Химеры

Со своими мужчинами девушки виделись не так часто, как хотелось бы — служба. Злата была относительно счастлива с главкомом, насколько это было возможно без Рена. Злата очень скучала по нему, но Даар это чувствовал и старался почаще быть рядом. А вот Милана была обеспокоена поведением Риардена — он снова избегал её. А ведь после похищения на шаттле, казалось, стало лучше — был рядом и даже заботился! А сейчас держится на почтительном расстоянии, даже когда свободен от службы. Когда он случайно оказывался ближе, Милана чувствовала ураган чужих эмоций. Его непонимание, злость, обиду и недоверие. Весь спектр страхов и сомнений, что сжигали мужчину изнутри. Луар такого поведения побратима не одобрял, но и не лез с советами, предоставив возможность Риардену самостоятельно разбираться с собственными демонами. А вот с Луаром у Миланы было всё хорошо. Он тоже был занят по службе, но старался вырваться к ней при любой возможности, а чтобы она не скучала в ожидании, показал самочке, где находится женский малый спортивный зал, от чего Милана пришла в восторг. Ведь теперь она снова сможет заняться танцами, проводя время в ожидании их возвращения на Ниазис. Луар, как только мог, старался радовать самочку приятными мелочами — то необычных цветов подарит, то угостит странным, но особенно вкусным местным фруктом. Ему очень нравилось наблюдать, как Милана танцует, ведь таких танцев он никогда раньше не видел. Заметив интерес, Милана предложила ему поучиться вместе потанцевать плавный танец со странным земным названием "вальс", и мужчина тут же согласился, радуясь как ребёнок. Но как бы девушка не пыталась отвлекаться от мыслей о Риардене, они упрямо возвращались. Она не понимала, чем заслужила подобное обращение и почему вызывает у мужчины такой шквал эмоций. За эти дни она окончательно разобралась в себе и поняла, чего хочет. Раз уж волею высших сил она получила в женихи сразу двух красавцев, то глупо не воспользоваться возможностью построить хорошие отношения, завести семью и детей. Ну, а то что нет любви, как в художественных фильмах — не беда, любовь ведь разная бывает. Фундаментом для отношений может стать взаимное уважение и забота, а привязанность приходит со временем, и превращается в самую настоящую любовь, гораздо сильнее и крепче той простой и примитивной первоначальной влюблённости, которую на Земле зачастую принято именовать "любовью". И вот, как-то раз, прогуливаясь по тропинке, ведущей в лес вдоль ангаров, собирая цветы и травы с пушистыми кисточками, из которых плела венок, Милана увидела впереди Риардена, идущего по лесу. Не долго думая, девушка надела на голову готовый венок и пошла следом. Решилась поговорить с ним прямо сейчас и наконец-то выяснить их отношения. Мужчина шёл медленно, о чём-то задумавшись. И девушке впервые в жизни захотелось уметь читать чужие мысли, чтобы понять, что так тяготит её будущего мужа. Она старалась держаться позади и идти как можно тише, хотя была больше чем уверена, что Риарден её уже давно заметил. А ещё Милана понятия не имела, как начать разговор, и чувствовала себя растерянной, но упорно шла за мужчиной. В голове от волнения путались мысли, как ни старалась девушка их упорядочить и придумать хотя бы пару фраз, чтобы завязать разговор на нужную тему. Риарден шёл, утопая в своих мыслях, пытаясь справиться с рвущими на части чувствами и подспудным страхом нового разочарования от зарождающихся отношений с самочкой. Той самой, что сейчас шла за ним следом и волновалась, чего-то боясь. Он заметил её практически сразу и решил отвести в своё любимое место недалеко от базы. Там было красиво, спокойно, она будет первой и единственной, кому он покажет это место. Правда, почему он делает это — не