Do you see what I mean?

У Ямады Хизаши длинные золотые волосы. Все такие же мягкие и роскошные. Они собраны в небрежный пучок (не один час экспериментов, как иначе?), обнажая тонкую шею. У Айзавы Шоты растрёпанные черные волосы, закрывающие лицо как и раньше. Они липнут к скулам от того как душно в помещении, а особенно в самом дальнем углу, в котором она стоит, сжимая в руках холодную банку пива, скользкую от конденсата. Она не отпивает, просто держит, иногда прикладывая ее к горящим щекам. Черная футболка липнет к телу и мысли в голове такие же липкие. Даже шумящие вокруг люди их не заглушают. Ямада сидит на какой-то старой колонке, чуть наклоняется вперёд, подтянуть провод для гитары. На ней майка со слишком глубоким вырезом. Наверное, если стоять рядом, то легко можно узнать какое на ней сегодня нижнее белье, не зря рядом с ней толкутся несколько парней. Она водит пальцами по грифу, подтягивает струны, вслушивается в звук сквозь гудение толпы и лицо у нее очень серьезное. С таким серьезным лицом она решала за Айзаву задачи по химии, писала сочинения по английскому и исправляла ошибки по математике. Также бережно пальцами она доставала старые пластинки у себя в комнате, чтобы с восторгом включить что-нибудь редкое и смотреть внимательно поверх сползших очков Шоте в лицо, наблюдая ее реакцию. Айзава не видела какого-то особого шарма в пластинках, давно устаревших даже в их детстве, но все равно терпеливо слушала. Не могла отказать. В звуке с пластинок совсем не было чего-то особенного, но те моменты, когда они слушали их вдвоем — были. — Я все ещё удивлен, что ты согласилась, — Каяма улыбается, неожиданно оказываясь с ней рядом и протягивая какую-то закуску. — Ты буквально похитил меня, — недовольство Шоты выходит неубедительно ленивым, оно плавится вместе с воздухом в комнате. — Ты сказал, что тебе надо помочь забрать котов. — Тут есть коты. Я не врал, — Немури такой довольный и невозмутимый, что аж невыносимо. — Когда все закончится мы их заберём. — И когда закончится? — Завтра. Мокрые бока жестяной банки хрустят и проминаются, но за общим гулом этого не слышно. — Я не… — Тошинори-сан вместе с Мидорией и Мирио все держат под контролем, можешь хоть на день расслабиться. Все внутри Айзавы натужно скрипит, как и этот старый дом посреди нигде. Фирма, в которой подрабатывает Каяма, выкупила его под снос. Здесь будет красивый и аккуратный современный отель — он как-то показывал визуализации. А сейчас здесь спонтанная встреча каких-то людей и их друзей, и друзей их друзей. Можно шуметь, можно проливать напитки на пол, можно не жалеть дряхлые стены в последние дни их жизни. Шоту тоже можно не жалеть. Она отпивает свое уже потеплевшее пиво и даже не морщится. Колонка трещит, затем гудит и дальше выдает неожиданно чистый звук. Хизаши улыбается, победно отпивает из бутылки, и наблюдавшие люди улыбаются ей в ответ. Каяма рядом с ней подкручивает стойку микрофона, соблазнительно и безадресатно подмигивает толпе поверх очков, а затем кивает Ямаде через плечо. — Коты всегда работают, — негромко говорит он и показывает глазами в дальний угол. Хизаши прячет улыбку в очередном глотке, как будто она не заметила Айзаву Шоту ещё час назад, как только она здесь появилась. Как будто не замечала на себе чужой внимательный взгляд, осторожно забирающийся под кожу, как когда-то чужие подрагивающие пальцы забирались ей под рубашку школьной формы. — Может уже что-нибудь сыграем? — девушка с короткими крашенными в черный волосами падает за импровизированную барабанную стойку. Хай-хэт тарелки тревожно звенят, отвлекая Ямаду от сомнительных мыслей. — А что, если