Химеры

Риарден с лёгкостью достал билеты на мюзикл, да ещё и на балкон, в VIP-ложу - кто же откажет сыну Мудрейшего? Сейчас он стоял на улице, у главного выхода из фойе курорта, прямо напротив дверей лифтов, ожидая, пока спустится Милана, и рассматривал собственное отражение в панорамном окне. В руках Риарден крепко сжимал букет дорогих цветов. Он чувствовал себя абсолютно нелепо в этом странном парадном костюме земной моды, да ещё и с бабочкой на шее, которая, казалось, была создана лишь с одной целью - медленно, но уверенно придушить любого безумца, рискнувшего её надеть. Ещё немного, и ожидание грозило превратиться в пытку, но наконец Милана вышла из лифта, в компании со Златой, и Риарден замер, рассматривая самочку сквозь стекло панорамного окна. Девушки улыбались и о чём-то разговаривали. Мужчина затаил дыхание, ловя каждое плавное, лёгкое движение Миланы, её радостную улыбку и сияющий взгляд, пока девушки шли через холл. Стеклянные двери раскрылись, и девушки остановились рядом, а Риарден всё не мог оторвать от Миланы восхищённого взгляда. Он и раньше видел, насколько та красива и хрупка, но сейчас от неё невозможно было отвести глаз! Платье благородного изумрудного цвета подчеркнуло яркую зелень глаз девушки, а распущенные, уложенные волосы пламенеющим водопадом кудрей спускались по спине. На плечах платье было собрано драпировкой и фиксировалось серебряными фибулами, уходя в V-образный вырез, открывая изящную шею. Дальше драпировка уходила вниз под грудь в такую же фибулу, что была на плечах, и мягкими складками спускалась юбкой до пола, облегая стройную фигурку. Маленькие чёрные туфельки-лодочки на высоком каблуке и чёрный же клатч отливали зеленью в тон платью. Довершал образ лёгкий макияж, подчеркнувший естественную красоту девушки. Она была прекрасна! Милана смущённо улыбалась, заливаясь румянцем, чувствуя восхищение и растерянность Риардена. И можно даже сказать, что в какой-то степени его понимали обе девушки. Ведь когда Злата закончила колдовать над Миланой, обе были просто поражены результатом. Милана даже и не представляла, насколько может быть красива и эффектна. Ведь в предыдущей жизни таких платьев ей носить не довелось. А Злата присвистнула и сказала: — Разрази меня гром, Мила, если вы сегодня с Риаром не помиритесь окончательно! Он прямо рухнет к твоим ногам! Милана рассматривала Риардена так же, как и он её. А выглядел он сногсшибательно в чёрном вечернем костюме с белой рубашкой и бабочкой на шее. Волнистые волосы были аккуратно зачёсаны назад, открывая чёткие черты лица. На фоне белой рубашки синие глаза Риардена казались ещё более тёмными и глубокими. Милана волновалась, но никак не могла отвести глаз от Риардена, так же как и он от неё. Их будто потянуло друг к другу. Было ощущение, что сейчас пространство вокруг них заискрится от напряжения. Неловкая пауза затягивалась, и Злата взяла инициативу на себя: — Ну, красавчик, передаю тебе нашу девочку из рук в руки. Веди себя хорошо, не обижай её, и поглядывай, чтобы никто не увёл! В ответ Риарден непроизвольно выдал возмущённый рык, осознав, что эта восхитительно красивая самочка сегодня действительно произведёт фурор, и все самцы будут смотреть только на неё. Он с трудом перевёл взгляд с Миланы на Злату и, взяв себя в руки, парировал: — Клянусь, моментально растерзаю любого, кто только посмеет к ней приблизиться!! — и снова посмотрел на Милану, протягивая ей букет. — Прости, я не знал, какие цветы ты любишь. Надеюсь, эти тебе понравятся. Милана смутилась ещё сильнее, приняла цветы и охнула, потому что букет оказался просто огроменным и очень тяжёлым. Сладкий аромат окутал девушку, и она вдруг осознала, что это самые настоящие алые розы. Подняла удивлённый