Моя Атлантида

Май 2030 года

Женя испугалась, но ничего не могла с собой поделать: она вся в его плену. Его улыбка, его взгляд, его руки… Она просто вся с ним, и никакие условности не играют сейчас роли. Разве нужно, чтобы кто-то был рядом ещё? Разве это имеет значение? Сейчас ей хочется просто раствориться в человеке, который держит её в своих объятиях как хрустальную куклу, боясь повредить или разбить. — Сюда может кто-нибудь прийти, — Женя шепчет, сжимая его руку и смущенно улыбаясь. — Я понимаю, что тренировка закончилась, но всё-таки… Вдруг кто-то что-то забыл? — Наплевать, если честно, — оставляет нежный поцелуй на её ладошке. — Но если ты переживаешь, то можем перебраться в гостиницу. Я знаю, что ты не ужинала все равно, поэтому можно будет заказать прямо в номер нам что-нибудь покушать, если ты не против. — Я… Наверное, нет, — краснеет под его взглядом и прячет своё смущение на его плече. Она счастлива и смущена одновременно. Столько лет мечтала снова быть в его объятиях, столько слёз проливала от отчаяния и безысходности, а сейчас сидит рядом с ним и ощущает себя самой счастливой на свете. — Твой танец просто прекрасен. Я даже не мог подумать, что ты выберешь что-то похожее. У меня была мысль, что ты решила поставить один из своих соревновательных номеров, чтобы напомнить всем нам, что ты величайшая спортсменка, которая даже спустя столько лет остаётся в прекрасной форме, но ты… — смотрит на неё с нескрываемым восторгом. — Каждое твоё движение, каждая твоя эмоция – всё это создаёт такой невероятный образ, что мне не удалось себя удержать и оставаться вдали дольше. — Мне казалось, что эта песня говорится слишком многое, но после Канады, когда я с тобой увиделась, я поняла, что пришло время чуть-чуть приоткрыть свою душу и хотя бы на льду показать эти чувства, которые я скрывала, — закусывает губу, задумчиво смотря в пустоту. — Это сложно – катать свою историю, которая до сих пор временами приносит невероятную боль, но молчать оказалось ещё больнее. — Если бы не твоя смелость, то мы не разговаривались бы с тобой сейчас, — чуть сильнее сжимает её ладошку, — ты невероятная девушка, Евгения, и никто не может сравниться с тобой по силе твоего духа. Ты не испугалась подготовить такой номер, обнажившись перед всеми. Я не знаю таких людей, которые могли бы поступить с такой смелостью… — Просто я поняла, что это сжигает меня изнутри, — и её взгляд в его глаза прошибает подобно току. — Боже, Женя, — утягивает ее к себе на колени и зарывается носом в её волосы. — Ты подобна сирене, от которой нет спасения. Только ни одна сирена не сравнится с тобой красотой и тем влиянием, которое на меня оказываешь. — Хочешь сказать, что я тебя просто приворожила? — недоверчиво отстраняется от него, чуть хмуря бровки. — То есть это не настоящие чувства, а просто… не знаю, магия? Юдзуру громко смеется, прижимая её к себе крепче, и закрывает глаза. Неужели даже спустя столько лет она не поняла, что он не просто влюблён в неё или какую-то её часть, а просто пропал в ней? Утонул в её душе, глазах, поселился навсегда в сердце и не планирует оттуда съезжать? Неужели она не осознает, что она единственная женщина в мире, ради которой он способен нарушать сотни запретов? Мягко проводит рукой по её щеке, отводя несколько прядей от лица. Сколько лет он скучал по таким прикосновениям и моментам, когда остаются вдвоём, когда есть возможность просто насладиться такими нежными прикосновениями наедине. Она его зависимость, она его фетиш. Она стала его всем, отобрав у него право даже на день без воспоминаний о ней. Каждые новые сутки он начинал с мыслей о ней, каждый вечер завершал мечтами о ней. Она была везде, в каждом моменте, в каждом действии, в каждом движении… — Даже магия не действует больше пары лет, а я влюблен в тебя уже десятилетие. *** Притягивает её спиной к своей груди, откидываясь на спинку кровати, и ласково зарывается носом в её распущенных им же волосах. Её аромат, её присутствие рядом… Он даже не осознавал, насколько сильно скучал по таким моментам, когда она была рядом. Уютные вечера вдвоём, нежные поцелуи на грани лени, ласковые касания друг