Моя Атлантида

Декабрь 2030 года

— Ты правда не хочешь вечером пойти на премьеру? Женечка, там будет прекрасная компания, огромное количество гостей. Развлечёмся, пообщаемся, посмотрим хороший фильм. Женя идёт между рядами, рассматривая предметы интерьера, и монотонно кивает в трубку, словно собеседник может её сейчас увидеть. Алекс не оставляет попыток вытащить её из дома и провести время так, как он любит: среди толпы, наслаждаясь вниманием публики и энергией других людей. Он не любит сидеть вечерами дома, как предпочитает делать она, оставляя какие-то заметки на своём планшете. — Я сегодня никуда не хочу, я обещала маме, что проведу некоторое время с ней. Но ты можешь туда пойти, — она останавливается около стенда с посудой и глубоко вздыхает, — ты же знаешь, что я не против. Ты не обязан из-за меня сидеть дома. — Но я хочу, чтобы мы вместе появились на публике. Ты же знаешь, как я обожаю проводить время с тобой, — несмотря на доброжелательный тон, она слышит упрек и знает, как его глаза сейчас опасно блестят. Его раздражает её нежелание выходить из дома, а последние несколько месяцев она совершенно противится идти на мероприятия, которые не связаны со спортом. — Может, тогда ты пригласишь кого-нибудь другого? — Женя, но дело ведь не в компании, а в том, что ты мне совершенно не уделяешь внимания, — его тон обманчиво нежен, — я скучаю по тебе той, которой ты была раньше: весёлой, улыбчивой, согласной на всё… «Да вот только я такой никогда и не была,» — приходит на ум Жене, но она снова молчит. Молчит и теребит замок на сумочке, пытаясь придумать, как бы побыстрее закончить этот разговор. — Алекс… — Я понял, — он тяжело вздыхает, и она представляет, как он качает головой с осуждением. Снова. — Тогда не жди меня к ужину. — Будь осторожен. И торопится положить трубку, чтобы не услышать от него что-нибудь ещё. Их жизнь за эти месяцы изменилась. Если раньше Женя, наплевав на собственные желания и планы, шла туда. Куда направлялся он, то теперь она просто холодно отстранялась и просила не тревожить её по таким пустякам. Япония убила в ней девочку, а Юдзуру вдохнул в неё жизнь. Полгода назад, вернувшись в Москву, она последний раз написала ему, а после сбрасывала все входящие звонки. «Так будет правильно, – говорила она себе, плача ночью в ванной, – так будет лучше для него.» И для неё, наверное, но только время шло, а боль по-прежнему не уходила. Она пыталась вернуться в свою привычную рутину, улыбаясь по утрам жениху, оставляя поцелуй на его губах перед сном, готовя его любимые блюда, но комок в горле не то, что не уходил, он словно разрастался и становился всё больше. За это время она выплакала уже все слезы, что не осталось никаких сил. Юдзуру Ханю стал для неё настоящим проклятием. Его имя сейчас звучало везде, словно он снова только что выиграл Олимпиаду: его ученики делали свои первые серьёзные шаги, принося родной стране и тренеру такие заветные золотые медали, а ей было приятно осознавать, что и она приложила свою руку к этому. Её имя значилось в списке тренеров, и она получила приглашение приехать вместе с ними на Финал Гран-При, но не смогла. Не смогла унять дрожь в руках и успокоить биение сердца, когда увидела письмо от него, где было только видео с учениками, которые благодарили Евгению-чан за постановки и приглашали приехать к ним на соревнования. Раз за разом просматривая видео, вспоминала те часы, которые они проводили все вместе на арене, его прикосновения к ней, взгляды и поцелуи украдкой в коридорах, когда, казалось, их никто не видел. Женя жила. А сейчас выживала. Единственным глотком воздуха оставалась квартира, где жила её мама, и куда она сама всё чаще пыталась заглянуть. Жанна всё видела по глазам и лишь однажды завела разговор о Юдзуру, который Женя практически сразу прервала, заявив, что их с Алексом свадьба состоится несколько позже запланированного, но, однако, всё-таки