их души и портить отношения. Однако, чтобы Луар случайно не покалечил брата, Мудрейший на всякий случай распылил ложную ахи. Его отцовский инстинкт тоже рвал на части, с одной стороны требуя остановить избиение, а с другой - наказать нерадивого сына, что подверг опасности детёныша. Настолько идиотского поступка от Риардена Мудрейший не ожидал - среди всех сыновей именно Риарден был самым рассудительным. Луар тоже хорош, не разобрался с братом и не помог ему построить отношения, хотя прекрасно знал, что у того имеются серьёзные проблемы. И вот результат столь несерьёзного отношения. Бестолковых сыновей было жалко, но куда жальче беззащитную маленькую самочку, что по их вине сейчас находится в медицинской капсуле и борется за жизнь. Мудрейший усилием воли держал себя в руках, обдумывая варианты воспитательного наказания обоих сыновей. Риарден отдышался и отлип от стены, едва головокружение от нехватки кислорода немного прошло и перестала стучать кровь в висках. Он дополз до своего кресла и забрался в него. Побратима в бешенстве Риарден видел и раньше, но таким - впервые. Показалось, будто Луар в порыве ярости перегрызёт горло. Но даже если бы Луар его покалечил или даже убил, всё равно бы не сопротивлялся. Чувство вины заполняло Риардена целиком, но как исправить содеянное он не знал. Слава бескрайнему космосу, самочка пока была жива, и вроде бы даже были улучшения - это он спросил первым делом, едва очнулся после сна в капсуле. Если всё обойдётся, придётся с ней поговорить и принести очень серьёзные извинения, но Риарден совершенно не представлял, что сказать, да и захочет ли она с ним вообще говорить. Понимал, что наделал страшнейших ошибок, а вот как их исправить - не знал. И под прожигающими насквозь взглядами родственников чувствовал, как стыд, вина и отчаяние в душе разрастаются до масштабов чёрной дыры, грозя вот-вот поглотить окончательно. Главком, всё это время хранивший молчание, не вмешивался - сами разберутся. Но за малышку было дико обидно и инстинкты ныли, требуя наказать виновных. Самка-кадета, оставившая подопечных без присмотра, уже получила дисциплинарное взыскание от командующего базой. Та сочла, что девушки уже достаточно здесь пробыли, чтобы быть самостоятельными, и отвлеклась по своим делам. И если Злата в это время обедала с Дааром, то вот Милана оказалась предоставлена сама себе. Строгий Даар требовал занести выговор в её личное дело, но получил неожиданный отпор в лице командующего базой, не желавшего портить карьеру подчинённой. Тот в резкой форме напомнил своему начальнику, что военная база — это не курорт, и что гражданских самок давным-давно бы следовало отправить домой. Здесь военное учебное заведение, причём полное опасностей, здесь обучают солдат, а не нянек. За эти пререкания командующий базой моментально схлопотал строгий выговор от главкома, но правда без занесения в личное дело, — Даар проникся тем, с какой храбростью командир защищает своих солдат. Ограничился лишением того годовой премии, просто чтобы не забывался, да и о собственной вине помнил, — как-никак территория от опасных пауков зачищена вовремя не была, подчинённые на базе и племена экки в джунглях оказались предоставлены сами себе. Что же касается Риардена, главком его поведение списал на молодость и щенячью глупость. Риарден разочаровал. Всегда холодный и рассудительный, он никак, в понимании Даара, не мог настолько глупо поступить и подвергнуть опасности малышку. Наказать его, конечно, было необходимо, но Даар не понимал, как должен повести себя в данной ситуации, и решил не вмешиваться — пусть разбирается отец. В случае необходимости он, конечно, выскажется, но только если это действительно будет нужно. А пока что надо просто сдерживать инстинкты. Бездна, семейные отношения — это так сложно! — Ну что, Луар, размялся или ещё кулаками помашешь? А ты, Риарден, как, не желаешь ли ещё кого-нибудь из родни смертельно оскорбить? Ты давай, не стесняйся, если что, — ядовито поинтересовался Мудрейший, когда сыновья расселись по креслам. Те, видя, до какой степени недоволен отец, ещё больше подобрались, хотя и до этого были сильно напряжены, и смирно опустили глаза в пол. От ложной ахи, щедро распылённой по кабинету, им хотелось спать. Даже главком, не сдержавшись, прикрыл рот ладонью и