поздно вернешься, то твой папа будет тебя ругать? — ехидничает Каяма, смотря сверху вниз. Тойя мило улыбается проколотыми губами и показывает ему средний палец вместо ответа. — А вы сами в ваши-то годы долго продержитесь? — невзначай говорит невысокий молодой блондин, проходя мимо Немури, от чего тот до скрипа сжимает стойку микрофона, хотя в лице не меняется. — Как насчет Last Dinosaur? — Хизаши довольно посмеивается и встает с колонки, вопросительно глядя на кипящего внутри себя от возмущения Каяму. Тодороки закатывает глаза и никого не дожидаясь начинает отстукивать ритм другой песни. Люди в комнате заметно оживляются. Немури зажмуривается и вздыхает, отгоняя раздражение, он передвигает стойку микрофона между собой и Ямадой, увлеченно похлопывающей в ритм по полированной деке. Они улыбаются друг другу, когда к барабанам добавляется гитара. — Escape from the sinking! — хором начинают они. — Do you see what I mean? Кто-то незнакомый рядом с Айзавой начинает подпевать. Она тоже знает эту песню, хоть ее не особо сложного текста уже не помнит. Звук, слишком громкий для такого маленького пространства, дрожит между ребрами, вибрирует где-то в ступнях. Хизаши становится не видно за покачивающимися людьми и Шота закрывает глаза, облокачиваясь плечом к деревянной колонне. Немного скрипучий голос Ямады и мягкий голос Каямы удивительно прекрасно дополняют друг друга. И на английском звучат хорошо. Не зря учились за границей. Айзава ухмыляется, вслушивается в барабаны, отдающие глухими ударами в дерево у нее под ухом. — Dizzy my future, — прорывается сквозь общие хлопки хрипловатый голос. — Silly my way. Было бы приятней, будь людей вокруг меньше. Шота так и остается стоять и слушать, задумчиво разглядывая покачивающиеся светильники над чужими головами. Песни сменяют друг друга. Японские перемешиваются с каким-то иностранным роком и почти все до сладкой тошноты знакомые. Все постепенно перебираются обратно на заросший газон вокруг основного дома. Через тонкие деревянные стены и бумажные перегородки, открытые нараспашку, итак все отлично слышно. Дышать становится чуть свободнее, только вот у Айзавы все равно не очень получается. — Can you feel? Can you feel that hybrid rainbow? — голос Немури заглушает все вокруг. И Шота не понимает, почему малознакомые люди вокруг нее так улыбаются. Ведь от этой песни в горле ком. Даже глаза опять не закрыть, потому что иначе школьное лето под веками. И все в нем глупое, наивное и слишком хорошее. — С вами все в порядке? — обеспокоенно спрашивают откуда-то сбоку и Айзава только вяло отмахивается, даже не оборачиваясь на голос, так и смотрит вперед. Спросившему такого ответа достаточно. Она бы и не смогла ответить, даже если бы захотела, потому что в горле пересохло. Каяма вытирает пот со лба и допивает остатки воды в бутылке. — Давайте последнюю, — он облокачивается на стойку микрофона. — Я тоже хочу отдохнуть со всеми. Хизаши не смотрит на него, она внимательно смотрит в непримечательный угол, а мужчина понимающе терпеливо ждет, ничего не спрашивая. Но все же удивленно поднимает бровь, когда она резко опускает взгляд на пол и переключает ногой педальку. — Best of You, — коротко говорит она и Немури резко распрямляется. Позади них до хруста потягивается Тодороки, вставая, и незаметно улыбается кому-то. — Это вы уже без меня. — Пожалей мое горло, — стонет Каяма, не обращая внимания на уходящую Тойю. — Да, надо беречь себя в таком возрасте, — широко улыбается Юу Такеяма, который все это время безотрывно смотрел на все от начала до конца, игнорируя кружащих вокруг него девушек. Неприступный как скала. У Немури