Моя Атлантида

Декабрь 2030 года Москва, Россия

— Ну, здравствуйте. Женю обдаёт ушатом ледяной воды, когда она слышит его голос. Он стоит в дверях и смотрит на них, судорожно поправляющих на себе одежду. Юдзуру пытается прикрыть собой Женю и поднимается в полный рост, становясь напротив мужчины. — Юдзуру, пожалуйста… — она кладет руку ему на плечо и пытается уберечь сама не зная от чего. — Я так понимаю, это твои планы на вечер? — Алекс усмехается и подходит ближе, сокращая расстояние. — Так выглядят все твои «тихие вечера с мамой»? — Алекс, я прошу тебя. Давай мы с тобой поговорим дома, я тебе всё объясню. Пожалуйста… — Замолчи! — он не смотрит на неё, буравя взглядом Юдзуру. — А ты что молчишь? Прячешься за женскую юбку? Женя не осознает, что кричит, пока не начинает саднить в горле. Юдзуру без слов ударяет Алекса кулаком в челюсть, заставляя того отшатнуться к стене. Они наносят друг другу хаотичные удары, пытаясь причинить как можно больше боли, а её словно парализовало: она не может сдвинуться с места, ноги, кажется, приросли к полу. Жанна влетает в комнату и замирает на пороге, не зная к кому бросаться: к дерущимся мужчинам или кричащей дочери, по щекам которой ручьями текут слезы. Она уворачивается от руки Алекса и хватает Женю за плечи, встряхивая и пытаясь привести в чувства. — Нет, Юзу, не надо, — девушка бросается к ним и пытается оттащить японца в сторону, но тот сопротивляется, чуть отпихивая её назад. Она видит следы крови на полу и не придумывает ничего лучше, как схватить стоящую на комоде вазу и не облить их водой. Они на несколько секунд замирают, и этого времени ей хватает на то, чтобы втиснуться между ними, прижимаясь грудью к торсу Юдзуру. — Уйди отсюда, Женя. Оставь нас одних. — Нет. Оставь его в покое, он тут ни при чём! — она не пытается скрыть слез, тихо всхлипывая. — Дай ему уйти, мы с тобой поговорим. — Ты хочешь, чтобы он и все остальные узнали правду о тебе? — Алекс шипит ей в лицо, вытирая кровь с губы. — Ты мечтаешь о том, чтобы тебя жалели и считали особенной? Она сжимает под его взглядом и отчаянно качает головой. Нет. Ни в коем случае. Только не те воспоминания, только не снова. Пожалуйста, Господи, только не это снова. Она умоляет сама не зная кого, пытаясь загнать болезненные воспоминания обратно. «Когда они возвращаются, отправь их обратно. Прикажи им уйти и скажи, что ты счастлива сейчас, а им благодарна за то, что они были. Живи настоящим!» — любил повторять её доктор. Только сейчас настоящее казалось ещё болезненнее, чем прошлое. — Алекс, не надо, — она закусывает губу и крепче сжимает руки в кулаки. — Он уйдёт — и я его больше никогда не увижу. Я тебе клянусь, Алекс. Просто позволь ему уйти. — У тебя есть три минуты, — он сплевывает на пол и морщится, прикасаясь к разбитой брови. — Урод. — Уходи! Пожалуйста, просто уходи! — Женя хватает Юдзуру за плечи, смотря полными слез глазами. — Если ты меня хоть немного любишь, то уйди и больше никогда не возвращайся. Он понимает всё без слов, подмечая малейшие изменения в её мимике. Ей больно, и она действительно хочет, чтобы он от неё ушел. Юдзуру смотрит на неё взглядом, полным боли, и пятится в сторону двери. — Тебе от меня не сбежать, Женя. Только не в этот раз. До неё доносится его последняя фраза, прежде чем он покидает квартиру. Он сейчас может уйти из дома, улететь из страны, но он никогда снова не оставит её одну. И она должна это принять. *** — Пожалуйста, не надо, — Женя плачет, сжимаясь в углу, — я прошу тебя. — Ты ведешь себя как последняя шлюха. Таких, как ты, находят потом в лесу за городом, — он нависает над ней, упираясь рукой в стену. — Женя! Я