зевнул. Мудрейший сверлил злым взглядом сыновей. Он никогда не позволял себе не то что отвесить детям подзатыльник, но даже голоса на них не повышал, но сейчас страшно хотелось взять этих глупых щенков за шкирки и выпороть за столь вопиющую безответственность. Однако он придумал кое-что поинтереснее — теперь они в оба будут смотреть и друг за другом, и за собой. Возможно, наказание будет жестоким, но зато действеннее любого физического насилия или словесного увещевания. Он вдруг улыбнулся и мурлыкающим тоном сообщил сыновьям: — Клянусь, ещё одна подобная выходка, и я подыщу для Миланы других достойных супругов! Таких, что смогут оценить детёныша по достоинству и будут её беречь. В кабинете повисла тяжёлая тишина, казалось, её можно было резать боевым кинжалом — слова Мудрейшего дошли до самцов. Страдающий Риарден со стоном вскинул на отца больной взгляд. Луар зубасто оскалился и, повернувшись к брату, оглушительно предупреждающе зарычал. Их чувства фонили испугом и болью, страхом потерять самочку. Главкому самому аж захотелось поёжиться от настолько сильных эмоций, стало не по себе, а внутри нарастал протест. Невозможно представить, чтобы их малышку передали кому-то другому, в чужой клан! Главком уже привязался к Милане и был не согласен расставаться с родственницей. Он пообещал себе обязательно оспорить решение Мудрейшего, если до этого правда дойдёт дело. А вот Мудрейшему очень понравились чувства, что он сейчас считывал с семьи. Схлопотали, будьте добры — получите и цените то, что имеете, особенно своих близких. Он понаблюдал за тем, как Риарден судорожно сглатывает, уставив глаза в пол, а Луар рычит и сверлит того злобным взглядом. И как Даар скрипит зубами, сдерживаясь изо всех сил, ведь ему такое решение тоже точно кость в горле. Мудрейший улыбался и ни капельки не сомневался, был абсолютно уверен в собственных чувствах, понимая, что родственники сейчас с лёгкостью считывают эту его уверенность, разливающуюся по всему кабинету. Считывают и принимают за решимость обязательно выполнить угрозу отдать малышку. Только вот старый опытный политик немножечко схитрил, ведь на самом-то деле он был уверен, что никогда и никому родного детёныша не отдаст, и что его семья в конце концов со всем справится. Мудрейший вновь окинул взглядом притихших членов семьи, кивнул, удовлетворённый увиденным, и заявил, что раз уж с семейными делами покончено, следует и о делах государственных подумать. Он включил связь с Ирвалом, который ожидал уже больше получаса, и вывел изображение на большой экран. — Ну наконец-то! — натянуто улыбнулся с экрана Ирвал. — Я уж подумал, что вы передумали. — Извините, майген, у нас тут были срочные непредвиденные обстоятельства, — Мудрейший многозначительно покосился в сторону сыновей. — Итак, о чём вы так настойчиво хотели с нами всеми поговорить? — Мирного космоса присутствующим! Мудрейший, кстати у вас устаревшая информация, я теперь лейтген. Но это почти не относится к делу... могу ли я говорить открыто? — Поздравляю с повышением, лейтген, и мы внимательно вас слушаем. Можете говорить спокойно, этот канал связи полностью безопасен, — ответил Мудрейший, ведь он снова воспользовался шифратором. — Ну что же, тогда к делу, — начал разговор Ирвал. — Работая совместно с вашими сыновьями, мы уже не первый месяц отслеживаем калаврианцев, и вот наконец-то нам улыбнулась удача... Из рассказа лири выходило, что буквально пару недель назад калаврианцы вновь прибыли в главный порт ГТА на судне, замаскированном под торговое. Продали на аукционе около сотни редких, очень юных рабынь. Ещё на нескольких рабынь ими были оформлены дарственные на имя хозяйки "Сладкого дома". В настоящий момент калаврианцы находятся в гостях у мадам Алко. Удалось выяснить, что она снова собирается лететь вместе с ними, а с собой заберёт нескольких рабынь в возрасте, из тех, которые больше не пользуются спросом у клиентов. Предположительно, обратный маршрут калаврианцев к себе на базу будет проходить через космическую систему химер... — ...