понимал. А ещё он надеялся побороть в себе все негативные эмоции вместе со страхами, что преследовали его с первой встречи с Миланой. В конце концов, Арэя права, так же как и Луар. Нужно отпустить прошлое и дать себе шанс на счастье. За последние дни, что он наблюдал за самочкой, понял, что она другая, не такая, как его первая любовь. Милана чистая и светлая. В ней нет притворства, она просто не умеет врать. Все чувства самочки написаны на лице, и даже не нужно считывать эмоции. Место, в которое пришёл Риарден, заставило Милану замереть на месте от восхищения. Скрытый буйной зеленью крошечный водопад с заводью чистой, прозрачной воды в окружении деревьев, так похожих на земные плакучие ивы. Вот только листва на деревьях была странного цвета. Белая окантовка по краям листьев переходила в светло-розовый, а самая серединка становилась насыщенно нежно-розовой. Под ногами стелился ковёр из мелких фиолетово-лиловых колокольчиков на длинных стеблях с зелёными широкими листьями. То тут, то там виднелись белые свечки цветов на толстых стебельках, напоминающих цветущий каштан, только с более мелкими и пышными цветочками. По всему зелёному ковру среди цветов россыпью жёлтых солнышек с большими пышными шапками, в разы больше, чем земные, цвели цветы, похожие на одуванчики. Риарден стоял под "ивой" и наблюдал за реакцией Миланы, за её восхищением. Ей нравилось это место, и её восторженные эмоции принесли самцу удовлетворение. Он обнаружил это место случайно, когда ещё был кадетом, и никому никогда его не показывал. Риарден приходил сюда, когда хотел побыть один, сбегая от братьев. Это место было словно убежище и дарило покой и умиротворение. Милана идеально вписывалась в красоту поляны, как будто была её частью. С этим странным венком из травы и цветов на голове, в лёгком светлом платье, она была похожа на богиню леса — нимфу из земной мифологии. Воздушная, нежная и такая юная. Необыкновенно красивая. Самочка как будто светилась изнутри. Риарден залюбовался ей и тихо спросил: — Нравится? Она перевела на него восхищённый взгляд и так восторженно улыбнулась, что у него сердце замерло, а потом пустилось вскачь. — Очень! Мужчина скупо улыбнулся уголком губ, продолжая наблюдать за самочкой и ждать, когда первый восторг утихнет и та скажет, зачем за ним пошла. Но взгляд девушки уже прикипел к Риардену. Он так странно смотрелся, стоя под деревом на этой поляне, в военной форме, наглухо застёгнутой по уставу и с прямой спиной. Но в то же время казался таким расслабленным, даже добродушным, что она пожалела, что нет с собой планшета, чтобы запечатлеть ту строгую красоту мужчины, что лишает её покоя. Набравшись храбрости, девушка выпалила: — Я хотела с тобой поговорить. — О чём? — Риарден вопросительно приподнял бровь. Краска смущения залила лицо девушки, но она всё же продолжила: — О наших отношениях, — и совсем смутившись, пунцовея, умолкла, глядя на то, как Риарден напрягся и сменилось его выражение лица, как холодеет взгляд. А ведь секунду назад он смотрел можно даже сказать рассеянно и тепло, что странно для него. И даже улыбался уголками губ, глядя, как она восторгается красотой поляны. Отношения?! Риардена как будто ударили под дых. Он почувствовал, как внутри всё леденеет. К такому разговору самец был не готов ещё. Он не знал, что ей ответить. И то, что он ей всё же сказал, окидывая самочку ледяным взглядом, повергло в шок не только её, но и его самого: — А не о чем говорить. На собрании Совета Старейшин ты была и всё слышала сама. Отец хотел, чтобы я женился. Я согласился, тем более, что лучшей партии, чтобы остаться в семье, мне не найти. Да и брат в качестве сосупруга меня более чем устраивает. На этом всё — когда подрастёшь обсудим вопрос спаривания