Моя Атлантида

Июнь 2030 года

Возвращение на родину в этот раз подобно пытке. Женя медлит, ожидая багаж, и лишний раз возится, проверяя свои вещи и документы. Почему-то кажется, что сейчас её настигнет ужасная волна реальности. И так хочется сбежать обратно: просто забраться в самолёт и попросить отвезти её туда, где ей было так хорошо последние недели. Да вот только понимает, что не сбежать ей от самой себя, как бы далеко ни улетела. — Родная моя, — он сгребает ее в свои объятия и прижимает крепко-крепко так, что аж кости трещат. Женя нацепляет счастливую улыбку и делает всё, чтобы он ничего не заподозрил. Да-да, я тоже тебя рада видеть. Нет, я не грустная, просто перелёт был очень долгим. Да, все в порядке. Новостей никаких нет, просто возбуждена от того, что я снова дома. В машине практически не слушает его, рассматривая родную Москву. Такая яркая, шумная и совершенно не похожая на теплую Японию. Там воздух ласкающий, опьяняющий своей нежностью и какой-то немного неземной свежестью. В Москве же воздух душит, бьёт наотмашь и не даёт забыться. Сейчас особенно остро чувствуется этот контраст, когда душа всё еще пребывает где-то на окраине Токио в уютном гостиничном номере. Женя ловит себя на том, что теребит в руках подвеску с телефона, и расслабляет кисти рук. — Ты меня слушаешь, Жень? Алекс останавливается на очередном светофоре и кладет руку на её колено, чуть сжимая. Женя внимательно следит за его действиями и удерживает себя от того, чтобы не скинуть её с себя. Неприятно. Такой простой жест, которым он касался её сотни раз, сейчас вызывает исключительно отвращение и желание закричать, чтобы он к ней не прикасался больше никогда. К глазам подступают слёзы, которые она отчаянно пытается сморгнуть, и впивается отросшими ногтями в ладони. — Прости, я немного задумалась что-то. Москва очень красивая. — Не то, что эта ваша грязная Япония, да? — он усмехается и давит на газ, заставляя её вжаться в спинку сидения. Нет, она не поведётся на эту провокацию, нет, что вы. — Каждая страна по-своему прекрасна, Алекс, важно просто найти эту особенность и полюбить. Он прожигает её взглядом, пока она безразлично скользит глазами по зданиям и спешащим куда-то людям. Она не чувствует больше того огня, который горел в ней раньше при виде родного города. То единство, которое всегда заставляло её из раза в раз торопиться домой после поездки, словно исчезло, оставляя в душе зияющую пустоту и тоску. Есть ли в этом мире место, о котором она сможет с уверенностью сказать, что именно здесь её дом? Будет ли она хоть где-то чувствовать себя спокойно и на своём месте, а не хватать чемодан с вещами первой необходимости и мчаться на другой край света только ради того, чтобы спасти свою душу? Женя не уверена, что у неё есть ответ на этот вопрос. Раньше она всегда говорила, что для неё важны воспоминания и её люди. Но жизнь меняется, как меняемся и мы сами. И те, кого раньше она считала самыми близкими, отошли на второй план, уступая место другим, которые точно так же потом заходили и уходили из её жизни. — Я приготовил тебе подарок, он лежит на заднем сиденье, — Алекс делает ещё одну попытку втянуть её в разговор, посылая игривую усмешку и получая в ответ её усталый взгляд. На светофоре Женя тянется назад и достаёт красивую коробку, перевязанную алой лентой. Она еле сдерживает стон, смотря на содержимое: атласное бельё красного цвета, карнавальная маска и чулки с сердечками. Её руки подрагивают, когда она понимает, чего он от неё хочет, и быстро смаргивает подступившие слезы. Женя всегда относилась с пониманием к таким играм и старалась самостоятельно разнообразить их половую жизнь, привнося в неё что-то новое. Но сейчас, когда её душа и так разрывается, она не может на такое согласиться. — Алекс, я… — с трудом сглатывает и сжимает руками коробку. — Это безумно прекрасно, но я так сильно устала с дороги, что мечтаю просто упасть и проспать ближайшие сутки. Прости. Мужчина бросает на неё тяжелый взгляд и резко срывается