взгляд на Риардена: — Откуда?! Мужчина сделал шаг в сторону девушки, видя, как тяжело ей держать букет, встал вплотную и подхватил цветы. Заглянул в её глаза, и мир вокруг для обоих будто исчез. Оба почувствовали, как их сердца забились в унисон, ибо Милана так же восхищённо, смущаясь, смотрела в глаза Риардена. — Эээ... ну, экспедиции с Земли привозят не только невест, но ещё много чего, — неловко ответил Риарден. - Например, такие костюмы, или образцы растений. Я раньше и не знал, как красивы земные цветы... совсем как ты! Они смутились и застыли, глядя в глаза друг другу, не зная что сказать, но тут будто издалека донёсся совсем не делекатный голос Златы: — Эй, ау! Ало, молодёжь! Хватит стоять, вы так в театр опоздаете! — она легонько подтолкнула их в спины. — Давай шагайте скорее, раз-два, раз-два! Хорошего вам вечера! Пока-пока! И ушла, пусть сами разбираются дальше. Милана с Риарденом с трудом разорвали зрительный контакт, чувствуя неловкость. Теперь обстановку разрядить было некому. Риарден не очень понимал, что дальше говорить или делать, и чувствовал себя как в юности, когда ему впервые понравилась самочка. Тогда он тоже терялся и смущался. Впрочем, у Миланы чувства были точно такие же, да ещё и отсутствие опыта в любовных делах заставляло её чувствовать себя совсем не в своей тарелке. Наконец-то Риардену удалось взять себя в руки, ибо слова Златы, сказанные перед тем, как она ушла, мелькнули в сознании, приводя в чувство. Они действительно могли опоздать в театр. — Давай я отнесу букет на ресепшн, попрошу чтобы отправили тебе в номер? Я быстро. Милана кивнула и послушно отпустила букет, который они всё ещё держали вдвоём. Как только Риарден ушёл, Милана сделала глубокий вздох, приходя в себя. Ей казалось, что всё, что сейчас произошло, было каким-то нереальным наваждением. Чёрт бы побрал эти инстинкты и новые возможности! Потому что она даже не могла понять, какие чувства были её, а какие Риардена. Мужчина вернулся гораздо быстрее, чем рассчитывала девушка, ведь она ещё не совсем обрела душевное равновесие. А вот Риарден успел пройтись и успокоиться и теперь мыслил ясно, понимая, как будет действовать дальше. На площадке перед зданием уже стоял джеттер, который мужчина заказал на вечер и который они до этого оба не замечали. Водитель в чёрном костюме с воротником-стойкой, что был наглухо застёгнут, терпеливо ждал пару у открытой двери машины. Риарден подошёл к Милане: — Прошу, — он подставил ей локоть, совсем как в земных книгах. Милана почувствовала, как снова запылали щёки, а мысли начали путаться. Она положила свою ладошку на локоть мужчины, и они пошли к джеттеру. Мужчина пропустил девушку вперёд, и водитель вежливо подал руку ей, помогая зайти в машину. Следом зашёл и Риарден. Дверь закрылась. Милана остановилась, рассматривая маленький, но уютный светлый салон. Раньше она всегда летала в больших и многоместных джеттерах с кучей сидений. А тут всего два кожаных кресла и столик между ними. В углу находился мини-холд и полочка над ним со стаканами и бокалами. Было прохладно, пахло свежестью и кожей. Мягкое приглушённое освещение создавало интимную обстановку. — Проходи, садись, обязательно надо пристегнуться. Чувствуя растерянность Миланы, Риарден положил руку на талию замершей девушки и усадил в кресло, пристегнул ремнём безопасности. Милана не сопротивлялась, наоборот, предоставила полную свободу действий мужчине. В памяти всплывали напутствия Златы, когда та собирала её на свидание: — Вот тебе мой совет. Расслабься, улыбайся, отдыхай и получай удовольствие! А Риарден пусть заботится и ухаживает за тобой. Всё, что тебе нужно, — это довериться своему мужчине. И вот ещё, очень важно: мужчины как дети, их всё время