состоится. И на этом закончилась вся романтическая история с японским принцем. Сегодня она снова идёт к маме, неся в руках букет цветов и торт. Ей не нужно заранее звонить маме и спрашивать разрешения, ведь та и так всё поймет. Женя сбегает не столько от Алекса, сколько пытается убежать от самой себя. Только в такие дни ей становится особенно невыносимо. — Проходи, малышка, — Жанна ласково улыбается и показывает в сторону зала, с улыбкой забирая цветы и угощение. — Раздевайся и иди мой ручки, я приготовила твой любимый суп. Женя садится за стол и только сейчас обращает внимание на включенный телевизор, где появилась трансляция с тренировки. На весь огромный экран показывают его лицо. Он улыбается своим ученикам, давая им наставления и рекомендации, что-то объясняя. Чуть растрепанные волосы, горящие глаза и активно жестикулирующие руки. Юдзуру не может стоять на месте, периодически чуть ли не перегибаясь через борт, что-то показывая ребятам. Женя чувствует, как её губы растягиваются в улыбке, когда он, забывшись, роняет упаковку салфеток на лёд и смущенно улыбается. — Юзу очень идёт быть тренером. Женя вздрагивает от маминого замечания, но не отрывается от экрана, продолжая наблюдать за тренировкой. Знакомая арена в Барселоне, где она и сама выступала несколько раз, приятно согревает память и даёт возможность представить, каково это там находиться, по каким коридорам нужно пройти, чтобы оказаться перед льдом. Часть её самой сейчас находится в самом сердце Испании, радом с этим улыбающимся мужчиной. — И всё-таки ты должна была поехать туда, Женя. *** — Мама, я повторяю тебе: у меня есть дела в Европе, я вернусь ближе к Новому году, — он раздраженно проводит рукой по волосам, силясь не сбросить звонок. — У Како своя жизнь, у меня своя. Хватит жить иллюзиями. Юдзуру решил это сразу, как только узнал о переносе Национальных: смилостивившись над соревнующимися, Федерация перенесла отбор на начало января, давая всем отдохнуть после Финала Гран-При. И он решил воспользоваться по максимуму этой возможностью, оставшись на неделю в Европе, чтобы проведать всех самых близких ему людей, с которыми жизнь их развела. Он уже договорился с Хави и с ещё парочкой друзей со времен соревнования встретиться и посидеть так, как им давно этого хотелось: обсудить все новости, планы, вспомнить те далекие дни, когда их волновали только собственные медали. — Юдзуру! Юдзуру, ты меня слышишь? Голос матери в трубке возвращает его из мыслей в обыденность. — Да, мама, я тебя слушаю. И повторяю ещё раз: по работе у меня всё решено, ты в курсе. Когда вернусь — обязательно к вам заеду. До этих пор я на связи, всегда можешь мне позвонить. — Юзу, ты не должен так поступать со своей супругой. Почему бы тебе не вызвать Како и вместе с ней не поездить по Европе? Я уверена, она тебе в этом не откажет, да и вы так давно… — Хватит! — он резко обрывает её речь, пытаясь успокоить биение своего сердца. — Мама, мы не любим друг друга. Мы просто живем в одном доме. Всё. Прекращай строить иллюзии, что мы с ней будем вместе. Нет! Точка. Это ты хотела, чтобы я на ней женился. Поиграли в красивую сказку – и хватит. Я подаю на развод. Он вслушивается в тишину на другом конце мира и пытается выровнять сбившееся дыхание. Вот и всё, он признался в этом матери, рассказал ей всю правду. Обратного пути нет. Сейчас он понимает, в какой угол себя загнал: против него не только его супруга, но и мать. Юми всегда грезила мечтами породниться с королевской семьей, а когда это удалось, то была на седьмом небе от счастья, наслаждаясь такой красивой сказкой, которую написал её сын. Многократный Олимпийский чемпион, красавец, муж. Она не могла на него налюбоваться, каждый день благодаря Богов за то, что позволили ей быть его матерью. — Это все из-за русской, да? Юми всегда называла её русской. Словно боялась, что если назовет по имени, то она как Джин появится перед