Моя Атлантида

Май 2030 года

Женя снова закрывается в своём панцире, боясь лишний раз выйти из номера и столкнуться с реальностью, которая окатила ее с головы до ног ледяным душем. Она знала, что её будущий супруг совершенно против этой поездки, она понимала, что ему не понравится её общение с товарищами из прошлой жизни, но та сцена ревности, которую он устроил ей по телефону, совершенно выбила из колеи. Ей было больно и мерзко от тех слов, что он ей наговорил, не давая и слова вставить между его претензиями, граничащими с оскорблениями. А ведь она ничего такого и не сделала, за что могла чувствовать бы вину. Одиночество, ставшее вечным спутником, уже не раздражало. Женя смирилась с ним как с частицей своего характера, когда-то не позволявшей ей останавливаться на достигнутом и идти вперед к новым целям и медалям. Она была счастлива быть той, кто встает после каждого падения или удара судьбы, но не отчаивается, проклиная всех тех, кому капельку сильнее улыбнулась удача. Было наплевать на всё, что не касалось её самой. И вот теперь, оказавшись наедине с собой, как нельзя остро осознавала допущенные просчёты. Случайно подслушав вчера разговор между Юдзуру и Хави, её прошибло током от понимания всей абсурдности ситуации. Ни она, ни он в полной мере так и не обрели своего счастья. Она сама страдает в отношениях, которые выглядят слишком розовой сказкой, чтобы оказаться правдоподобными. Он же оказался в самой настоящей золотой клетке, из которого невозможно выбраться живым. Двое великих чемпионов с невероятной историей стали заложниками своих судеб. И от этой горечи хочется кричать. Да только никто всё равно не услышит. Было больно стать невольным слушателем его откровений: она подозревала, что у него не все так гладко, как он расписывает в интервью. Просто потому, что она слишком хорошо его изучила в молодости. Он умело скрывал свои чувства за широкой улыбкой, но глаза... Ими он улыбается только в моменты настоящего счастья. А теперь, давая бесчисленные интервью, он смеялся порой чуть громче положенного, демонстрируя такие идеальные кадры семейной жизни, что хотелось схватить его за плечи и встряхнуть, задавая один единственный вопрос: почему? Да, каждый из них выбрал свою судьбу сам. Юдзуру отдал себя на растерзание своему государству, с поклоном принеся собственную голову и тело, не сопротивляясь ни одну из их решений. А Женя просто не стала бороться за собственное счастье: она абсолютно меланхолично позволила ему исчезнуть из ее жизни, ничего не предпринимая для того, чтобы удержать его или показать его важность в ее жизни. Было намного проще плакать и страдать из-за того, что он нашёл свою судьбу не с ней, чем бороться за их совместное счастье. И в этом их общая вина. Ей нравилось вспоминать то время в Канаде, когда они тренировались под руководством Брайана и не знали, что их в будущем ждёт. Они понимали, что им придётся бороться против всего мира, отстаивая право на личную жизнь и пространство, но никто не предполагал, что обстоятельства свяжут их по рукам и ногам, не давая вздохнуть и совершить лишнего движения. Но в своём маленьком мирке в Торонто они были безумно счастливы: любимое занятие, любимые развлечения, любимый человек... Все это стало таким родным и доступным, что они сами не заметили, как пропали в своих чувствах. Они были постоянно вместе, и от этого не становилось тяжело. Они не задыхались от присутствия друг друга, им не хотелось сбежать на другой конец города, чтобы восстановить своё душевное спокойствие. Просто быть рядом, просто наслаждаться обществом друг друга – это стало их смыслом. Женя помнит их последнюю совместную тренировку в Крикете перед чемпионатом. Они скользили вдоль катка, держась за руки, и впитывали аромат родного места, в котором все стало таким привычным и близким. Хотелось просто стать частью этого дома, замереть здесь навсегда, наблюдая за сменяющимися поколениями фигуристов, год за годом выходящими на этот лёд, чтобы прикоснуться хотя бы на краткое мгновение к истории, которую здесь творили до них. Вернувшись в Россию, она думала о том, как быть дальше. Реже звонила, не пытаясь показать ему, что она рядом, что никогда не оставит его. Закрывалась в своём мире и позволяла себе страдать из-за того, что место, когда-то бывшее ее домом, стало вмиг чужим. Она упивалась своим