послушайте, Мудрейший, — продолжал говорить лири. — Я, конечно, простой лейтген, но в силу обстоятельств и особой секретности, уполномочен поговорить с вами неофициально. Наши власти, так же как и химеры, желают приструнить калаврианцев, — от них в секторе одни неприятности — торговля запрещённым оружием и веществами, да и корабли пропадают без следа — их рук дело. Как вы смотрите на то, чтобы совместными усилиями разобраться с ними? Пока что потихоньку. Пусть это будет не вторжение, а масштабный полицейский рейд против нарушителей закона? Мудрейшему это было только на руку, и весьма кстати. И, если всё получится, калаврианцы станут ещё одним козырем для Совета, когда придёт время Даара делать старейшиной, а Рема главкомом. — Это просто замечательное предложение! Пожалуйста, передайте вашим, что мы согласны. Что сам Мудрейший, лично, готов оказать полное содействие в столь важном мероприятии по поддержанию безопасности в секторе, — довольно, но совершенно серьёзно произнёс хитрый политик, опять предпочитая принять единоличное решение сразу за весь Совет. — Ну что же, тогда ожидайте дальнейшие детали операции по секретному каналу! Будем рады работать вместе! Не смею вас больше задерживать! Обрадованный лири уже было собрался отключаться, но его окликнул Луар, решив воспользоваться случаем и узнать, как обстоят дела у Алаври. Самец под воздействием ложной ахи уже почти успокоился и мог говорить вполне нормальным голосом. — Ирвал, погоди, расскажи, как Алвари? Он всё же чувствовал свою ответственность за то, как сложится жизнь самочки, даже несмотря на то, что уже передал девушку в очень надёжные руки. Лири вопросительно посмотрел на Мудрейшего, ничего, что это личные разговоры, и тот с улыбкой развёл руками — ну хорошо, давайте, раз надо. — Лааадно, — Ирвал хохотнул. — Докладываю: моя Алаври стала похожа на ураган, в режиме торнадо готовится к брачному ритуалу. А недавно решила, что ей срочно надо получить образование, пришлось нанять нескольких студентов в качестве учителей. А в будущем она планирует вступить в партию "Жизнь без рабства". Не знаю, чем я так провинился перед вселенной, но она меня явно решила наказать, послав в жёны эту неугомонную женщину! Глаза лири смеялись, и сам он светился от счастья. Луар порадовался тому, что Алаври так быстро адаптируется в новой жизни и уже поняла, что ей нужно, и даже построила план действий на ближайшее будущее. Да и друг был счастлив, что тоже радовало Луара. — Ну что же, я очень рад за вас. Передавай невесте привет, — попрощался с другом Луар. — Хорошо, всем мирного космоса! Мудрейший, ещё раз вам спасибо, — Ирвал на прощание махнул рукой и отключился. — А кто такая Алаври? — моментально полюбопытствовал Мудрейший у сына, едва погас экран. Луар кратко рассказал о выкупленной им рабыне, а дальше они начали обсуждать предстоящую операцию. Конечно же, окончательный план действий после согласуют с дружественной стороной, но иметь общее представление нужно уже сейчас, решить, какие корабли привлечь к операции и как это сделать незаметно, чтобы не беспокоить Совет раньше времени. *** Милана лежала в белоснежной палате на кровати, застеленной кипенно-белым постельным бельём, и умирала от скуки. Листать новостную ленту и слушать лекции по устройству быта и традициям химер ей надоело, а смотреть кино она больше не могла. Страшно хотелось выйти на улицу и прогуляться, но увы — лечащий врач строго-настрого запретил вставать. Подниматься разрешалось разве только в туалет, но и то в сопровождении медбрата, который скорее носил её на руках, чем вёл. Надоело. Милана решила, что сейчас вполне справится сама. Чувствует она себя вроде сносно, ну за исключением слабости, и того, что ноет горло, и трудно дышать. Значит, и дойти до туалета сможет. Но увы — встать удалось с трудом. Тело её практически не слушалось. Голова закружилась, в глазах поплыло, ноги подкосились, и она упала, распластавшись рядом с кроватью. Было обидно. Предательская слабость расплывалась по телу. Хорошо ещё, что её отключили от аппарата, помогающего дышать. Она кое-как перевернулась на спину и осторожно, медленно вздохнула. Запахов девушка тоже не чувствовала. Злые слёзы обиды вскипели на глазах. Снова чувствовать себя беспомощной — отвратительно. Сразу вспомнились месяцы, проведённые в больнице после аварии, и то, насколько беспомощной и зависимой от медперсонала она была. От надвигающейся истерики её спасло появление медбрата, вскоре принесшего в палату обед. Её подняли с пола и осторожно положили обратно на кровать. И строго велели