тебе даю всё, а ты в очередной раз ложишься под него. Тебе самой-то не стыдно такой быть? Она утыкается лицом в прижатые к груди колени и молча выслушивает его. Каждое слово проникает ей под кожу, отдавая пульсацией в груди. Ничтожество. Шлюха. Слабачка. Она не может даже решиться на что-то в этой жизни, полагаясь всегда на кого-то рядом. — Я вытягивал тебя из таблеток полгода, Женя! Я выкупал всю информацию у журналистов, я проплачивал лучших врачей для тебя. А чем ты мне отплачиваешь? Ложишься снова под него. — Прости, я… — Мне не нужны твои извинения! — он тяжело дышит, сжимая свободную руку в кулак. — Ты должна прекратить ваши встречи. Нет, ты просто обязана это сделать. Иначе я расскажу всю правду о тебе. Слышишь? Женя резко поднимает голову, смотря со страхом на него. Перед ней совершенно чужой мужчина, в чьих глазах нет даже отблеска тех чувств, которые она всегда видела: любовь, нежность, какое-то поклонение ей. Сейчас там горит огонь ненависти и мести. Её пронзает током от этого ощущения, а из легких пропадает весь кислород. — Ты же обещал, что этого никто не узнает… — Мне наплевать, что я тебе обещал. Если ты сейчас будешь продолжать свои отношения с ним, то можешь забыть обо всем, что я тебе говорил. Я передам журналистам ту папку и расскажу несколько замечательных историй об их любимой олимпийской чемпионке, включая некоторые моменты из её юности. Помнишь? Ножницы, красное платье… — Замолчи! Хватит! — Что, неприятно слышать такую правду о себе? — он присаживает рядом и проводит рукой по шраму на её бедре. — Хочешь быть для всех хорошей? Боишься, что тебя снова возненавидят, если узнают, какие подлянки ты устраивала в раздевалках девушкам? Женечка, не плачь. Если ты будешь вести себя примерно, то всё будет в порядке. Она сжимается ещё сильнее, желая стать совсем невидимой. Она не ощущает его прикосновений к своей кожи. Кажется, что единственное, на чём она сейчас сосредоточена, это дыхание. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Не забывай дышать, если не хочешь умереть. Умереть. Эта мысль снова возвращается к ней. Зачем жить, если не можешь быть там, где хочешь? Разве не лучше перестать всех мучить своим присутствием и проблемами? Отпустить, стереть себя с лица земли, раствориться… Мама. Мысль о Жанне возвращает её обратно. Женя хватает ртом воздух, словно вынырнула на поверхность воды. Как она может о таком думать? Разве ей не хватило того страха и ужаса в глазах любимой мамы, когда она увидела её в том состоянии? Те воспоминания стали самыми болезненными, затмив собой даже самый обидный проигрыш в карьере. Глаза мамы, в которых плескалась боль и огромное сожаление за то, что она не оказалась рядом в самый нужный момент. И это ещё один грех Жени, который она не может себе простить. — Ты должна наконец-то понять, что всё, что ты делаешь, должно быть во благо, Женечка, — Алекс проводит рукой по её щеке, — а благо оно у нас с тобой одно. Нужно сделать нас обоих счастливыми. Я хочу, чтобы ты была такой же радостной, какой была после знакомства со мной: улыбчивой, игривой, веселой. Той прекрасной девушкой, которая с радостью проводит со мной время, посещая выставки и мероприятия. Ты слышишь? Он приподнимает её голову за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Пустые глаза, напоминающие взгляд обреченного человека, который понимает, что ему не сойти с этого пути до виселицы. Женя смотрит на него, не делая попыток отвести взгляд или вырваться. — Малышка, я позвоню доктору, вам нужно будет возобновить сеансы, я за тебя переживаю, — он наклоняется и оставляет поцелуй на её лбу. — Ложись спать, тебе нужно отдохнуть. Я