и размножения. Говорил мужчина холодно, спокойно, и так же смотрел на неё. Такой ответ для Миланы был пощёчиной, и в душе разлилась огненная лава боли. Больше говорить было не о чем. Ей оставалось только с достоинством удалиться. Стараясь сохранить хотя бы внешнее спокойствие, она развернулась и двинулась прочь с поляны по своим же следам. О том, что мужчина считал все её чувства, она думать не хотела. И как только за спиной сомкнулись первые исполинские деревья, скрывая девушку от взгляда мужчины, Милана, сжигаемая болью обиды, бросилась бежать, сама не зная куда. Глаза застилала пелена слёз, хлынувших из глаз. Так вот кто она для него — всего лишь предлог, чтобы остаться в семье, и племенная кобыла для получения элитного потомства! Хотя чего вообще она хотела от мужчины, которому её просто навязали? Дурочка, размечталась о семье, в которой если уж не будет любви, то хотя бы будет забота и уважение. Вот, получила, распишись и закатай губу обратно! От слёз всё вокруг расплывалось, но Милана продолжала бежать, захлёбываясь рыданиями. Больно дёрнув за волосы, венок сорвало с головы веткой какого-то кустарника. Местность она уже не узнавала, видимо, где-то свернула не на ту тропинку. Да и к тому же поваленных деревьев на пути не помнила, а тут огромное дерево преграждало тропинку. С разбегу девушка его перепрыгнула, но только приземлилась уже не на землю, а в густую белую паутину. Милана отчаянно забарахталась, не понимая, как вообще попала в такую мерзкую гадость. И чем больше девушка пыталась вырваться, тем сильнее увязала в липкой густой массе. Странный громкий шипящий стрёкот заставил девушку содрогнуться от страха. Продолжая истерично всхлипывать, она повернула голову на звук и зашлась криком ужаса. На неё спускался сверху гигантский лохматый паук на длинных лапах, приглушённого цвета окружающей растительности, переходящего в чёрный. Огромные жвалы раскрывались, не предвещая ничего хорошего. Девушка забилась в паутине ещё сильнее, уже ничего не соображая от панического ужаса. Её крик перешёл в отчаянный визг, уходя в ультразвук и распугав птиц с ветвей деревьев. Из паука прямо в лицо брызнула какая-то резко пахнущая дрянь. Носоглотку будто обожгло, и показалось, что гланды с языком распухли. Дышать стало невыносимо трудно. Крик превратился в хрип, сознание помутилось, и через несколько секунд свет резко померк. *** Риарден пришёл в ужас от собственных жутких слов, что сорвались с его губ. Он увидел, как Милана побледнела, а выражение лица стало замкнутым и холодным. Полоснувшую её боль он почувствовал как свою собственную. В том, что произошло на совете, она не виновата. Маленькая самочка вообще не виновата, ни в чём. Виноват — он, во всём. Нахлынуло знакомое чувство ненависти и отвращения к самому себе, вперемешку со жгучим стыдом. Какой бездны он наговорил гадостей? Вот придурок! Но может, и к лучшему это. Поймёт теперь, какое он чудовище, и станет держаться на расстоянии, не позволит испортить и её жизнь тоже, как он испортил собственную. Женский крик словно разрезал привычный шум джунглей, заставив вспорхнуть испуганных птиц с ветвей деревьев. Самец похолодел, поняв, что этот визг его самочки, и кинулся в ту сторону, откуда доносился отчаянный визг Миланы. Он уже догадывался, что случилось — сейчас сезон пауков. Арахны, бездна их поглоти, просыпаются и выползают из своих нор после сезона тропических ливней. Эти твари сейчас очень голодны. Обычно они не опасны, если, конечно, не сходить с тропинок и по глупости не залезть прямо к ним в паутину, но сейчас... и вообще, она же убежала, вряд ли соображая куда! В голове у Риардена билась только одна мысль — лишь бы успеть! И он мчался на пределе своих возможностей. Перепрыгивал