больше не вставать самостоятельно, прямо отругали совсем как маленькую, — обидно, даже в туалет расхотелось. А после обеда она снова лежала, скучала и бессмысленно пялилась в окно. Снаружи на плацу бесконечным строем пробегали кадеты, разминаясь, а затем возвращались обратно чётким строевым шагом, печатая сапогами каждое движение. Ещё в окно виднелся краешек леса, и было видно, как от лёгкого ветра колышется листва на деревьях вдали. И это всё. Снова ничего не происходило, казалось, будто все о ней позабыли и никому она больше не нужна. Вдруг раздалось едва слышное шипение открывшейся двери. Девушка повернула голову на звук, и радость затопила её: — Хэл, я так рада тебя видеть! — прохрипела она и поёжилась от скребущих звуков собственного голоса. Говорить было трудно, так же как и дышать, — яд арахны сильно обжёг дыхательные пути, добравшись до лёгких. Нейротоксин так же подействовал на нервную систему и вызывал длительный паралич, последствия которого ощущаются до сих пор. Именно поэтому она пока не может полноценно двигаться. Врачи обещали, что скоро Милана поправится, ведь лечение идёт очень хорошо, и говорили, что самое страшное уже позади, просто нужно потерпеть ещё несколько дней. От дверей к ней с улыбкой шёл Хэл Ай'Рос. Девушка чувствовала, что он рад встрече, и её плохое настроение вместе с апатией мигом улетучились. — Привет. Как твоё самочувствие? — спросил мужчина и присел на стул рядом с кроватью. — Выглядишь значительно лучше. В прошлый раз, когда тебя видел, ты была совсем синяя и почти не дышала. — Хотелось бы ещё лучше выглядеть, желательно — как раньше... а самочувствие — чувствую не выдержу, убивает скука, — пожаловалась Милана. — Не переживай, скоро поправишься. А от скуки мы что-нибудь придумаем, — пообещал Хэл. — А пока, не хочешь ли о чём-нибудь поболтать по душам? Врач всё равно сказал, что тебе необходимо разрабатывать голосовые связки. Милана задумалась. Очень хотелось обсудить тот злосчастный разговор, ставший всему причиной, но такие дела лучше решать самой. А вот то, что пережила при нападении паука, обсудить с психологом можно. Ведь страх, поселившийся в душе, никуда не ушёл, и спать нормально она не могла. Так они проговорили почти три часа. Хэл внимательно слушал, задавал вопросы и снова слушал, наблюдал. Говорил, слушал, сопереживал. Сопереживал слишком сильно, совсем не так, как должен врач. Он отметил, как сильно эта, и без того хрупкая, крошечная девушка, похудела и стала чуть ли не прозрачной. Впервые за много лет Хэла накрывали инстинкты. Хотелось разодрать в клочья тупых щенков Мудрейшего — это ведь их вина, он чувствовал. Они что-то ей сказали или сделали, но она не говорит, не хочет. Он старательно держал себя в руках и улыбался одним ртом, пряча от Миланы свои чувства - только взбешённого взрослого самца ей ещё и не хватало. В руках держать себя он умел, прекрасно осознавая, что инстинкты и никакая агрессия сейчас неуместны. Самочке этой нужно помогать совсем иначе, умом, а не кулаками, но как бы в процессе терапии он не пытался вывести на разговор о причине, разузнать, как и что случилось, она уводила тему в сторону страха перед пауками. Произошедшее точно было связано с щенками Мудрейшего, но девушка упорно не желала говорить. В итоге Хэл сдался и с улыбкой завершил сеанс. — Думаю, на сегодня достаточно, мы отлично поработали. Ещё парочка встреч и вообще избавимся от боязни пауков, ты их даже полюбишь, — пошутил он. — Давай-ка я забегу к тебе завтра утром, а чтобы пока не скучала, поищи в сети книгу «Моё сознание — мой мир». Немного занудная, но тебе точно пригодится. — Спасибо, Хэл, обязательно почитаю. И за то, что проведал, тоже спасибо, а то боюсь, я ещё не скоро смогу выходить. — Не переживай, Милана. Обязательно навещу тебя завтра. И все навестят — врачи обещали разрешить посещения. Ну давай, моя хорошая, — тепло попрощался Хэл. Он встал со стула, наклонился к девушке, и та доверчиво к нему потянулась, подставляя щёку для прощального поцелуя. Хэл нежно коснулся губами девичьей щёчки, вдохнул её аромат и чуть ли не выбежал из палаты, чувствуя себя конченным извращенцем. Ему хотелось, чтобы девушка стала его и больше ничья. Подхватить на руки хрупкую, почти прозрачную малышку и унести, спрятать. А щенков Мудрейшего послать