Ровно 3:44

— Ну и сколько ты будешь от меня бегать? Не думай, что я такой идиот, что не смогу сопоставить дважды два, — произносит Мин, скрестив руки на груди.       Парни стоят посреди школьного стадиона: Юнги держит Пака за лямку школьного рюкзака, пока тот пытается убежать от Мина подальше, скрыться с глаз, спрятаться от него где-нибудь. — Ничего не было, забудь, это какая-то ошибка, — говорит Чимин. У парня бегают глаза по сторонам, выискивая в какую сторону можно убежать, как только Мин ослабит хватку на ручке рюкзака. — Пак, ты совсем идиот или только им прикидываешься? У нас обоих руки заболели, когда я сказал про Помпеи. — Юнги хватку не ослабляет, наоборот, перехватывает лямку как можно удобнее, чтобы Чимин точно не смог вырваться.       Юнги не идиот и прекрасно понимает, что та ситуация, что сложилась между ними пару дней назад, является началом чего-то большего и сильного, чего-то, что им обоим точно не понять. Чимин это тоже осознаёт, хотя лучше бы был полным болваном, не умеющим двух слов связать, потому что сам факт, что они с тупицей Мин теперь навсегда будут связаны, бьёт по лицу похлеще, чем удар ладонью. Почему именно они? — спрашивал сам себя Пак с того дня. — Почему? — Юнги, пожалуйста, давай сделаем вид, что ничего не произошло? — Чимин расслабляется, ну или пытается это сделать: глаза опускаются вниз, он поворачивается всем корпусом к Мину. — Пак, ты точно идиот. Как можно игнорировать истинность? Как? — Юнги недоумевает. А ещё злится. Очень злится. Настолько, что кровь в жилах закипает и ладони сами по себе сжимаются в кулаки. Чимин никогда не казался ему глупым, тормознутым и сумасшедшим — да, но никак не тупым, но что-то сейчас Мину подсказывает, что он ошибался. — Я не идиот, это раз. Два: это тупая ошибка, которая точно не может быть правдой. Мы не можем быть соулмейтами, потому что диаметрально разные, — Чимин на минуту замолкает, закусывая губу, задумываясь о чём-то, — потому что я тебя ненавижу от кончиков волос до кончиков пальцев на ногах. Ты меня бесишь, Мин Юнги, одним лишь своим существованием.       Чимин «выплевывает» всё это на одном дыхании, наблюдая за реакцией Юнги, которой не было от слова совсем. Тот продолжает молча стоять, наблюдать за Чимином и изредка моргать, показывая, что тоже вроде как человек и тоже живой. Когда Чимин наконец успокаивается, Мин отвечает: — Если ты думаешь, что я тебя люблю всем сердцем и душой, то ты глубоко ошибаешься. Ты тоже меня бесишь, Пак, и тоже треплешь все нервы, стоит тебе появиться в радиусе 100 метров. Я тоже не люблю находиться с тобой в одном помещении и заниматься общим делом, но, в отличие от тебя, я могу держать себя в руках и не показывать свою неприязнь. Мы с тобой связаны с этого момента на всю жизнь и хочешь ты этого или нет, мы будем такими до конца наших жизней. Природа не ошибается, разве ты не слышал?        А Чимин слышит и всё хорошо понимает, несмотря на то, что школьное собрание про родственные души было около полугода назад. Он помнит все слово в слово.       Чимин на пару с Арём зашли в актовый зал, в котором собрались ученики со всей школы. Всем им в октябре исполнится 16 лет, и каждый ждет появление соулмейта, как что-то невероятное. Каждый в этом зале преисполнен уверенности, что всё будет просто отлично, жизнь изменится к лучшему, как только в жизни появится кто-то родной. Чимин до конца не понимал, разделяет ли он эту точку зрения или нет.       Студентов было не так много, около тридцати человек в целом, хотя Намджун рассказывал, что в прошлом месяце, когда он сам посетил собрание, было больше ста и некоторые сидели на полу возле первых рядов, чтобы лучше слышать. Намджун с Чонгуком вместе с другими ребятами из параллельных классов сразу опустились вниз, хоть места было предостаточно. — Рассаживайтесь на места и начнём, — директор развел руки в стороны, а после отошел в сторону и сел на крайний стул, школьный психолог Кан Сора вышла в центр зала. — Здравствуйте, студенты! — Кан Сора окинула актовый зал взглядом. — Начнем с того, что в скором времени может проявиться ваша родственная связь, — женщина лучезарно улыбнулась, и Чимин был готов поклясться, что все облегченно выдохнули лишь благодаря её обворожительной улыбке, такой доброй и лучезарной, что самому захотелось засиять. Она словно солнышко в тёмном царстве. С самого прихода все чувствовали себя неловко и очень волновались, боялись, что