Моя Атлантида

Май 2030 года

— Женя, какими судьбами?! — слышит он голос Хавьера и девичий звонкий смех. Юдзуру продолжает шнуровать свои ботинки, не поднимая голову и не бросая на неё своего взгляда. Он обещал самому себе, что будет держать чувства и эмоции под контролем, когда с ней наконец-то встретится, но это оказывается в разы сложнее, чем он предполагал. — Не поверишь, сидела дома и думала: а чем бы мне сегодня заняться? Поняла, что соскучилась по тебе, села на самолет и прилетела в Токио, чтобы с тобой кофе попить, — Женя с усмешкой, которую он слышит даже со своего места, отвечает испанцу. Юдзуру выпрямляется в полный рост и позволяет себе рассмотреть её: в черной тренировочной форме и наброшенной на плечи жилетке, она тепло обнимает испанца и вся улыбается, подсвечивая своим счастьем пространство вокруг. — ЕВГЕНИЯ! К ней приближается толпа девушек, наперебой приветствуя и принимая в свои объятия после долгой разлуки. Они о чём-то щебечут, делясь новостями и сплетнями, и задорно смеются, снова и снова обнимая ее. Юдзуру наблюдает за Женей со стороны, не находя в себе силы приблизиться к девушке, которая сейчас вся сияет и готовится выйти на лёд. Тот разговор согревал его душу все последние недели, не давая погрязнуть исключительно в работе и собственной депрессии. А сейчас, находясь с ней на одном льду на расстоянии пары метров, он просто не может к ней подойти и поприветствовать ее как свою хорошую знакомую. Пускай без жарких объятий и касаний, но он может ей сказать простое «привет». Его ноги словно приросли ко льду, а язык стал тяжелее ноши титула олимпийского чемпиона. Он навсегда заперт в своей клетке. Он встаёт во главе колонны, как это было сотни раз до этого, и готовится к репетиции стартового номера шоу, посвященного всем звездам Олимпиад и чемпионатов. Юдзуру спиной чувствует, что она стоит по правую руку от него, и какой-то юношеский трепет охватывает его тело от осознания, что он может дотянуться до неё своей рукой. Женя совсем рядом, и он даже слышит аромат её парфюма. — Юдзуру, ты начинаешь с первыми нотами, затем через 5 секунд вступает второй ряд, а потом по нарастающей следующие ряды. Сейчас попробуем попасть просто началом в музыку, — распорядитель выкатывается вперёд, давай знак звукооператору, и их оглушает рёв музыки. И Юдзуру в ней растворяется, забываясь обо всем: ему снова двадцать три, он снова на вершине своей карьеры, он снова безумно влюблен в ту девушку, что смотрит на него счастливыми глазами. Ему наплевать на всё, что происходит вокруг: сплетни, соревнования, споры, спортивные драмы… Он живёт этим самым моментом, взмывая вверх надо льдом, и просто парит в воздухе. На какие-то доли секунды он даже забывается, что сейчас не один на льду, и резко разворачивается, совершенно не думая о поставленной хореографии, и чувствует, как врезается в тела своих товарищей, стоящих позади. Они все заваливаются на лёд, громко смеясь и пытаясь распутать этот клубок. Юдзуру чувствует, что под его бедром нога Хавьера, а на его груди звонко смеется Евгения, пытаясь поймать равновесие и слезть с него. — Я не могу встать, — она откидывается на лёд и продолжает хихикать, расставив руки в стороны. — Ты такой нелоооовкий! — Я? — Юдзуру усмехается и встаёт в полный рост, наклоняясь к ней. Он забывает о неловкости и своих смятенных чувствах, смотря в её горящие глаза. — Это я-то неловкий? — Ты! И звонко смеется, не отводя от него хитрого взгляда. Ей хорошо сейчас, ведь рядом есть только лёд, а не проблемы из реального мира. — Это мы еще посмотрим! Юдзуру хватает ее за талию и поднимает в воздух, стараясь удержать ее в своих руках. Женя болтает руками и ногами, сдавлено пища что-то