с места, едва заприметив желтый сигнал светофора. Их вдавливает в спинки сидений, и Женя нервно вцепляется в ручку на двери, пытаясь сдержать свой крик. — Ты хочешь нас убить? — пытается пошутить, с опаской смотря на него. — У нас ещё слишком много планов, давай отложим смерть на пару десятков лет. — Прости, — сбрасывает скорость и возвращает свою руку ей на колено. — Прости, детка. Немного погорячился. Его рука прожигает дыру на её ноге, но она лишь молча кладет свою ладонь сверху. Ничего, она сможет это пережить. *** — Доченька, — Жанна притягивает ее в объятия и прижимает к себе. — Наконец-то ты дома. — Да, мама, я дома. И сейчас Женя чувствует, что говорит искренне. Она дома. Её мама, их квартира, привычные запахи — это всё настолько родное, что только здесь она может почувствовать себя спокойно. Здесь она провела столько часов и дней, среди которых были как моменты наивысшего блаженства, так и часы болезненной утраты, что все чувства обостряются и она чувствует себя снова живой. Они обсуждают разные вещи и события, Женя делится своими эмоциями от поездки в такую любимую ими обеими Японию, отдаёт подарки и смотрит на маму своими огромными глазами, в которых плещется миллион эмоций с надеждой, что она в какой-то миг снова станет маленькой девочкой, чьи проблемы всегда помогали решать мама и бабушка. Чьи советы всегда были вовремя. — Болит? — Жанна отводит выпавшую прядь от лица дочери и понимающе смотрит на неё. — Вижу, болит… — Мама, не надо, — Женя едва шевелит губами, пытаясь сдержать поток слёз. — Как он? Им не нужны уточнения, потому что каждая понимает, что этот вопрос может быть только об одном человеке, который не раз становился предметом их жарких споров и ссор, который невольно изменил их жизни и помог стать другими. Жанна с самой первой встречи с ним знала, что все так просто не закончится, как все говорили: они не смогут легко разбежаться и забыть друг о друге. Она знала, как страдает Юдзуру, смотря своим внимательным взглядом за Женей. Жанна видела боль в глазах своей дочери, когда та вернулась домой с последнего соревнования в своей жизни и слышала, как та пытается ночами скрыть рыдания. И сейчас она ощущает, как изменилась её девочка. — Он повзрослел и стал более… Мужественным, что ли, — запрокидывает голову назад, пытаясь успокоиться. — Он женат, но этот брак приносит им обоим только боль. Они некоторое время молчат, и Женя обращает взор своих глаз на мать, которая с легкой полуулыбкой смотрит на неё. Ей не нужно ни о чём спрашивать, она и так видит, что её дочь снова бросилась в омут с головой, а он принял её в свои объятия. Их снова закрутила лавина этих чувств, которая с годами совершенно не утихла. Женя врала всем (и себе в первую очередь) все эти годы, что любит Алекса. Только материнское сердце никогда не обманешь. — Ты его всё еще любишь. И он тебя любит, — Жанна не спрашивает, а просто констатирует истину, беря дочь за руку. — Когда ты возвращаешься в Японию? — Мама, я только прилетела, я… — Ты моя дочь, я знаю тебя лучше любого человека в этом мире, — стирает слезинку с её щеки и ласково улыбается, — и я хочу, чтобы ты всегда была счастлива. Моя дочь никогда не сдавалась, даже после полученного серебра на главных соревнованиях в её жизни. Ты падала и вставала, даже когда только училась ходить. А сейчас… Обе женщины молчат, держась за руки. Им не нужны слова, а у каждой в голове своим воспоминания. Женя думает об их последнем утре, которое было всего пару дней назад. О том, как они пытались украсть у жизни ещё пару часов, чтобы побыть только вдвоём. Как судорожно потом собирала чемоданы, пытаясь ничего не забыть, как ощущала его поцелуи по всему телу и как цеплялась за его плечи, не желая расставаться. — Мама, он не может развестись, даже если этого захочет. Он связан со своей семьей и любое его решение сначала согласовывается с ними. И я… У меня свадьба через пару месяцев, — она чуть истерически смеется, зажимая рот рукой. — Я невеста! — Дай себе время