что-то важное упустят и забудут, потому что с этого момента жизнь начнет кардинально меняться, но благодаря психологу многие, если не все сразу, немного успокоились. — А почему может? — Арём подняла руку и задала волнующий вопрос, Чимин, привыкший к всезнайке, на это лишь закатил глаза. — Потому что ваш соулмейт мог ещё не родиться. Если ваша родственная душа уже начала свою жизнь, то метка может появиться в любой день, но об этом чуть позже, — женщина снова улыбнулась и, сложив руки на груди, продолжила. — Итак, соулмейты — это родственные души, люди, которых связывает прочная ментальная и психологическая нить. По преданию, соулмейты появились в древней Греции благодаря любви Афродиты и Адониса. Рожденный людьми, Адонис влюбился в Афродиту, но Персефона, которая вырастила мальчика и долго держала обиду на богиню, не смогла смириться с их любовью и наслала на Адониса кабана, от ран которого мужчина и умер, а после отправился в царство мёртвых. Афродита, убитая горем, пришла просить у Зевса помощи, чтобы тот достал из царства Аида её возлюбленного, но Зевс не мог пойти против брата, поэтому и вернуть Адониса на Землю мог только на половину земного года. Когда возлюбленный возвращался, на Земле всё цвело и начинало короткий цикл жизни, но стоило ему уйти под землю вновь, как Афродита снова начинала плакать, а природа вместе с ней. Кстати, именно так греки объясняли еще и смену времён года, — женщина ещё раз окинула присутствующих взглядом и продолжила. — В очередной раз, когда Адонис вышел к небу, Афродита воспользовалась всей своей божественной силой и сделала их родственными душами, наделив меткой, меняющей цвет, чтобы навсегда связать друг друга и знать, что происходит с Адонисом, когда он не рядом. Так они остались связаны друг с другом, а их будущее потомство, дети, рожденные от человека и богини без сил, стали искать по миру свои родственные души, чтобы навсегда закрепить свою связь. — школьный психолог закончила свой рассказ, в актовом зале стояла тишина.       Чимин никогда не слышал этой истории, более того, он даже не интересовался тем, почему он будет в будущем связан с кем-либо. Слушая эту легенду сейчас, он исполнился жалости и печали по отношению к Афродите, которая пожертвовала своей силой ради того, чтобы чьё-то сердце билось в её груди. Чимин прекрасно понимал, что такой самоотверженностью он не отличается, потому и уважал богиню Олимпа. — Но это лишь предание, не более. Но несмотря на то, что наука и технический прогресс ушли далеко вперед, мы до сих пор не знаем, откуда взялась эта связь, почему она так действует на организм человека и есть ли возможность обойти природу. Сейчас мы имеем то, что имеем и за много веков научились справляться с тем, что нам подарила богиня красоты, — женщина отошла в сторону, налила в стаканчик воды из кулера и вернулась в центр зала. — Итак, связь родственных душ проявляется в 16 лет. Когда метка появляется, кожу раздирает от боли, потому что слова врезаются на всю жизнь, словно татуировка. Метка — значимые для вас обоих слова; на руке соулмейта будут ваши слова, а у вас — его. Значимость слов может быть обусловлена будущим, то есть когда-то они станут для вас важными, или настоящим. Надпись может иметь два цвета: зеленый — жизнь, красный — смерть, которая наступит в ближайший час, это своего рода отсчет, который даёт возможность попрощаться. Вернуть человека к жизни с красной меткой невозможно. У кого-то метка появляется в день его рождения, у кого-то в течении года, а может появиться и вовсе спустя несколько лет, всё зависит от второй половины, её появления на свет и других факторов, — в воздух взлетела чья-то рука, и Кан Сора кивнула, давая возможность задать вопрос. — А как насчёт детей, у которых нет ещё меток? Я, когда был маленький, попал в больницу, еле выжил, врачи вовремя спасли, — голос, звучащий с дальнего угла зала, стих. — Спасибо за вопрос, — Сора вновь ярко улыбнулась, излучая всем своим присутствием умиротворение и спокойствие, было в ней что-то такое, от чего хотелось улыбаться. — До момента, как метка у вас появится, ваша судьба неизвестна. Вы можете умереть, можете заболеть и долго лечиться, а потом выздороветь, одним словом: ваша судьба не определена. Такая же ситуация обстоит и с теми, у кого нет родственной души. Даже если в скором будущем вам была предначертана смерть — никто об этом не узнает уже. Не даром у нас всё ещё очень