в чёрную дыру, раз вдвоём не смогли уследить за одной девочкой. Какая им женитьба, когда самим нужна нянька, которая научит, как быть мужчиной и ухаживать за женщиной. Но он не мог так поступить. Чувствовал, как тепло к нему относится Милана, и как рада его видеть, но это же просто симпатия. И зачем вообще малышке такой старик, как он... Врачи сдержали обещание, и следующий день стал днём посещений. Хэл появился сразу после завтрака, и они снова болтали, уже даже не столько о страхах и пауках, а обо всём на свете. Удивительно, но с ним никогда не было скучно, и темы для разговоров никогда не иссякали. И это было взаимно — только через пару часов док спохватился, что, оказывается, уже полчаса как должен был быть на важном совещании, и поспешно умчался, снова мило смутившись при поцелуе в щёчку. Ближе к обеду пришёл Луар — видимо, от врачей услышал, что пациентка жалуется на скуку, и прибыл уже подготовленным — где-то достал самые настоящие земные игральные карты и шахматы, и стал развлекать ими. Играл он так себе, если не сказать хуже, но улыбающейся Милане было очень приятно такое трогательное внимание — это ведь ради неё он так расстарался, даже попытался научиться играть в совершенно неизвестные ему игры. За игрой они разговаривали, он рассказывал забавные истории из их детства с Реном и Риарденом... а потом собрался с духом и попросил прощения за этот ужасный случай. Умолял простить, что его не оказалось рядом, когда был нужен, что не смог защитить. Луар действительно чувствовал себя виноватым, но от службы никуда не денешься. В тот день он помогал Даару инструктировать кадетов-выпускников, которых планировали привлечь к операции отслеживания калаврианцев на территории их космического пространства. С командующим базы уже было всё обговорено, тот дал согласие и решил, что участие в патруле зачтётся кадетам в качестве выпускного экзамена. Мудрейший заглянул во время тихого часа. Поцеловал по-отцовски в лоб, сел рядом с кроватью, погладил по волосам и тихо, усыпляюще замурлыкал — видимо, врачи нажаловались, что пациентка слишком активна, не слушается, не спит нормально по ночам, и даже пытается вставать с постели сама, хотя ноги её пока не держат. Ушёл, только когда Милана под тихое мурлыканье заснула сладким сном младенца. И проспала почти до вечера, а после ужина к ней ещё заглянули Злата с Дааром. Девушки сразу принялись болтать, а главком сначала сидел тихонько в сторонке, но потом собрался с силами и тоже начал извиняться, что не смог защитить, не уберёг, и так далее. Было видно, что он страшно переживает, и девушкам в итоге даже пришлось его успокаивать. Следующие дни были похожи на этот. Милана потихоньку приходила в себя, начала немного вставать, и теперь могла принимать посетителей не только лёжа. Её навещали все. Все, кроме Риардена, что, впрочем, в силу сложившихся обстоятельств, было понятно. Милана радовалась всем, но сейчас ей больше всего не хотелось отпускать Хэла. Когда утренний сеанс заканчивался, ей становилось грустно. Этот огромный и такой приятный самец понравился ей сразу, ещё на курорте, но только сейчас она это осознала с пугающей ясностью. А его взаимная радость при встрече, и удовольствие от общения, его смущение, говорили женскому сердцу всё. И в голове Миланы родилась интересная мысль... Раз Риарден не хочет с ней отношений, и вообще их друг другу навязал Мудрейший, то почему бы не освободить этого вредного самца от навязанных обязательств и не сделать предложение Хэлу? Законы химер такое позволяют — уроки обществознания не прошли для Миланы даром. А что, неплохая идея, но сначала нужно поточнее узнать, как правильно поменять одного мужчину на другого, с юридической точки зрения. Да, заменить бы его, и всем бедам конец! Идея была замечательной, но непонятным образом навевала грусть и неприятие. Милана совершенно себя не понимала — это же правильно, отпустить нелюбимого, расстаться с тем, кто не мил, кого насильно навязали? Тогда почему она не может просто взять и забыть этого непонятного, который то как ледяная глыба, пышущая равнодушием, то напротив злится, бесится и ненавидит. Хотя он вроде и заботился, и переживал, но потом сказал, что... Но может, полностью отпускать и не нужно, может, они смогут быть счастливы просто в качестве родственников?