несчастьем, растворяясь в этом чувстве вселенской несправедливости и одиночества. Было бы от этого легче? Безусловно. Ведь не нужно было ничего делать для того, чтобы исправить эту ситуацию. Не было необходимости вставать и мчаться на другой конец Света, чтобы поддержать человека, которого любило сердце. А было ли все это любовью? Разве любовь – это не желание сделать все для счастья дорогого тебе человека? Разве ради любимого мы не готовы разбиться о скалы, чтобы сделать его самым счастливым человеком на земле? Для Жени это было не так. Ей казалось, что если она вот так пассивно его отпустит, не заставляя чувствовать угрызения совести, то все будет хорошо, что он станет счастлив и забудет о ней через некоторое время, ведь на родине его окружат любовью и заботой, которая так необходима израненой душе. А что может дать она? Головную боль и проблемы. И сейчас, сидя на балконе своего номера, она смотрит на сумерки, накрывающие Токио, и пытается понять, что же ей делать дальше: идти по протоптанной тропинке, никуда не сворачивая, и довольствоваться всем тем, что ей дарит судьба, или попробовать разорвать этот порочный круг? Но в таком случае она останется совершенно одна: без друзей и близких, без упорядоченной жизни, к которой она привыкла, без сиюминутного решения любой её проблемы и удовлетворения всяких прихотей. А к этому ли она стремилась? Разве в юности, проводя сутки на катке, она хотела жить в такой клетке? Разве она не мечтала, что будет через некоторое время сама выводить учеников на старты, будет путешествовать по странам и помогать юным фигуристам осваивать мастерство? Она же так мечтала завоевать доверие и репутацию на мировой арене, отточить собственные навыки и работать над скольжением других… А сейчас что? Будущий брак, семейная жизнь и светские приёмы пару раз в год, на которые обязательно нужно прийти. Оказавшись вместе с Юдзуру на льду, она увидела, какой могла бы быть её жизнь: более яркой, насыщенной событиями и общением с другими людьми, которые точно так же влюблены в лёд, как и она сама. Отказывая годами себе в возможности не поехать на шоу в Японию, тем самым лишала себя возможности побыть собой настоящей, быть той, которую сама в себе всегда любила. А быть рядом с ним… Это было смешанное чувство: боль от горечи утраты того совместного счастья перемешивалась от радости снова побыть хоть недолго рядом. Хотелось остаться вместе с ним, хотелось забыться и раствориться в чувстве полета, когда оба игриво прыгали в разных сторонах катка, посматривая в противоположную сторону. Это была их игра, и никто не мог обвинить их в чём-то предосудительном. Женя понимает, что никогда не сможет прикоснуться к нему так, как ей хотелось бы: она не имеет права его обнимать, касаться своими губами его губ и чувствовать его дыхание на своей щеке. Это все под запретом. Он женат. Она помолвлена. Для общества они счастливые люди. Счастливые, но только не друг с другом. А только счастье ли это быть рядом с человеком, чьё присутствие рядом приносит исключительно боль? Действительно ли это искренние чувства, когда ты просыпаешься и не хочешь раскрыть глаза, боясь увидеть снова не того человека рядом? Вчера, случайно подслушав их разговор с Хавьером, её словно окатило ведром холодной воды. Мигом выскочила на улицу, прижимая руки к горящим щекам, и долго бродила по территории отеля, прислушиваясь к своему сердцу и мыслям. Что именно она услышала? О ком говорил Юдзуру? Сердце разрывается от той боли, которую она слышала в его голосе. Ей страшного за него и хочется прижать его к себе, забрать все эти чувства и подарить в ответ лишь ласку и все тепло, на которое она сейчас способна. Да вот только разве она способна сейчас это сделать? Разве имеет на это хоть какое-то право? Да и нужна ли ему действительно её поддержка и помощь? Женя не может быть полностью уверенной в том, что он говорил именно о ней, а не о ком-то ещё. Стук в дверь прерывает ход её мыслей. Кутается поплотнее в спортивную кофту и, на ходу выключив кондиционер, идёт к двери, без вопросов распахивая её настежь. А на пороге стоит Юдзуру, пряча руки за своей спиной. — Привет. Пустишь? И, не дожидаясь ответа, проскальзывает мимо неё в номер, слегла задевая руками ее бедра. — Что-то случилось? — Женя хмурится, складывая руки под грудью, и разглядывает своего незваного гостя во