от его слов глаз заметно дергается. Он резко перехватывает стойку микрофона. — I've got another confession to make! — с надрывом начинает Каяма и Ямада ударяет по струнам. — I'm your fool. У Айзавы все внутри холодеет. Она выдыхает через сжатые зубы и пальцы, держащие давно пустую банку, трусливо дрожат. — Is someone getting the best, the best, the best, the best of you?! — почти кричит Хизаши, зажмурившись, и выбившиеся волосы беспорядочно липнут к ее мокрому лицу. А Шота глаза закрыть не может и убежать никуда не может. Стоит в своем пустом углу, дрожит растерянным зверем. Словно ее ножом ударили. И это подло. И это все слишком. — Это запись с живого выступления в Лос-Анджелесе, — воодушевленно распутывала наушники Ямада и не дожидаясь ответа запихнула один из них недовольной Айзаве в ухо. — Это Foo Fighters. Шоте это ни о чем не говорило, она вытянула ноги вперед и летний ветер немного приподнял края школьной юбки, облизывая сбитые коленки. Песня началась внезапно, и голос у солиста надрывался до хрипоты так, словно готов был вот-вот и окончательно сорваться. У Айзавы от этого даже глаза удивленно раскрылись, она растерянно моргнула, вслушиваясь внимательней. На записи зал подпевал солисту в сотню голосов. Она совсем не понимала о чем эта песня, но внутри от чужих эмоций что-то предательски щекотало. Это честно восхищало, хотя она была не ценителем такой музыки. А Ямада Хизаши сидела рядом, со вторым наушником в своем ухе и смотрела так внимательно, что Шоте становилось совсем не по себе. И песня словно звучала чертову вечность, а не положенные три минуты, или сколько там обычно бывает. Айзава закрыла глаза, потому что все это было слишком. Просто слишком. Она бы и наушник вытащила, но ее руку аккуратно перехватили. — Эй, Айзава, — лоб Хизаши уперся в лоб одноклассницы, прижимая черные волосы к горящему лицу. — Не играй со мной, — тихо выдавила из себя Шота, почти спокойным голосом. — Это подло. — Я серьезна, — Айзава не видела, но почувствовала, как Ямада улыбнулась и как холодная линза ее очков коснулась скулы. — И это романтично. Разве нет? Голос в наушниках все продолжал надрываться, вбиваясь в итак кипящую черепную коробку, расшатывал итак нестабильный внутренний фундамент. Шота почти захлебывалась и задыхалась. — Это не совсем подходящая по смыслу песня, но… — опять начала говорить Хизаши, неожиданно немного отстраняясь. Лоб Айзавы обдало холодным воздухом. Она резко и испуганно схватила лацкан чужого пиджака. Серая ткань смялась в руке и натянулась от резкого рывка. Они стукнулись зубами, но тогда даже не обратили на это внимания. Они целовались жадно и неумело, цепляясь друг за друга дрожащими пальцами, как, наверное, и должны целоваться на последнем году школы, прячась от всех на крыше. И эта чертова песня играла в наушниках по кругу целую летнюю вечность. Ямада запрокидывает голову, пытаясь отдышаться, и распрямляет пальцы, которые почти свело. Она спешно и почти безрезультатно протирает лицо запястьем, слыша как хрипло набирает воздух в грудь Каяма рядом с ней. — Ха! — скрипит он и драматично роняет стойку на пол. Хизаши едва успевает схватить микрофон, спасая его от падения. Под ее удивленный взгляд, мужчина переступает через скопление проводов и отодвигает какую-то девушку на своем пути. Растерянный Такеяма не сопротивляется, когда его хватают за шиворот. — Пошли, сопляк, — говорит Немури все еще глубоко дыша и утаскивает его куда-то по коридору за перегородки. Ямада устало усмехается им в след и поднимает взгляд, выискивая дальний угол. Ее плечи расслабленно опускаются, она медленно выдыхает. Айзавы Шоты там уже нет.