друга — составляющие его личного счастья. Того, что он считает самым важным в своей жизни. — Я не хочу, чтобы ты уходила, — проводит носом по её щеке и притягивает к себе ближе. — Женя… — Нас с тобой может кто-нибудь увидеть, Юзу, — тихо шепчет, растворяясь в его нежности. — Слухи… Они слишком быстро выйдут за пределы нашего катка. — Мы можем встать пораньше, я отведу тебя в твой номер, — заставляет её повернуть голову и скользит губами по её, лаская руками тонкую талию. — Ты сводишь меня с ума, я правда не смогу тебя отпустить сейчас, малышка. Позволь нам… — Поставь будильник на 4, мне нужно будет уйти до того, как все проснутся, — и переворачивается в его объятиях, вставая между широко разведенных ног на колени. В нём всё, что она искала в других, но никак не находила. Им не нужно сейчас друг другу что-то доказывать, раскрываться или играть напоказ. Он просто держит её в своих объятиях, наслаждаясь нежными поцелуями и родными чертами лица. И она пропадает в нем, растворяясь вся полностью в этом мужчине напротив. В его кривоватой усмешке, в его ласковых объятиях и этих горящих глазах, когда он смотрит на неё так, словно она единственное, что есть на свете сейчас. То, с каким вожделением он смотрит на неё, когда медленно, с какими-то издевательскими паузами снимает с неё верхнюю кофту, иногда останавливаясь, словно ожидая от неё сопротивления или отказа. Только она хочет этого так же, как горит он ею. Неозвученная страсть, горящие глаза и огненные прикосновения. Тихий шорох одежды, звуки поцелуев и его сдавленные ругательства, когда он вынужден ее оставить на несколько мгновений, пока тянется к своему чемодану. Им не нужны слова. Они не требуют друг от друга признаний. Им достаточно друг друга здесь и сейчас. Он чувствует, как он прижимается к нему всем телом. Она захватывает его в плен своего поцелуя. Их связывает магия, неподвластная времени и другим людям. Вся та сила желания, которую они столько лет держали под замком, вырывается наружу, сметая все вокруг подобно лавине, сжигая, уничтожая, но давая надежду на новое начало на пепле. Память услужливо молчит, не подбрасывая образы из прошлого, позволяя жить лишь в этом одном моменте. Ему кажется, что он полностью пропал, растворился в этой страсти, граничащей с нежностью. Бархат её кожи и тепло рук, прерывистое дыхание куда-то в шею и хриплые стоны, от которых возбуждение накатывает все новыми волнами, заставляя отчаянно цепляться за неё, как за последнюю связующую с реальностью нить. Юдзуру раз за разом растворяется в ней, слыша лишь ее голос и надрывное дыхание. Она предала своего жениха. Он изменил своей супруге. Эти мысли вертятся в их сознании, не давая расслабиться и вырывая их из плена момента на какой-то краткий миг. Но горящие глаза напротив возвращают в их параллельную вселенную, где нет никого: нет обязательств перед страной, нет подписанных контрактов, нет семьи и нет того, от чего они оба столько лет так упорно убегали. Там есть только этот момент, растянувшийся на целую вечность. Неторопливые поцелуи, её теплые руки на его спине, его горячие ладони на её пояснице, тихие стоны и плотно задернутые шторы, из-за которых не проникает ни один луч солнца. Телефоны вибрируют где-то под наспех сброшенной одеждой, вторя их протяжным стонам и звукам поцелуев. И ничто не может потревожить их. Они обрели свою надежду. Они нашли свою Атлантиду. *** — Я не выпущу тебя отсюда, так и знай! — накидывает на них с головой одеяло и подминает ее под себя, счастливо улыбаясь. — У нас сегодня отдых, ясно? — Кто это сказал? — хихикает и проводит руками по его талии, сдерживая тихий стон. Все такой же невероятный с отточенной фигурой, словно он не завершал карьеры, а готов в любом момент выйти на старт и показать, кто здесь самый главный. — Ты и так не разбудил меня рано утром, мне теперь возвращаться в номер во вчерашней одежде и без макияжа. — Мм, могу дать чистую одежду, у меня целый чемодан, — лаская губами ее шею, чуть покачивает бёдрами. — Тебе очень пойдёт моя футболка... Или рубашка... А ещё знаешь, что тебе особенно подходит? — Что? — хрипит, разводя ноги в стороны, и ёрзает