Моя Атлантида

Май 2030

Юдзуру осознал, что жизнь далеко не так проста, как ему казалось еще несколько месяцев назад. Он смирился с тем, что живет с нелюбимой женщиной, которая его, к слову, тоже совершенно не любит. Он привык, что единственным удовольствием в его жизни был и остаётся лёд. Не возникало даже мысли, что что-то (а точнее, кто-то) может заставить его улыбаться просто так, без какой-то особой причины. Но он снова лукавит даже самому себе. Евгения. Женя. Медо-чан. Её называют по-разному, а он зовёт её своим фетишем. Она ворвалась так неожиданно, сметая весь его режим и привычки. Раньше он всегда искренне верил, что ничто не сможет перевернуть его мир. Как же он ошибался! Одной своей улыбкой девушка растопила весь лёд в его сердце, окутала своей любовью и нежностью, показав, что и Юдзуру сам умеет любить самоотверженно, размашисто, красиво… Держать её в своих объятиях сейчас оказалось так же прекрасно, как это было десять лет назад. Женя всегда отдаётся всему с головой: будь то катание, общение с друзьями или тактильный контакт. И к нему прижималась точно так же: всем телом, приникая головой к его щеке и шее. От этого было тепло, приятно и так восхитительно на душе, что не хотелось уходить от неё. И Юдзуру позволил себе задержаться чуть дольше положенного в её номере, болтая с ней о всяких мелочах: о номерах на шоу, о новых костюмах и о смешных моментах с репетиции. Просто наслаждался её обществом, не находя в себе сил оторваться от неё. А Женя и не пыталась вырваться из этого плена. — Юзу, ты снова витаешь где-то в мыслях? — Хавьер тыкает его в бок локтём и лучезарно улыбается. — Ты сегодня в хорошем настроении, смотрю. Да и Женя вся словно светится… — Она всегда так улыбается, — пожимает плечами и бросает украдкой на неё взгляд, замечая улыбку и абсолютное отсутствие макияжа. Счастливая Женя рано утром? — Поговаривают, что тебя вчера видели вечером выходящего из её номера, — испанец самодовольно усмехается, надеясь заставить своего друга приоткрыть завесу тайны. — Подростковые гормоны вернулись при виде неё? — Хавьер, а тебе не стоит просто заткнуться и идти репетировать свой номер? Всё-таки шоу уже завтра, если ты не забыл, а твоя хореография всё еще напоминает пьяного пирата. Ханю отъезжает в сторону, пытаясь взять себя в руки. Он сегодня чувствует себя другим: словно нашёл что-то, что так давно мечтал познать. Может быть секрет в её счастливой улыбке? Или в том, что его одежда до сих пор хранит её аромат? — Доброе утро! — Женя мягко улыбается ему, останавливаясь совсем-совсем рядом. Она излучает тепло всегда, но сейчас как-то по-особенному, словно направляя все свои чувства на него одного. — Доброе, — кладет руку на аппаратуру позади нее, невольно заставляя девушку сделать шаг назад. Она оказывается в его плену, и оба это понимают какой-то запоздалой мыслью. — Как твоё настроение? — Прекрасно, а твоё? Юдзуру хочется коснуться её волос, провести тыльной стороной ладони по чуть раскрасневшимся щекам, коснуться алых губ в нежном поцелуе… Кровь кипит в его венах, сердце усиленно работает, а дыхание едва заметно учащается, когда он улавливает её аромат. Это пытка наяву, это сладкая месть, от которой нет спасения. — Кажется, клубника очень положительно влияет на мой сон, — тихо смеется, не отстраняясь от него ни на миллиметр. — Ещё раз спасибо тебе за неё. — Не за что. Я очень рад, что тебе понравилось. — А разве могло не понравиться? Ведь это же японская клубника! — воодушевленно взмахивает руками, задевая его плечо. — Я сто лет её не пробовала уже, кажется, а тут такая спелая, сладкая… «Совсем как ты,» — так и хочется ему произнести вслух, но сдерживается, чуть прикусывая нижнюю губу. Увлекающаяся, страстная на льду и в жизни, целеустремленная – она рядом, и ему хочется парить вместе с ней, ради неё. — Ты так и не сказала, что именно за номер у тебя будет, Жень, — прищуривает глаза, смотря на неё сквозь щёлочки, и тепло улыбается, придвигаясь к ней ещё чуть ближе. — Может быть раскроешь тайну? — Я думаю, что ты сможешь увидеть его на шоу, — прищуривается в ответ и едва заметно проводит пальцами по его руке, — а я буду репетировать его после основной репетиции сегодня, чтобы точно никто ничего не увидел раньше времени. И