актуальна профессия врачей, которые не просто поддерживают здоровье, но ещё и спасают. Также не стоит думать, что если у человека рак, а метка соулмейта не меняет цвет, то он не умрет вовсе. Нет, это не так, потому что метка меняет цвет лишь тогда, когда ситуацию нельзя изменить, когда невозможно спасти. Она даёт время, чтобы проститься, но не чтобы пытаться спасти. — А я могу завести ещё одну родственную душу, если вторая половина умрёт? — на том конце зала снова прозвучал тот голос. Все громко засмеялись. — Нет, потому что родственные души только одни. Впоследствии можно будет завести семью с другим человеком, но только если ваш соулмейт, если он жив, примет и отпустит вас. Если же нет, то любое проявление чувств, будь то объятия, поцелуи или секс, — зал на последнем слове взорвался: слышать такие слова от администрации школы и учителей было по меньшей мере дикостью, даже Чимин заулыбался во все 32, — вы будете испытывать сильнейшую боль, разрывающую вас изнутри. Древние греки говорили, что так Афродита наказывала своих детей за измену. Помните, что природа не ошибается уже много веков, когда создает пару, поэтому ошибки быть не может, если вы связаны, значит идеально подходите друг другу. Исследования показывают, что соулмейты подходят друг другу на 95-100% по всем параметрам, в том числе и в сексуальном плане. К слову, от метки можно избавиться только в одном случае — смертью одного из соулмейтов.       Чимин внимательно слушал и вникал во всё, что говорила психолог. Хоть ему и предстоял ещё разговор с родителями, он пытался всё запомнить с первого раза. Самым важным оказалась информация о принятии своей пары. Как оказалось, чувство влюбленности, а в последствии и самой любви, появляется далеко не сразу, им необходимо время, чтобы люди достаточно узнали друг друга, а потом приняли. Также пол не имеет значения и пары могут состоять из однополых партнеров, что ни в коем случае не порицается и не осуждается, потому что у души пола нет.       Чимин вышел из актового зала с полной головой информации, которую следовало ещё обдумать и обсудить с родителями, ведь метка может появиться в день рождения, а к её появлению Паку хотелось быть готовым на все сто.       Но метка не появилась ни на день рождения, ни через месяц, ни даже на Новый год. Чимин, его родители и друзья очень волновались, Пак даже ходил к школьному психологу и в медпункт, чтобы удостовериться в том, что это нормальное явление, а вся информация со школьного собрания, казалось, вовсе вылетела из головы. Все заверили, что переживать не о чем, но парню было не по себе, хотелось её здесь и сейчас, потому что по-другому быть у Чимина не должно. Метки появились уже у всех его друзей: у Намджнуна в конце октября, у Тэхёна в день его рождения, а у Джина в начале января. Один Пак был без своей отметки, пока в марте, на уроке английского, рука не взорвалась от боли. Ощущения были неприятные до такой степени, что казалось, будто её отрезают тупым раскаленным ножом, причем делают это медленно, явно наслаждаясь мучениями Чимина. Очнулся Пак уже лёжа на кушетке в медпункте, в который его в экстренном порядке отвел Тэхён, а рядом полукругом стояли друзья. Запястье было перебинтовано, и как бы Чимину ни хотелось взглянуть на свою надпись, выступившие сквозь несколько слоёв бинта капельки крови его остановили. Чимину врач предложил пойти домой, но парень отказался, сославшись на важнейшую контрольную по геометрии, на которую, честно говоря, было плевать, просто идти домой в одиночестве совершенно не хотелось, а друзей следом не отправят, поэтому, собрав все свои силы, Пак поплелся в класс.       Стоило что-то заподозрить в тот самый момент, когда уже от боли закричал Юнги, сидящий на первом ряду, но Чимин, ещё не отойдя после медпункта, не заметил ни взглядов всех трёх друзей, которые вертели головы то на уходящего Юнги, которого выводил из класса Хёншик, то на бледного Чимина, ни на гробовую тишину в классе. Мальчишке лучше не становилось, как и Юнги, поэтому обоих было решено отпустить домой, а провести их вызвались Тэхён и Хёншик.       Тэхён провел Чимина до дома, помог тому раздеться и лечь в кровать, а потом сбегал до фермы, где работает мама друга, и, объяснив ситуацию, позвал её домой.       