под ним, пытаясь почувствовать его в себе. — Штаны? — Нет. Я внутри тебя. И Юдзуру опирается на левую руку, второй спускаясь вниз. Она вся горит под ним, совершенно не стесняясь своего тела и подстраиваясь под ритм его бёдер. И сдавленно стонет, когда он чуть отстраняется и просовывает руку между их телами, касаясь ее между ног. — Какая ты вся мокрая, Боже... Горячая, готовая для меня, — хрипит ей в рот и медленно двигает пальцами между ее половых губ, наслаждаясь ее всхлипами. — Ты вся для меня сейчас, только моя, понимаешь? Женя вся извивает и хрипит, пытаясь обхватить его ногами и притянуть к себе, заставить его войти в неё, раствориться в их единстве. — Юзу.. Пожалуйста, мне нужно почувствовать тебя внутри, — хрипит и всхлипывает так, словно только у него есть спасение, словно только он может вернуть её к жизни. И он возвращает, медленно проникая в неё не только на физическом уровне, но и соединяясь с ней душой. Женя выгибается в немом крике, желая стать ещё ближе к нему, и впивается пальцами в его нежную кожу, ощущая напряженность стальных мышц. Она его – и это бесспорно. Все, что она всегда делала, было связано лишь с ним одним: попытка забыть его, попытка показать ему, что она счастлива, попытка доказать, что она не слабовольная… На каждом моменте её судьбы было запечатлено его имя. Они не шепчут друг другу слов любви, не марая свои чувства ярлыками. Им не нужны названия того, что между ними сейчас происходит. Для них не существует завтра. Миллионы раз ошибаясь и оставляя друг друга в одиночестве, они пытаются искупить свою боль прикосновениями, поцелуями, стонами в губы напротив. Он выворачивает свою душу, смотря в её глаза. Она принимает его прощение, со стоном выдыхая его имя. Просто два человека. Просто всепоглощающее чувство. Женя лежит наполовину на нём, лениво потягиваясь, и не думает ни о чём. Мышцы приятно побаливают, напоминая о том, что происходило между ними в последние десять часов, а в голове пустота. Ей хорошо впервые за последние много лет. — Мне правда нужно идти, Юзу. У нас скоро финальная репетиция, её точно нельзя пропускать, — приподнимается на локте и смотрит на его улыбку. Сейчас он похож на довольного мальчишку, которого она когда-то встретила и окончательно и бесповоротно влюбилась, тогда ещё совсем не представляя, какая история их ожидает. Любовь, ненависть, предательства, одиночество… Все перемешалось, перевернув их мир с ног на голову не один раз. И сейчас, лежа рядом с ним, Женя особенно остро чувствует, что жизнь все время вела её лишь к нему одному. — Примешь душ? — она в ответ отрицательно качает головой, — тогда я сейчас оденусь и провожу тебя до номера. — Не надо, Юзу, я сама дойду. Не стоит, чтобы нас кто-то случайно увидел вместе, не надо, — оставляет легкий поцелуй на его подбородке и ощущает, как он сжимает своей ладонью ее бедро. — Мм… Увидимся с тобой буквально через час на репетиции. — С нетерпением буду ждать того момента, когда смогу затащить тебя в какой-нибудь темный угол, — довольно улыбается, как мальчишка, и садится, придерживая её. — Не забудь позавтракать, пожалуйста, а то упадешь в обморок – и меня обвинят в том, что я главную звезду довел до бессилия. — Главную звезду, — закатывает глаза и вылезает из постели, подбирая разбросанную одежду. — А где мои трусики? — поворачивается к нему и надувает губы. — Куда ты их вчера дел? — Не знаю. И глаза такие хитрые-хитрые, и улыбка такая самодовольная-самодовольная, что она прекращает дальнейшие попытки найти своё белье, и просто одевается в то, что находит. Оставляет прощальный поцелуй на его губах и выскальзывает из комнаты, стараясь как можно незаметнее проскользнуть в свою комнату. На её губах горит такая же сумасшедшая улыбка, которую послал он, закрывая за ней дверь своего номера. Она чувствует, как горят её щеки, знает, в каком сумасшествии после безумной ночи её волосы. В глазах огонь чувств… Женя вся сияет, не ощущая своего тела. Но этому чувству не суждено воспарить. Подходит к двери своего номера и замирает в паре шагов от человека, смотрящего на неё с лёгкой усмешкой. — Здравствуй, Женечка. Неужели не рада меня видеть?