через огромные корни деревьев. Только бы не опоздать! Но крик самочки прекратился, и у Риардена сердце от ужаса пропустило пару ударов. Инстинкты взвыли, и на глаза опустилась кроваво-алая пелена. В глаза бросился венок Миланы, висевший на ветке усыпанного мелкими фиолетовыми цветами кустарника. Значит, он правильно бежит и скоро будет рядом с самочкой. Как Риарден оказался рядом с поваленным деревом, он уже не помнил. Арахна, нависавшая над самочкой в паутине, от удара отлетела на несколько метров, скрывшись в кустах, когда Риарден с разбега врезал ногой по корпусу гигантского паука. Самец приземлился рядом с паутиной, в которой висела неподвижная самочка. Он с облегчением выдохнул, ощутив, что Милана жива, но при виде её мертвенно-синих губ осознал, что та успела вдохнуть яд арахны. Было начавшие успокаиваться инстинкты снова взвились. Выхватив боевой кинжал из ножен, что крепились к ремню на поясе брюк, мужчина принялся судорожно кромсать паутину, освобождая Милану. Липкая густая масса была достаточно прочной и не желала просто так отдавать свою жертву. Проклятая паутина липла к рукам, одежде, кинжалу, страшно мешая и тратя последние драгоценные секунды, но панике он не поддавался и старательно боролся с липкой гадостью, постепенно освобождая девушку. За спиной захрустели кусты, послышалось злобное шипение со стрёкотом, и Риарден резко обернулся, готовясь отразить нападение. Это взбешённая хозяйка паутины пришла в себя и, брызжа своим парализующим ядом, ринулась на непрошенного гостя, желавшего украсть её законную добычу. Риарден хищно зарычал, обнажая клыки, и бросился навстречу арахне. Тварь привстала на задние лапы, угрожающе шипя, но самец с разбегу подпрыгнул в нескольких шагах от неё, занося над головой кинжал. Клинок вонзился точно в голову, прямо между пучками многочисленных глаз арахны, и умирающая тварь, мелко дрожа всеми лапами, рухнула на землю. Риарден выдернул кинжал из головы паука и, вытерев лезвие об брюки, рванулся обратно к самочке. Милана уже почти не дышала, окончательно посинев — Риарден едва слышал её дыхание. Яд местных арахн очень силён, и противоядие необходимо ввести в первые полчаса после отравления. И это здоровому самцу химеры, что уж там говорить о крошечной земной самочке! Он уже ничего толком не соображал, когда наконец-то ему удалось избавиться от паутины и вытащить Милану. Инстинкты накрывали, рвали его на кусочки, а тело мелко потряхивало от напряжения. Он подхватил умирающую самочку на руки, прижал к себе и сломя голову побежал в сторону базы. *** Врачи не могли добиться внятного ответа от сына Мудрейшего, пытаясь забрать самку из его рук и распыляя ему в лицо успокоительное из экстракта ложной ахи. — Что произошло!? — Командор, отпустите самочку, ей нужна помощь! — Она почти не дышит, немедленно положите её на каталку и идите рядом, раз не можете разжать руку! Риарден ничего не соображал, он лишь крепко вцепился в самочку и скулил, словно щенок. Не понимал, как он оказался в этой белоснежной комнате, полной химер в белых костюмах, не понимал, почему и зачем они пытались забрать ЕГО САМКУ. Наконец, успокоительное немного прояснило сознание, и он разжал пальцы, отдавая Милану врачам. Её сразу куда-то унесли, а Риарден, схватившись за голову, опустился на пол, там же, где стоял, и застонал. Осознание произошедшего волной ужаса прокатилось по нему, оседая по позвоночнику ледяными каплями пота. — Командор, соберитесь!! Нам срочно необходимо узнать, что случилось, чтобы подобрать ей правильное лечение. Риарден поднял голову, чтобы посмотреть на того, кто к нему обращается, и встретился обезумевшим взглядом с карими глазами врача. Доктор сидел рядом на корточках, ожидая ответа. Вопрос дошёл до