о том, что надо её просто поставить на лёд, а то он свою старую спину надорвёт, таская её по льду, но японец этого и не слышит вовсе. Ему наплевать, потому что сейчас просто хорошо. — Юзу, вы же сейчас оба упадете, — Хави подъезжает поближе, на всякий случай его страхуя, но с какой-то отеческой улыбкой смотрит на своих лучших друзей. — Я не готов потом тащить ваши туши в медпункт. Но они его словно не слышат, оставаясь на несколько минут в собственном мире. Как в юности, он крепко держит ее за талию, прижимая к своему телу, а она крепко держится за его плечи, доверяя ему свою жизнь и тело. Жене не страшно, Женя ощущает всеми клеточками чувство полета и свободы, тепла и уверенности. Ей просто хорошо. А где-то на другом конце катка девушки снимают видео, делясь со всем миром кусочками репетиции, совершенно не подозревая о том, во что это может вылиться для двух счастливых людей. *** Юдзуру выскальзывает за кулисы, давая время другим отрепетировать свои номера, и озирается по сторонам, наблюдая за своими товарищами. Он снова чувствует себя невероятно молодым и полным сил, словно не было этих последних лет, когда он занимался тем, что ему так претит: приемы, съемки, натянутые улыбки и вежливые объятия с супругой под прицелами камер. Его сердце пропускает удар, когда в одном из темных углов он видит тоненький силуэт, принадлежащей девушке, ставшей причиной его бессонницы и разбитой души. — У тебя что-то случилось? — Юдзуру кладет ей на плечо руку и чуть хмурит брови, слыша ее сдавленный всхлип. — Нет… Всё в порядке, я скоро приду, — Женя старается как можно быстрее вытереть слезы, которые продолжают течь из ее глаз. — Дайте мне пару минуток, пожалуйста. — Женя? — он быстро оглядывается по сторонам и, не заметив никого рядом, поворачивает её лицом к себе, держа за плечи. Она пытается улыбнуться, но улыбка выходит настолько печальной, что от неё лишь сильнее сжимается его сердце. — Ни о какой тренировке и речи быть не может, тебе надо успокоиться сначала. — Я не могу всех подвести, это просто мелочи жизни, ты же знаешь, — она пытается улыбнуться, но накатывающая истерика заставляет лишь всхлипывать перед мужчиной, который является последним человеком на земле, кому она хотела бы показывать свою слабость. — Так не пойдет, Жень, тебе нужно успокоиться и… — Юдзуру, это не твоя жизнь. Я сама знаю, что мне нужно делать, — её резкая смена настроения сбивает его на секунду с толка, и этого ей хватает, чтобы проскользнуть мимо мужчины. Женя бросает на него еще один взгляд и направляется к выходу на арену, оставляя его в звенящей тишине подтрибунного помещения в компании с полным недоумением. *** — Ну чего вы как малые дети? Давайте отметим успешное завершение первой репетиции! — Хавьер практически впихивает ему стакан с крепким алкоголем в руку, с усмешкой похлопывая по плечу. — Тебе надо расслабиться и снять напряжение, друг мой. — Для этого не нужен алкоголь, — Юдзуру посылает ему хмурый взгляд и чуть сжимает челюсти, стараясь не выдать своего недовольства в целом. — Прости, но твоей женушки тут нет, — Хавьер посылает ему многозначительный взгляд, — поэтому могу предложить парочку статных фигуристочек, которые явно будут не против… — Да пошёл ты, — Юдзуру бросает на него еще один полный злости взгляд, проклиная про себя той вечер, когда он признался своим друзьям во всем, в чём только мог: в отсутствии каких-либо отношений с собственной супругой, в бесконечных тренировках и вечной тоске по единственной девушке, которая когда-то могла вытащить его из собственного панциря. Он выкладывал все как на духу, не останавливая себя и совершенно не задумываясь о возможных последствиях этих откровений. Сколько лет