надо хвалить и благодарить! Так что не забудь восторженно смотреть на Риардена как на героя и говорить, как тебе всё нравится. И, Мила, будь искренней. Ты же помнишь, что они всё чувствуют. Поверь, тебе действительно понравится это свидание! Вот так она и поступит. Ещё бы справиться с волнением, и будет вообще идеально. Впрочем, Риарден хоть и справился с собой, но тоже всё ещё волновался. Он сел в кресло напротив, пристегнулся. Поднял на девушку внимательный взгляд и взволнованно заговорил: — В холде есть напитки. Может, хочешь чего-нибудь? — он чуть повернулся к холду и открыл дверцу. Вода была кстати для девушки, чтобы немного успокоиться и привести мысли в порядок. Милана отметила разнообразие напитков и удивилась тому, что там было даже мороженое. В самом углу полочки с напитками заметила подходящую бутылочку. — Ту яблочную воду, пожалуйста, — выдавила из себя она, смущённо улыбнувшись. Риарден кивнул, взял бутылку и поставил на столик, закрыл холд. С полочки достал два стакана. Разлил воду по стаканам и один подал Милане. Девушка взяла стакан и отпила маленький глоточек. Вода оказалась очень вкусной и приятно освежала. Риарден сделал большой глоток воды и поставил стакан на столик. Откинулся на спинку кресла и задумчиво смотрел на девушку. Она сильно сжимала стакан в ладонях, пытаясь расслабиться, а он лихорадочно соображал, о чём можно поговорить. Нужно же как-то начать находить общий язык и узнавать друг друга. В итоге мужчина просто начал говорить в надежде, что нужная тема придёт сама собой в процессе разговора. В груди теплилась надежда, что Милана поддержит сумбурный разговор обо всём и непонятно о чём. — Ты спрашивала, откуда розы. С Земли привозят очень много разных растений и деревьев. У нас есть фермы, где занимаются выращиванием земных культур. Привезли даже некоторые виды рыб и домашнего скота для разведения. Правительство старается сделать для самочек максимум комфорта. Поэтому изучается земная культура. У нас есть целая библиотека земной литературы. Есть рестораны, где подают только земные блюда. Нам очень нравится ваша выпечка. Даже вода, которую мы сейчас пьём, создана по земному рецепту. А лично мне нравится читать земную литературу. Очень интересно и непривычно. Ваша классическая музыка просто потрясающая. — Риарден замолчал, ожидая ответа от Миланы. Девушка растерянно молчала, не зная, что сказать. Мысли разбежались, оставляя пустоту в голове, и она не нашла ничего лучше, чем признаться: — Поняла про цветы... Прости, если честно, то я даже не знаю, о чём поговорить. Давай, просто расскажешь что-нибудь интересное из своей жизни? Обо мне-то ты наверное всё уже знаешь. А вот о тебе я не знаю ничего. Риарден напрягся и задумался. Самки имеют неприятную привычку спрашивать о том, сколько было самок до них. Или были ли серьёзные отношения, и если были, то почему расстались с той, другой. И сейчас расплывчатый вопрос Миланы очень напрягал Риардена. Ему хотелось наладить с ней отношения, а не усугублять разлад. Врать и изворачиваться, отвечая на неудобные вопросы, — не вариант, ведь она всё почувствует и поймёт. А про работу и вовсе разговаривать нельзя. — Хорошо, но о чём конкретно ты хочешь узнать? — наконец спросил мужчина, чувствуя, как напряжение сводит руки, которыми он вцепился от волнения в подлокотники. Милана тоже начала волноваться ещё сильнее, откликаясь на переживания мужчины. Сделала глоток воды, пожала плечами и ответила: — Не знаю, может... о детстве? Риарден облегчённо вздохнул и расслабился. Милана и правда не похожа на других самок, слава Великому Космосу! А о детстве он может многое рассказать, они с братьями были ещё теми шкодниками. Воспоминания всплывали в памяти одно за другим , и мужчина