замутнённого сознания самца, и с трудом ворочая языком, Риарден пробормотал: — Арахна... королевская. Яд... попала в паутину. Я ничего не смог... Доктор поспешно кивнул склонившимся над ними врачам, — те сразу умчались, после чего снова обратился к Риардену: — Нет, замечательно, напротив, вы всё смогли и всё успели. Вы молодец, запомнили точный вид паука, и это сбережёт драгоценное время. Не переживайте, мы немедленно введём противоядие от яда королевской арахны. Прогноз будет скорее благоприятный. Я немедленно отправляюсь к пациентке, а вы пока посидите здесь, вами займутся через пару минут. Риарден уже никого вокруг не видел и не слышал. Всё, чего ему сейчас хотелось, это чтобы врач вернулся с хорошими новостями. Самец вздрогнул, когда ему в лицо снова брызнули успокоительным лекарством. Он резко вскинул голову в сторону потревожившего его существа. Рядом на корточках с баллончиком в руке сидел медбрат. — Командор, я сейчас помогу вам подняться и отведу в смотровую. Вас нужно осмотреть. Риарден с трудом понимал, чего от него хочет медик и зачем вообще это нужно, но согласно кивнул. Ему вообще сейчас было всё равно, что с ним будут делать, все мысли занимала Милана. Главное, чтобы ей помогли. Медбрат помог подняться с пола и отвёл в смотровую. Помог раздеться и лечь в лечебно-диагностическую капсулу: "Отсутствие физических повреждений, незначительные царапины и порезы. Отсутствие симптомов отравления. Общее шоковое состояние организма, вызванное неизвестными психологическими факторами. Рекомендации: снотворное, отдых, а далее повторная диагностика." Медбрат перепроверил данные в планшете и, недолго думая, активировал режим восстановительного сна. Хуже точно не будет, пусть пациент отдохнёт и придёт в себя. *** Мудрейший, сидя в кресле за рабочим столом, уже несколько минут созерцал застывшего возле дверей кабинета бледного кадета, который не мог вымолвить ни слова от страха. — Немедленно доложи, что случилось, — уже второй раз озвучил спокойным тоном приказ Мудрейший. — Обещаю, за плохие вести не казнить. Выкладывай всё как есть, даже если собираешься сказать, что создатели вернулись и атакуют наши планеты. Что за напасть такая? Неужели добродушный Мудрейший настолько ужасен, что кадет от страха замер памятником и глаза от пола поднять не может? Наверняка снова какая-то глупая ерунда, что-нибудь на базе сломали или потеряли, и вот боятся-трясутся. Терпение Мудрейшего таяло, вообще-то у него куча важных дел. Совет за эти дни, что он отсутствовал, уже чуть ли не плешь проел, требуя личного присутствия на Ниазисе. Как оказалось, удалённое управление системой совет не устраивает. Быстрее. Глупый щенок должен немедленно подчиниться сильнейшему самцу! Мудрейший надавил своей силой, и кадет мелко задрожал, закрыл от страха глаза и выпалил: — Королевская арахна! Напала на самочку! Командор принёс самку!! В лазарет!! Ещё живая! Под конец этой сбивчивой речи кадет был бел как снег, и пот катился мелкими капельками по вискам и спине. Он панически боялся Мудрейшего, который сверлил его пристальным взглядом. Откуда взялся этот страх, Мудрейший не понимал, и использовать на щенке свою силу ему не нравилось, но пришлось, иначе не добился бы и этого невнятного бормотания. Впрочем, то, что промямлил кадет, было абсолютно непонятно. — Про какую самку ты говоришь и о каком командоре? — Почти ласково спросил Мудрейший и, сжалившись над щенком, убрал давление силы. — О командоре Ар'Ро и его самочке... — Голос щенка сошёл на шёпот. Мудрейшего словно ледяной водой окатил страх за детей. — Как зовут их лечащего врача? — Приказным тоном рыкнул Мудрейший, облокотившись кулаками на стол и приподнимаясь в кресле. — Свэн Ра'Ам, — чуть ли не в обморочном состоянии