тихо выскальзывает из его захвата, отъезжая от мужчины. Скользя, но не ускользая из плена его сердца. Юдзуру знает, что подглядывать нехорошо — его этому ещё родители в детстве научили, но сейчас он совсем не может избавиться от практически физической необходимости увидеть её на льду. Разве не сама дала ему подсказку, что останется после завершения одна на льду? Разве это не было тем самым намёком? Он предпочтет это считать её официальным разрешением на подглядывание за ней. Но несмотря на это, продолжает прятаться в том углу, обеспечивая себе прекрасный вид и возможность остаться неузнанным. Хочется окунуться хотя бы самую малость в её жизнь, посмотреть на неё настоящую на льду, почувствовать атмосферу её катания, не смешивая это с атмосферой на арене, когда вся публика катает вместе с ней. Он соскучился по таким моментам из Крикета, когда они оставались вдвоём на льду и проводили столько времени, сколько им требовалось, чтобы отработать очередную программу, довести до идеала мелкие детали. Женя выходит в центр катка, облаченная во всё черное: черные джинсы, черные чехлы на коньки, черная полупрозрачная блузка, плотно прилегающая к её телу. Даже со своего места видит, что её волосы собраны в высокий хвост черной заколкой с камнями, которые ярко блестят в свете софитов. Она вся в образе – и он это понимает по первым звукам музыки. Женя стоит, сложив руки замком за спиной, и не двигается, лишь слегка качая головой в такт музыке. И с первыми словами оживает, отъезжая назад. If you want me to listen whisper// Если хочешь, чтобы я слышал, - шепчи, If you want me to run just walk// Если хочешь, чтобы я бежал, - иди. Wrap your name in lace and leather// Спрячь своё имя в шнуровке и коже. I can hear you// Я могу слышать тебя, You don't need to talk// Тебе не нужно говорить. Let us make thousand mistakes// Давай сделает тысячу ошибок, Cause we will never learn// Потому что мы никогда не научимся. Она мечется вокруг себя, словно напуганный зверь, и скользит вдоль левого края катка, испуганно озираясь вокруг себя. Она в своем образе, она не замечает ничего вокруг, и он это ощущает по её пустому взгляду. Женя стремительно взмывает вверх, и так же резко приземляется, практически сразу уходя во вращение. Ошибки… Он столько ошибок совершил в своей жизни, что уже невозможно их сосчитать. Невозможно узнать, в какой именно момент он свернул не туда. Юдзуру больно, и Женя показывает такую же боль на льду. Каждое её движение отрывисто, резко. Она не стесняется своих чувств, подпевая словам. Черный костюм делает её еще тоньше, ещё незаметнее на льду, словно она – часть этой музыки, которая привиделась людям. Каждый может интерпретировать так, как ему хочется. А Юдзуру хочется здесь видеть их историю. You're my obsession// Ты моя навязчивая идея, My fetish, my religion// Мой фетиш, моя религия, My confusion, my confession// Мое смятение, моя исповедь, The one I want tonight// Единственное, чего я желаю сегодня ночью. You're my obsession// Ты моя навязчивая идея, The question and conclusion// Вопрос и ответ, You are, you are, you are// Ты, ты, ты, My fetish you are// Ты мой фетиш. Скользит руками по бокам, по бедрам, присаживаясь ниже и проводя ладонями по льду, а потом бьёт кулаками по нему же, вставая и исчезая в тени. Это её боль, это её история, это её фетиш… Ещё один прыжок, красивый кораблик, рука по шее, резкая остановка и бег по диагонали за призрачным счастьем, которое кажется таким близким и далеким одновременно. Она бежит, но словно остается на месте. «Бесконечный бег в поисках Атлантиды,» – вспоминаются Юдзуру её слова, сказанные много лет назад после полученного серебра. Мы ищем то, чего нет, чтобы стать счастливыми там, где ничего нет. Где-то там, где намного лучше, чем здесь и сейчас. Там, где солнце светит ярче, но только в этом беге теряем настоящее. You can kiss me with your torture// Ты можешь пытать меня своим поцелуем, Tie me up to golden chains// Заковать меня в золотые цепи, Leave me beggin' undercover// Покинуть меня, когда я буду тайно просить о помиловании. Wrong or right// Правильно или нет - It's all a role play// Это только ролевая игра. Let us make a thousand mistakes// Давай сделаем тысячу ошибок, We will never learn// Потому