все глаза. Зачем он к ней пришел? Почему именно сейчас и что вообще происходит? — Нет, просто подумал, что нам стоит с тобой о многом поговорить, — усаживается на ковре около столика и ставит на него коробочку клубники. — Твоя любимая. Безумно сладкая. Такой не достанешь в обычном магазине, — посылает ей легкую усмешку и следит за поведением девушки, которая с широко распахнутыми глазами смотрит на картину перед собой. Юдзуру Ханю сидит в её номере и предлагает попробовать клубнику, которую достал специально для неё. — Хочешь чего-нибудь выпить? — несмело подходит ближе, всё так же не сводя взгляда с мужчины напротив, который стал настоящей загадкой для неё. Почему он пришел сюда, что ему сейчас надо? — Это потом, пока садись просто, — хлопает по ковру рядом с собой, улыбаясь ей с какой-то искоркой в глазах. Женя осторожно усаживается, пододвигая колени к груди, и с интересом смотрит на коробочку клубники, борясь с желанием съесть её всю прямо сейчас и узнать, зачем же Юзу пришёл к ней: почувствовал, что она думает о нём весь день? От воспоминаний о том, какие мысли сегодня проскальзывали в её голове, становится неуютно, и она ощущает, как краска появляется на её щеках. — Давай, смелее, — Юдзуру берет большую клубниченку и протягивает её Жене. — Не бойся, они не отравлены, ничем не обработаны, и я ничего не потребую от тебя взамен. Просто кушай! И Женя сдается, наслаждаясь сладким ароматом спелой клубники и ее сладким соком. Прикрывает глаза, беря ее в рот полностью и откидываясь спиной к кровати. — Боже, она по-настоящему сладкая. Такой, какой и должна быть… — … Настоящая клубника, — он улыбается, заканчивая за неё фразу, и протягивает еще одну ягодку. — Да, это не те ягоды, которые продают в Европе и Канаде. Таких больше нигде не найдешь, только у нас. И то, нужно знать места. — Угу, — Женя согласно кивает, расправляясь с ещё несколькими ягодами. — А ты будешь? — Это мой подарок-извинение для тебя, Женя. — Извинение? — недоверчиво смотрит на него, хлопая широко распахнутыми глазами. — За что? — Просто за всё. Слишком много боли я тебе причинял в течение всей жизни. Я понимаю, что клубникой этого не искупишь, но нужно было с чего-то начать, — Юдзуру нервно проводит рукой по своим волосам. — Мы с тобой столько лет нормально не разговаривали, что я даже ничего о тебе не знаю. Я… Это так странно, Жень. — Я знаю, Юзу, — тихо к нему обращается, как всегда раньше называла. Юзу… Для него это похоже на ласку, которую она передаёт через голос. В груди просыпается какое-то теплое чувство, от которого хочется сжать её в своих объятиях и больше никогда не отпускать. — Я очень счастлив, что буду с тобой вместе работать, что мы будем с тобой ставить программы ученикам, что сможем соединить наше мастерство, — нервно улыбается, — я понимаю, что это будет сложно временами, но ты знаешь мой характер… — Все будет хорошо, мы справимся со всеми трудностями, я верю в это. Женя смотрит на него некоторое время, разглядывая изменившиеся за эти годы черты лица: с него ушла юношеская наивность, глаза стали более суровыми и печальными. Если раньше при виде него все умилялись, то теперь о его взгляд можно было пораниться. Но что-то такое знакомое с юности все еще оставалось в этих двух омутах. Что-то, что ей хотелось выдернуть на поверхность. — Наслаждайся вечером и ягодами, Жень, — опирается рукой о кровать и готовится уже встать, когда Женя, привстав на колени, тянется к нему и, неожиданно для них обоих, крепко обнимает мужчину. — Спасибо тебе, — она выдыхает это куда-то в щеку, проводя рукой по его спине совсем как раньше, когда они забывали об условностях и позволяли себе эти краткие моменты нежности, отбрасывая в сторону все проблемы. — И я сейчас не о клубнике, — шепчет ему на ухо, не размыкая объятий, и касается волосами его лица. — Спасибо тебе за жизнь, — прижимает девушку к себе ещё крепче, вдыхая аромат её волос. Она правда спасала его не раз, и сейчас, сжимая ее в своих объятиях, он чувствует, как становится хотя бы немного, но легче. У него впереди еще будет много времени, чтобы доказать ей искренность и серьёзность своих намерений. Он сделает все, чтобы видеть её с широкой улыбкой на лице и с горящими глазами. И ради этого он готов разбиться о камни, если это поможет. А пока… Пока у него есть её улыбка, аромат клубники и теплые объятия.