прошептал кадет. — Немедленно найди командора Луара Мо'Ора и передай, что я жду его в лазарете, — уже мягче отдал приказ Мудрейший, видя, что щенок ещё немного и упадёт в обморок. — Давай, кадет, держись на ногах, героем у нас когда-нибудь станешь, а может, даже и главкомом. Выполнять приказ, бегом! Кадет на ватных ногах вывалился из кабинета, и дальше было слышно, как сорвался на бег. Теперь Мудрейший понял, почему щенок его так боялся. С подобной новостью надо присылать взрослого опытного бойца, который сможет постоять за себя и обезвредить перекрытого всплеском инстинктов родителя. Хорошо, что его детьми занимается сам главврач местного лазарета, мелькнула мысль у Мудрейшего. Он спешно выключил моноблок, сунул во внутренний карман кителя планшет и, закрыв кабинет, поспешил к лазарету. Внутри всё сжималось от переживаний за детей. Инстинкты стремились вырваться на свободу, но Мудрейший за столько прожитых столетий неплохо научился себя контролировать, пусть иной раз и прорывало. В мозгу зудела куча вопросов — что же произошло? Как Милана оказалась в лапах арахны, да и откуда рядом с базой пауки? Королевские арахны самые опасные. Среди своих сородичей они самые ядовитые, да и самые разумные, насколько это возможно для насекомого. Все остальные виды арахн немного мельче и имеют другую окраску, и не такие ядовитые. На них постоянно выводят рейды для тренировки кадетов-выпускников. Тут ближайшие двадцать километров не должно быть ни одной арахны! Хотя в сезон ливней на арахн не ведут зачистки. Сезон пауков только начался... бездна, так могут пострадать и другие. А ведь в джунглях ещё есть маленький народец экки, те небось вообще сидят, закрывшись в своих домиках от страха! Мудрейший, недолго думая, набрал на аторе главкома базы и распорядился немедленно провести зачистку прилегающей территории. Как не вовремя случилась беда в его семье! Ведь утром поступили такие хорошие новости из отдела интехов. Специалистам наконец-то удалось подобрать подход к древнему компьютеру создательницы Альрии. Интехи доложили, что полностью расшифровать диск смогут примерно дней за пять, плюс-минус пара дней. Ладно, это через несколько дней, а сейчас главное, чтобы с детьми было всё хорошо... Задумавшись, Мудрейший и не заметил, как дошагал до лазарета, давя бунтующие инстинкты родителя. И тут же, возле дверей, приземлился взволнованный Луар, встряхнул крылья и сложил их за спиной. Сын был бледен и растерян, на висках выступили капельки пота. Видно, что он тоже борется с инстинктами. — Отец, что произошло? — взволнованно спросил Луар. — Я сам пока толком ничего не знаю. Идём, спросим у главврача, — как можно спокойнее ответил Мудрейший. Ради семьи он должен держать себя и свои инстинкты в узде, ведь два слетевших с катушек самца натворят бед. Да и репутацию надо беречь, всё-таки Мудрейший — правитель, как ни как. И если Луару за молодостью лет подобный срыв простят, то Мудрейшему вряд ли. Луар пропустил отца вперёд в раскрывшиеся перед ними автоматические двери и зашёл следом. Как и все лечебные заведения, этот лазарет был стерильно белым и светлым. Медперсонал сновал по своим делам в белых костюмах, и даже обувь была белой. Луара передёрнуло от такой белизны, навеяв воспоминания о доме для сирот, где они с братьями жили, пока их не усыновил Мудрейший. Там были такие же белые стены и так же пахло средством для дезинфекции. Такие места всегда навеивали не совсем приятные воспоминания, заставляя нервничать. А на данный момент лазарет добавил нервозности к переживаниям о брате и жене. И только сдержанность отца заставляла самца из последних сил держать под контролем эмоции и инстинкты. Луар решительно не понимал, как отцу удаётся оставаться таким спокойным.