что мы никогда не научимся. Усмехается, резко дергая головой, как марионетка, и набирает скорость для ещё одного прыжка. Она парит. И Юдзуру особенно остро это ощущает, смотря на неё сейчас. Она рождена для льда: её фигура отражает её эмоции, каждый поворот головы сопровождает слова песни, каждое движение руки является продолжением истории. Она играется с чувствами невидимых зрителей, надавливая на самые больные точки, заставляя вспоминать самые ужасные моменты их жизни. И для Юдзуру таким стал уход от неё. Он просто оставил её бороться со всем миром, сам спрятавшись за стеной из обязательств перед семьей и родиной, которые дали ему в жизни всё, о чём он только мог помечтать. И слишком поздно осознал, что единственное, чем он хочет обладать в этой жизни, это её любовью. Это невозможно приобрести за деньги, это невозможно заменить другим человеком. Это то, чего он сам себя лишил. You're my obsession// Ты моя навязчивая идея, My fetish, my religion// Мой фетиш, моя религия, My confusion, my confession// Мое смятение, моя исповедь, The one I want tonight// Единственное, чего я желаю сегодня ночью. You're my obsession// Ты моя навязчивая идея, The question and conclusion// Вопрос и ответ, You are, you are, you are// Ты, ты, ты, My fetish you are// Ты мой фетиш Come to me tonight// Приди ко мне сегодня ночью... Их чувства… Они были сумасшедшими, накрывающими с головой, неподвластными кому-либо. Они сгорали в них, ощущая каждый раз, как огонь бьёт по их телам. Это была прекрасная боль. Она стала для него всем: болью, счастьем, спасением и карающей силой. И он всегда желал быть с ней вне зависимости от статуса: знакомые, товарищ по команде, одноклубница, подруга, возлюбленная… Это всего лишь ярлыки. Женя бросает взгляд в тот угол, где стоит он, словно видя его сквозь темноту, сквозь разделяющее их расстояние проникает своим взглядом ему в самое сердце. И Юдзуру не выдерживает, выбегая к ней. Женя улавливает краем глаза движение, поворачиваясь головой в его сторону, замирая после вращения. Он практически сметает её, обхватывая своими руками тонкое тело и прижимая к себе. You're my obsession// Ты моя навязчивая идея, My fetish, my religion// Мой фетиш, моя религия, You're my obsession// Ты моя навязчивая идея, The question and conclusion// Вопрос и ответ, You are, you are, you are// Ты, ты, ты, My fetish you are// Ты мой фетиш. Музыка звучит вокруг них, наполняя пространство, и последнюю строчку Юдзуру шепчет в губы, накрывая их в нежном поцелуе. Она перемещает свои ладони ему на плечи и осторожно отвечает, тихо всхлипывая. Они слишком долго оба этого желали, слишком давно мечтали о том, чтобы прикоснуться вот так друг к другу. Они пытаются передать через поцелуй свою боль, которая живет в них. Юдзуру просит прощение за прошлое, а Женя за настоящее. Её слезы смешиваются с его, когда он осторожно поглаживает её вдоль лопаток, пытаясь притянуть еще на пару миллиметров ближе, соединить их сердца, заставить их биться в одном ритме. — Прости меня, прости меня, — тихо шепчет, оставляя поцелуи на её лице, — я был самым настоящим идиотом, Женя. Я никогда не смогу быть достойным твоего прощения… — Не надо, Юзу, пожалуйста, — шепчет в ответ и льнётся к нему ещё ближе. — Это все в прошлом. Женя смотрит на мужчину, которого любила в юности, и понимает, что её чувства никуда не делись. Она говорила, что забыла его, что нашла свою судьбу в другом человеке, но понимает, что просто обманывала саму себя эти столько лет. Невозможно переписать свою судьбу, как невозможно отказаться от собственной любви. А её любовь всегда принадлежала только Юдзуру. Человеку, который когда-то растоптал её сердце своим молчанием. Человеку, который сейчас держит её в своих объятиях и смотрит как на самое драгоценное в своей жизни. — Ты красива, — отводит мешающие пряди от её лица и слабо улыбается. — Как же ты красива, Женя. Если бы ты только видела себя моими глазами… Она не отвечает, прикрывая глаза и пытаясь сдержать новую волну слёз. Способна ли она отказаться от него снова? Сможет ли забыть всё, что происходило между ними раньше? Сможет ли любить кого-то с таким же безумие, как его? И даже не заглядывая вперед, она понимала, что это не удастся. Её любовь только в этом мужчине.