подумать, попроси Алекса отложить свадьбу. Мне не нравится, что ты его обманываешь, но я не хочу тебя заставлять что-либо делать, Женя. Ты взрослая женщина, невероятно привлекательная и сильная… Женя падает в объятия матери и позволяет слезам вырваться наружу. Её душа разрывается на куски, когда она думает о решении, которое ей в скором времени придётся принять. Она не может бесконечно скрываться, врать и утаивать правду. Любить двух мужчин одновременно невозможно, и сейчас особенно остро ощущается та ложь, в которой она жила все эти годы. Утаивать свои чувства, прятать их под белоснежной улыбкой и смеяться над шутками, в которых не видишь ничего смешного. — Послушай своё сердце. И делай так, как оно тебе подскажет. Не пытайся угнаться за тем, что приносит тебе боль. Тебе никогда не было важно мнение общества, Женя, а я всегда одобрю любой твой выбор. Жанна ещё сильнее сжимает дочь в своих объятиях и ласково проводит по её волосам. Она сильная, она обязательно со всем этим справится. А уж она-то точно примет любое решение своей малышки. Через несколько часов, сидя на кухне за чашкой чая, Женя впервые осмеливается задать вопрос, который волновал её долгие годы. — Мама, а почему вы расстались с отцом? Жанна слегка улыбается и отставляет чашку в сторону, собираясь с силами. Она понимала, что однажды услышит этот вопрос от дочери, которая столько раз задавала его своими огромными глазами, так похожими на те, в которые она столько лет назад влюбилась. — Я его слишком сильно любила, чтобы заставить страдать рядом с собой. Знаешь, Женечка, бывает такая любовь односторонняя, когда ты чётко понимаешь, что твоя любовь забивает чувства второго человека, — ловит понимающий кивок дочери и продолжает, — и вот у нас была именно такая. Я не говорю, что Арман не любил меня, нет. У него были чувства, только мои были в несколько раз сильнее. Он обожал тебя, когда ты появилась на свет, мы оба дарили тебе всю любовь и нежность, которая была в нас. Только я видела, как он с каждым днём все сильнее затухает и становится другим человеком. Мне было больно видеть, как он превращается в свою тень. — И что ты сделала в этой ситуации? — Я отпустила его. Мы не ругались, не было скандала… Просто поговорили обо всем и поняли, что не нужно больше мучить друг друга. Я страдала от нехватки, а он от избытка чувств. Женя сжимает руку матери и медленно задаёт следующий вопрос: — Мама, а ты была после этого когда-нибудь счастлива? — Я всегда счастлива, когда ты рядом со мной, — Жанна обходил стол и обнимает Женю. — Я счастлива каждый миг своей жизни, потому что в моём дне есть человек, которому я могу отдать всю свою любовь. Это ты, моя малышка. *** Женя медлит, стоя перед дверью квартиры. Её совершенно не тянет туда заходить, но она понимает, что должна сделать этот шаг. Решить всё самостоятельно, безусловно, намного легче и приятнее, только она не в праве решать всё за другого человека. Откуда в ней такая жертвенность? Медленно поворачивает ключи в замке и проходит в прихожую, снимая туфли и сбрасывая с себя легкую кофту. На вешалке по-прежнему висит её весенняя курточка, которую она оставила перед отъездом в Японию. Это было месяц назад, а с тех пор словно прошла ещё одна жизнь. Покидая Москву, она не задумывалась о том, что вернётся другим человеком. Её чувства сейчас похожи на эмоции той молодой девушки, которой она была десять лет назад, когда в жизни был только спорт и его чёрные глаза. А сейчас что? — Привет, родная, наконец-то ты дома, — Алекс затягивает её в поцелуй, и Женя подчиняется его губам, словно со стороны видя эту сцену. Она не принимает в этом участие, лишь пассивно кладя руку на его плечо. — Нам надо поговорить, — она чуть отстраняется и делает шаг назад, глубоко вздыхая. — О чём ты хочешь сейчас поговорить? — мужчина хмурится и осматривает её изучающим взглядом. — Что-то случилось? — Я хочу перенести свадьбу. Её слова эхом отдаются в его голове, пока ярость застилает взгляд. Нет, он никогда этого не позволит.