вернусь поздно, не жди меня. Женя так и остается на полу, бездумно смотря на противоположную стену, позволив слезам спокойно течь по её щекам. Она окончательно разрушила то, что едва начало склеиваться. И теперь обратного пути уже нет. *** — Я надеялась, что ты придешь, — Жанна пропускает Юдзуру в квартиру и запирает дверь на все замки, устало приваливаясь к ней спиной. — Как она? Его взгляд обращен к женщине: умоляющий и просящий, полный раскаяния и боли, которая отдается в сердце женщины. Его разбитое лицо, начинающее приобретать фиолетовый оттенок, напоминает ей о вчерашних событиях снова и снова. — Все стало ещё хуже, чем было. Проходи, это долгий разговор, — она гладит его по плечу и кивает в сторону кухни. Юдзуру раздевается и аккуратно ставит обувь на коврик, когда замечает на столике фоторамку. На ней стоит улыбающаяся Женя около Крикета, держа в руках свою золотую медаль чемпионата мира, которую она выиграла с Брайаном. Он помнит тот день, когда они встретились в Торонто после своего возвращения: она на неделю улетала в Россию, а он решал вопросы на родине, которые требовали его присутствия. Женя тогда звонко смеялась и ждала его на крыльце, наплевав на все правила. Теплый апрельский вечер и её горящие глаза, когда она шептала о том, как счастлива наконец-то почувствовать себя по-настоящему сильной. Не по-юношески непобедимой, а по-взрослому всемогущей: красивой, сексуальной, способной становиться лишь техничнее и техничнее. И как он сам восхищался ею. — Простите, что все произошло здесь, — Юдзуру чуть кланяется и садится напротив женщины. — Юдзуру, здесь виноват не кто-то один, — Жанна протягивает ему чашку чая. — Скажи мне, ты правда готов на все, ты готов бороться за неё? — Я готов на все, Жанна, и, если бы я сейчас мог её украсть, я бы не раздумывал ни о чем. Он уверенно смотрит на женщину, выдерживая её тяжелый взгляд, и продолжает: — Я женат и это не секрет. Мой брачный контракт составлен таким образом, что в случае моего желания развестись, я теряю абсолютно все. Мне наплевать на репутацию и деньги, но на мне лежит ответственность за мою семью и моих учеников, которые останутся без тренера. Для того, чтобы найти правильное решение в этой ситуации, требуется ещё некоторое время. Мои адвокаты работают, силясь найти какие-то лазейки и зацепки, способные помочь мне справиться с этим. Я не брошу Женю никогда. — Я понимаю тебя, Юдзуру, но и ты встань на моё место: моя дочь разбита и морально её пытается уничтожить человек, к которому она испытывает какую-то болезненную привязанность. Я уже который год пытаюсь ей показать, что она делает не то, что сама на самом деле хочет. Только она не слушает меня, говоря, что с ним ей будет лучше, чем одной. Юдзуру, как можно быть счастливой рядом с таким человеком? — Жанна стирает слезы из уголков глаз. — Я боюсь, что из-за вчерашнего он окончательно доломает её. — Жанна, прости меня за то, что я поддался собственным слабостям, — Ханю сипло выдыхает, сжимая руки в кулаки. — Я снова стал причиной её несчастья. Они некоторое время молчат, каждый думая о той судьбе, которая оказалась предначертана Жене. — Жанна, вы можете мне рассказать все, что было? Я не знаю, что на самом деле происходило все это время с Женей и какими были её отношения с … — он силится удержаться от оскорблений, — с этим мужчиной. Я хочу знать, что с ней не так и о каких проблемах он говорил. Какой врач? Что она скрывает ото всех? — Ты уверен, что сам хочешь все это узнать? Он уверенно кивает, наклоняясь и всем видом показывая свою готовность наконец-то узнать правду. Которая может оказаться далеко не тем, что он ожидал услышать.