задорно улыбнулся, он уже выбрал подходящую историю. — Ну что же, слушай. Мы были совсем маленькими и учились в начальных классах. У нас, в отличие от земных школ, профориентацию малышей начинают проводить рано. Клубы, факультативы, выбор профессии. И вот нам задали написать о месте, где работают родители. Сказали, что это обязательно и очень важно — понятное дело, свой путь в жизни нужно выбирать именно тогда... Прости, тебе правда интересно? Милана закивала. Она раньше не задумывалась какими братья были, когда были маленькими. Она вдруг представила крошечного Риардена, но почему то в этом же костюме и при бабочке, и невольно заулыбалась до ушей - такая милота! Риарден не очень понял причину внезапного веселья, однако продолжил рассказ: - Ну вот, все уже давным-давно написали о лабораториях учёных, тренировочных лагерях военных, и только мы втроём сидим, не знаем, о чём нам писать — чем на самом деле занимается отец, мы тогда не очень-то понимали. А ему вечно некогда, потом да потом. Время шло, наобещали нам учителя всякие проблемы, если немедленно не сдадим сочинения, и тогда мы всерьёз пристали к отцу, чтобы сводил и показал наконец, где и как работает. Тот снова попытался отшутиться и отмахнуться, мол, почитайте в учебниках, чем у нас совет старейшин занимается, но не тут-то было. Я ему торжественно пообещал, что напишу сам, как понимаю, а для достоверности, его, Мудрейшего, цитатку вставлю, что главная обязанность Мудрейшего — это «ездить на заседания в дом умалишённых, где приходится каждого дурачка водить под ручку, чтобы тот самому себе никак не навредил». Мы частенько с братьями слышали, как отец возмущается сам себе после заседаний, и всё запоминали. Нам эти гневные тирады казались очень забавными, а старейшины, которых мы никогда и не видели, очень глупыми. Вот когда я упомянул про глупость старейшин, только тогда отца проняло, и он пообещал, что завтра же возьмёт на заседание совета, но чтоб сидели тихо-тихо, не пискнув. — Ого, и что, вам прям так просто позволили присутствовать на заседании? Старейшины же такие вредины иногда! — удивилась Милана, уже успевшая побывавать на одном заседании совета. — Понимаешь, отца уже тогда боготворили и носили на руках. Притащить щенков в зал совета, на закрытое заседание, что может быть проще? Отшутился, сказал, что подумывает принять титул Императора, как у создателей, а мы — наследники трона и пришли принимать бразды правления. Сегодня кланяться членам императорской фамилии пока не обязательно, но завтра — очень даже может быть. От такой наглости даже у самых вредных старейшин языки поотнимались, и нам разрешили присутствовать, — усмехнувшись, ответил Риарден. Милана в красках представила Мудрейшего, произносящего шутку, и вытянувшиеся лица старейшин, и от души расхохоталась. Она смеялась настолько искренне и заразительно, что и Риарден тоже рассмеялся. — Ой, не могу, наш папенька — это нечто, — девушка одной рукой погладила живот, который аж заболел от смеха. Отпила ещё глоточек вкусной воды, чтобы успокоиться. — Продолжай, а то я сейчас умру от любопытства, — попросила она, наблюдая, как успокоившийся после приступа смеха Риарден тоже отпил воды из своего стакана и поставил его на стол. Риарден давно так искренне не смеялся и сейчас любовался раскрасневшейся от смеха девушкой. Её глаза сияли от радости. А больше всего его радовало, что они оба расслабились. Напряжение исчезло. И наконец-то Милана чувствовала себя комфортно и в безопасности рядом с ним. А ещё она смеялась, искренне и доверчиво. — Хорошо, — продолжил он свой рассказ. — Сидим мы, честно молчим, слушаем. Даже немножечко понимаем — речь о калаврианской угрозе, а отец пытается помирить касту учёных и касту