ней. Юдзуру это раздражало и злило поначалу, а теперь просто устало качает головой и усмехается. Из-за Жени ли это? Черт, да. Но не потому, что Женя ему приказала или поманила его к себе, а потому что он наконец-то и сам понял, чего хочет в этой жизни. А хочет он быть счастливым, хочет наслаждаться жизнью со своей любимой женщиной, хочет просыпаться с ней и знать, что у них есть новый день. — Нет, мама. Это потому, что я наконец-то повзрослел. Передай папе привет. И кладет трубку, не давая матери высказать свои очередные претензии. Безусловно, для всех это станет ударом, когда он публично объявит, что собирается расстаться со своей супругой. Никто этого не ожидает, а он постепенно готовит план, как это сделать так, чтобы это не сильно повредило его репутации и карьере. *** — Мистер Ханю, можно вам задать несколько вопросов? — журналистка стоит на почтительном расстоянии и в ожидании разрешения держит микрофон, смотря на него своими щенячьими глазками. Он спокойно кивает в ответ и готовится ответить на миллион однотипных вопросов. Его снова спрашивают о тренерской работе, о перспективах его учеников, о планах на вторую половину сезона. И он снова дает стандартные ответы, рассыпаясь в вежливых улыбках и благодарностях. Серебро во взрослом мужском катание и бронза у его юниорки ставят его моментально в разряд не просто известных кода-то спортсменов, решивших поиграться в тренерство. — В этом сезоне нескольким вашим ведущим спортсменам программы ставила Евгения Медведева. Для неё это первый международный опыт, как и для вас. Расскажите, почему выбор пал именно на неё? Юдзуру пытается подавить улыбку, которая грозит появиться на его губах, и медленно, стараясь не запутаться в словах, отвечает, успокаивая самого себя: — Ни для кого не секрет, что мы с Евгенией провели несколько лет, тренируясь на одном катке, а наше общение началось задолго до этого. Я знаю её как невероятно трудолюбивую и талантливую спортсменку, я видел, как она ставила программы сначала сама себе, а потом помогала всем нам в Крикете, в том числе и малышам, дорабатывать какие-то детали, корректировать хореографию… Я видел в прошлом сезоне её работу с девушками из России, и когда начал раздумывать вместе со своими учениками о том, какие программы нам бы хотелось поставить, я предложил попробовать договориться о сотрудничестве с Евгенией… И вот мы здесь. Она автор трех программ моих учеников. Каждая ставилась в течение длительного времени и, что отмечают и судьи, программы очень подходят каждому. Чуть кланяется, смотря в экран, в надежде, что до неё дойдет этот ролик и она услышит его слова благодарности, даже если упорно игнорирует его сообщения и звонки. Она может сколько угодно отрицать свои чувства, вычеркивать его из своей жизни такими примитивными способами, но только кто сказал, что он и в этот раз откажется от неё? Он просто любит её. И всё. — Сможем ли мы увидеть ещё плоды вашей совместной работы? — Я думаю, что да, — он, не раздумывая, отвечает, снова тепло улыбаясь. — Я очень надеюсь, что нам снова удастся согласовать графики и поставить несколько программ. Какие? Пока это останется в секрете. У нас впереди еще несколько важных стартов, поэтому не стоит торопить события раньше времени. *** Женя закрывает глаза и утыкается лицом в ладони. В голове звучат его слова о будущих постановках. Согласится ли она это?.. Умом понимает, что это самое неправильное решение, которое она только может принять, а сердцем… А что, если он это просто сказал, чтобы публично не признавать, что она ему противна после такого поступка? Ведь всем известно, что он безумно тактичный и никогда плохого слова ни про кого не скажет. И сейчас он не сказал бы про неё на весь мир всего, что о ней думает. Это не в его стиле. Юдзуру Ханю никогда не скажет такого. — Мама, почему я такая дура? Жанна в ответ молча её обнимает и прижимает к своей груди. Иногда слова излишни.