Пак дома провёл несколько дней, хоть он и настаивал на том, чтобы снова пойти в школу, бабушка и мама были категорически против, отмечая нездоровый цвет лица и вялость. Именно поэтому он вечерами сидел за телефоном, поочередно разговаривая с друзьями. Первым всегда звонил балабол Джин, любивший повисеть на трубке, разговаривая о всякой чепухе, следующим звонил Намджун, рассказывая о делах в школе и передавая домашние задания, последним всегда был Тэхён, который кратко рассказывал о своих проблемах, слушал Чимина и быстро отключался, уходя смотреть любимое шоу по телевизору.       Чимин раньше всех пришёл в понедельник в школу. Он совершенно случайно проснулся раньше времени и, не посмотрев даже на будильник, метнулся собираться, думая, что опаздывает. Мальчишка ненавидел опаздывающих, да и сам никогда не опаздывал, в отличие от Джина, который, казалось, вообще об этом не беспокоился.       Чимин сидел в классе один, рисуя на полях крошечных человечков, когда в класс зашёл Юнги. — Привет, тоже рано пришел? — Юнги плюхнулся на своё место, кидая рюкзак на парту. Чимин коротко кивнул, мало обращая на того внимание. — Как самочувствие? Я первые два дня думал, что отрежу себе руку, болела, не переставая, ещё и слабость была, просто жесть. — Да, понимаю, у меня так же, руку отпилить хотелось, — Чимин усмехнулся. — Чимин, послушай, тебе не кажется странным, что наши метки появились в один день и… — не успел Юнги договорить, как Чимин его перебил. — Сегодня у нас есть география, я заглянул в учебник, тема сегодняшнего дня — вулканы. Прикольно, правда? Благодаря тебе я смогу блеснуть историческими фактами про Помпеи и Везувий, — Чимин уже думал о том, о что сказал Юнги, хотя по большей части, думать об этом совершенно не хотелось, как и принимать факты. — Да уж, как думаешь, Помпеи падут снова? — метка стала чуток побаливать, лёгкая усталость снова вернулась, и Чимин отметил в голове, что стоит по этому поводу сходить к врачу. Класс стал постепенно наполняться людьми. — Я думаю, что это не случится скоро.       На весь класс раздались крики. Одноклассники не знали к кому подлететь, чтобы помочь. Намджун, только что зашедший в класс, мигом подлетел к Чимину, а к Юнги подбежала Арём. Те попытались поднять одноклассников и отвести на первый этаж к врачу, но Чимин с Юнги со слезами на глазах от боли наблюдали за тем, как их метки медленно становятся зелеными, означая лишь одно: ещё одна пара родственных душ найдена. «Помпеи падут снова?» «Это не случится скоро.» — Слышал, — тихо отвечает Чимин, опуская глаза. — Ты сбежал с медпункта, пока я на соседней койке приходил в себя, и уже второй день бегаешь от меня, как от прокаженного, по-твоему, это нормально? — Нет. — Тогда может станешь уже взрослым человеком и примешь судьбу? — Юнги и не замечает, как повышает голос. — Ты думаешь, что так просто принять человека, которого ненавидел всю жизнь? С которым соперничал большую часть школьного времени, с которым дрался не на жизнь, а на смерть, потому что тот задевал гордость, с которым не имеешь даже общих тем для разговоров, ты думаешь это так просто? Отвечай. — Пак выходит из себя, крича во весь голос. — Это нелегко. И я знаю это слишком хорошо, но если ты откажешься от метки, то сделаешь больно не только себе, но и мне, придурок. Ты думаешь только о себе. — Юнги отпускает лямку паковского рюкзака и ударяет ладонями в грудь, толкая парня назад. У Мина горят глаза, и скажи Пак что-то не то, вмиг получит по своему лицу. — Перестань играть в свои детские игры и прими уже наконец тот факт, что мы с тобой связны и очень тесно. По правде говоря, меньше всего рядом с собой я хотел бы видеть тебя, но природа та еще сука, так что будь добр, повзрослей.       Подул лёгкий весенний ветерок, и Пак невольно засмотрелся на выбеленные волосы Юнги, сухие, словно солома. Они лёгкие как лепестки, ложатся на место неровно, делая из Мина самого настоящего лохматого домовёнка. — Хорошо, давай попробуем, — Пак кусает нижнюю губу, отрывая зубами ороговевшие частички кожи, явно нервничая. — Что? — Говорю, давай попробуем. Не зря же Афродита всё это придумала и отдала свою силу, во всяком случае не для того, чтобы я воротил носом.       Чимин, как и Юнги, не знал, к чему это приведет в итоге. Чимин, как и Юнги, предположить не мог, почему их связал давно существовавший греческий город, так печально погибший за короткое время. Чимин, как и Юнги, без понятия, как действовать дальше, но оба знали одно: это начало чего-то большего.       На часах было ровно 3:44, когда Чимин понял, что дороги назад нет.