держа в себе все это, он впервые выдохнул, когда поделился с друзьями своей болью. — Это ты бы лучше пошел, пока она стоит одна. Юдзуру против своей воли поворачивается всем корпусом и тут же находит взглядом Женю, которая стоит в одиночестве около панорамного окна, всматриваясь в темноту. Её поникшие плечи не могут его снова обмануть, заставляя думать о том, что все в порядке. — Я не хочу лезть в чью-либо жизнь, Хавьер. Тем более, она сама дала ясно понять, что ей этого не надо сейчас. — Как же вы меня достали, два идиота! – испанец стонет от бессилия и желания надавать тумаков своему другу, но просто качает головой и делает глоток виски. — Вы же вроде в Торонто нормально провели время, много общались и вполне себе дружески договорились вместе работать над постановками… — И что из этого? — Юдзуру усмехается. — Это не значит, что мы сейчас пойдём с ней говорить о наших с ней семьях и делиться секретиками. Может быть нам еще надо с ней сесть на диванчик и рассказать, в каких позах мы любим? Он оставляет Хавьера одного, сам выходя на балкон и вдыхая теплый воздух вечернего Токио. На душе противное чувство тошноты, от которой хочется избавиться, но только даже алкоголь сейчас не помогает. Разве может что-то склеить его душу? — Ты бесишься на себя или на свою жизнь? — Хавьер выходит следом и достает сигареты, вставая рядом. — Ты понимаешь, что мы с ней не сможешь быть лучшими подружками? — Юдзуру хмурится и делает еще один глоток, со злостью отмечая то, что стал много пить. — Юзу, если у тебя в очередной раз стоит на Женю, то реши эту проблему по-мужски. Можешь вон либо мой душ занять, либо позвони благоверной супруге по фейстайму, разнообразьте свою жизнь, — Хавьер нагло усмехается и смотрит на японца, покручивая между пальцами сигарету. — Или что, не удовлетворит? — Ты сейчас откровенно издеваешься? — Юдзуру прожигает друга взглядом, крепко сжимая в руке бокал. — Да у меня нормального секса не было ни разу за последние восемь лет, ты прекрасно знаешь о нашей жизни все. Я уже даже в постели стал представлять её, а не только в душе по утрам. Она въелась в мою кожу, я чувствую её присутствие каждую минуту своей жизни… — Ой, — женский голос позади заставляет его резко обернуться и выругаться себе под нос. Перед ним стоит покрасневшая Женя, которая цепляется за косяк, пытаясь выпутаться из тонких штор, невольной пленницей которых она стала. — Простите, я… Я случайно. Юдзуру практически швыряет бокал Хавьеру, который с широкой улыбкой смотрит на своих друзей, и подходит к Жене, резко вырывая её из плена несчастной ткани. Он смотрит в её глаза, а она не отводит взгляда. — Мне сказали, что тут можно подышать… А мне жарко… Шампанское… — девушка что-то несвязно шепчет себе под нос, цепляясь за его предплечья. — Я… Простите, я не хотела вам помешать. – Всё в порядке, Жень, тут все свои, — Хавьер ей улыбается и подмигивает. — Выпить? Покурить? Потанцевать? — Я… Я думаю, что мне пора спать. Кажется, не стоило пить шампанское, особенно в самом начале… Репетиции, шоу… — Женя избегает взгляда японца, делая шаг назад, тем самым вынуждая его отпустить ее с объятий. И почему резко стало так жарко? — Спокойной ночи, Евгения, — его взгляд проникает ей под кожу, заставляя нервно сглатывать. — Спо… Спокойной ночи, Юдзуру, Хави. Женя выскальзывает обратно в помещение, скрываясь от его глаз, и Юдзуру ощущает, как на него накатывает головная боль. Он не понимает, что сейчас чувствует. В один момент они беззаботно веселятся, а в следующий не могут посмотреть друг на друга и сказать пары слов. — Надеюсь, ты заметил тот громадный бриллиант на её безымянном пальчике. И Хавьер забивает последний гвоздь в крышку его гроба.