военных, чтобы те работали сообща. У военных корабли старые, а учёные новые пока только разрабатывают. Главком флота выступил, доложил, что калаврианцы снова пытаются прощупать наши границы, что облегчённые корабли пиратов легко уходят от наших устаревших патрульных, которых ещё от создателей достались, и которых вообще-то маловато. И тут началось — все друг на друга давай орать, чуть ли не в драку кинулись, но отец их растащил, объявил перерыв, вывел в столовую... А про нас забыл. — Да ладно! Папенька и забыл? — искренне удивилась Милана. Ей всегда казалось, что Мудрейший никогда и ничего не забывает. Особенно если это касалось семьи. — Угу, правда забыл, — кивнул Риарден. — Со старейшинами ведь и правда иногда приходиться няньчиться, как с щенками малыми. Увёл он их, а мы сидим, скучно, делать нечего. Луар всегда был непоседой и шилом в заднице, он и начал. Влез на трибуну и давай кривляться, изображать отца, дескать, завтра коронация, монаршья особа желает миловать, но особенно — казнить, особенно виновных — и на меня смотрит, требует немедленно выставить тысячу кораблей против калаврианцев. Получается, я — главком флота, ну ладно. Поднимаюсь на трибуну, отвечаю ему: «Придурок ты, а не император. Неужели не слышал, кораблей у нас хорошо, если половина от этого числа, и больше старые, тяжёлые и медленные, как я тебе границы защищать должен с устаревшим вооружением?!» Но этот балбес не унимается, орёт теперь уже на Рена, требует от касты учёных немедленно оказать помощь флоту и сконструировать новые корабли... Знаешь, Милана, вот тут-то и случилось самое интересное. Рен уже тогда был большим умником и знал многое даже в тех областях, которые не очень относились к его кругу интересов. Поднялся на трибуну и докладывает, что разработка и создание новых кораблей — это, конечно, долгий вопрос, однако возможно иное решение насущной проблемы. Следует максимально облегчить существующие корабли, сняв с них устаревшее вооружение и заменить на оружие максимальной дальности. Такая модернизация под силу нашим учёным, причём кораблей даже много не надо, калаврианцы же пираты, а не регулярная армия создателей — поймут, что границы под охраной и больше не сунутся. Милана внимательно слушала и чувствовала гордость за своего нового родителя. Да и вообще с новой семьёй ей повезло. Не идеальные, но все такие яркие, интересные, искренние и любящие. А Риарден продолжал, завершая рассказ: — ...и вдруг мы слышим аплодисменты. Отец стоит в дверях и хлопает Рену. Оказывается, вспомнил про нас и примчался. Над Луаром хохотнул, мне кивнул, мол, правильно мыслишь, а вот Рена задумчиво погладил по голове и сказал, что идея очень неплохая и это надо срочно обсудить на совете. — Риарден замолчал с лёгкой улыбкой на губах. А Милана чуть подалась вперёд, облокотившись локтями на подлокотники кресла, и с любопытством спросила: — Верю, Рен и правда очень-очень умный. Ну, а сочинения-то вы написали? Риарден утвердительно усмехнулся: — Написали, но, самое забавное, на самом то деле поездка тому никак не поспособствовала. Отец посмотрел наши работы и схватился за голову. Писать про разногласия и ссоры в совете ни в коем случае нельзя, и про модернизацию флота нельзя, тема вообще страшно секретная. Сам что-то нам набросал, помог написать сочинения, но преподаватели поняли, что нам помогли, и оценки выставили весьма посредственные. Ну... хотя бы отвязались. Риардену очень нравилась такая искренняя реакция девушки на его рассказ. Она не скрывала своих чувств. Они оба расслабились, и дальше общение пошло само собой. Так и долетели до столицы, разговаривая, шутя и смеясь. Ледяная стена между ними растаяла. Милана больше не держала дистанцию и получала удовольствие от общения.