Моя Атлантида

Токио, Япония Май 2031 года — Я безумно хочу тебя. Её горящие глаза и чуть подрагивающие руки говорят ему больше всех слов. Он едва вошел в квартиру, когда увидел её: нервно ходящую по комнате, словно она думала о чём-то невероятно сложном, и от задумчивости покусывающую кончик указательного пальца — милая привычка, которая его всегда заставляла улыбаться. — Это вместо «Привет, родной, как прошёл твой день? Я приготовила нам ужин!»? — счастливо улыбается, быстро избавляя себя от верхней одежды. Ох, если эта женщина чего-то хочет, а особенно его самого, то он явно не собирается отказывать ей. — Впрочем, я могу сам приготовить себе ужин. — Юзу… Женя нервно дергает край футболки, в которой ходит по квартире, и обращает к нему взор своих карих глаз. — Иди ко мне, — он распахивает свои объятия и притягивает к себе, едва она оказывается рядом. Этот поцелуй не похож на их обычные: сейчас он чувствует её огромное желание, граничащее с похотью. Её руки торопливо задирают его футболку, пока сама она всем телом льнёт к нему. — Девочка моя, любимая, — Юдзуру позволяет ей избавить их от футболок, но перехватывает её руки, когда она спешит стянуть с себя шортики. — Позволь мне это сделать. Он затягивает в очередной поцелуй, руками скользя по её ягодицам, плавно стягивая остатки одежды. Чуть стонет ей в рот, ощущая влагу на своих пальцах, когда скользит рукой между её ног. Готовая. Вся для него. Её привычка не носить дома белье невероятно заводит, а её маленькая ручка, скользящая вдоль его члена в штанах, вызывает очередной стон. — Ты порождение дьявола, — опускается перед ней на колени и избавляет обоих от одежды, пытаясь выровнять своё дыхание. — Но в плоти ангела. Боже, ты такая невероятная, — оставляет поцелуи на её бедре, поднимаясь выше, — как ты сладко пахнешь… Как ты меня заводишь. Как я хочу оказаться внутри тебя, почувствовать всю тебя. Быть единым с тобой, — он ощущает, как подрагивают её ноги, и придерживает её за ягодицы, выпрямляясь в полный рост. — Пожалуйста, не медли, — Женя притягивает его к себе, закидывая одну ногу ему на бедро и совершенно бесстыдно прижимаясь к мужчине. — Ты мне нужен как воздух. — Я знаю, — Юдзуру подхватывает её под ягодицы и несет в спальню, наслаждаясь её горячими поцелуями ему в шею. — Ты такая мокрая, Боги… Едва он ставит её на ноги, как Женя дергает его за руку и пытается утащить за собой в кровать, соблазнительно закусывая губу. Такой простой жест практически заставляет его отказаться от задуманного, но он, взяв себя в руки, притягивает обратно к себе. — Нет, не торопись, — качает головой и поворачивает её спиной к себе, хитро улыбаясь. — Мы ещё успеем оказаться в постели, Женя. Я хочу насладиться тобой сначала здесь. Я хочу видеть, как меняется выражение твоего лица, слышать, как ты умоляешь меня оказаться в тебе. Я хочу видеть, как ты кончишь для меня, выкрикивая моё имя. Я хочу, чтобы ты показала мне, что ты только моя. Она разочарованно стонет и покачивает попой, скользя вдоль его эрекции. Как же она хочет почувствовать его внутри себя! Не эти мучительные прикосновения к её животу. Не эти терпеливые поцелуи в шею и в плечи. К черту эту сдержанную нежность! Как он не понимает, что ей нужен весь он? – Ты безумно прекрасна сейчас, – он скользит своей рукой по ее оголенной груди, задевая ногтем напряженный сосок и улавливая тихое шипение, – такая развратная, такая свободная. Я люблю тебя такой, когда ты принадлежишь только мне одному, когда ты стонешь в моих объятиях, когда вся извиваешься и умоляешь меня дать тебе больше… Одной рукой поддерживает ее под грудью, крепко прижимая к своему торсу, а второй проскальзывает внутрь неё, наслаждаясь уже несдерживаемыми стонами. Она в его власти — и Юдзуру упивается этим ощущением. Он любуется их отражением, заставляя ее посмотреть на тела, на его руку, так бесстыдно двигающуюся между ее бедер. Они встречаются взглядами в зеркале, и Юдзуру видит подернутые дымкой карие глаза, в которых горит огонь. Он усмехается и коленом разводит ее ноги, всё так же прижимая ее к своему торсу. — Юзу… Женины стоны отдаются в его голове, когда он медленно вводит в нее палец, касаясь губами горящей кожи на шее. Она извивается и подается навстречу его руке, подмахивая бедрами. Хрипло шепчет его имя и впивается пальцами в его предплечье. — Я так хочу почувствовать всю тебя, хочу слышать твои стоны, — добавляет ещё один палец, с усмешкой наблюдая за тем, как округляется её рот, когда он чуть сгибает свои пальцы внутри неё, — хочу видеть, как тебя накроет оргазм. Я хочу, чтобы ты сказала, что ты только моя, Женя. Женя горит в его объятиях. Ощущает только его руку, держащую её под грудью и не дающую упасть к его ногами, и его пальцы в ней, которые словно испытывают её на прочность. Он доводит её до края, но не даёт раствориться. Юдзуру наслаждается этим, шепча ей пошлости на ушко, посасывая солоноватую кожу и слизывая капельки пота с её плеч. Он везде. Кажется, что он даже под кожу проникает и течет по венам, настолько она сейчас зависима от него. — Пожалуйста, позволь мне, Юзу… Она даже не знает, о чём именно просит: продолжить эту сладкую пытку или дать ей такую долгожданную разрядку? Все чувства сосредоточены в тех местах, где он её касается, подводя к самому краю, обостряя и без того напряженные нервные окончания. — Посмотри на нас в зеркало. Женя подчиняется и распахивает глаза, видя их отражения. Первое, на что натыкается взглядом, это его правая рука, движущаяся между её бедер. Его длинные пальцы проникают в неё, большой палец обводит круги вокруг клитора, заставляя ее рвано хватать воздух. Поднимает взгляд выше и видит его левую руку, удерживающую её под грудью. Ещё чуть выше – и его самодовольная полуусмешка и горящие глаза. Не отрывая от нее взгляда, проводит языком вдоль нежной девичьей шеи и прикусывает губами мочку уха, чуть посасывая. — Юзу, прошу… — Скажи, что ты только моя. Скажи это, — он прижимается к ней сильнее бедрами, позволяя ей почувствовать, насколько он возбужден и как сильно желает оказаться сейчас в ней. — Я хочу услышать это. — Я только твоя. И у Юдзуру срывает тормоза. Он прижимает её к своему торсу и увеличивает темп руки, не заботясь о том, что они могут побеспокоить соседей. Женя кричит, царапая ногтями его кожу, и чуть не вырывается, когда её накрывает оргазм. Ноги подгибаются, и Юдзуру успевает её удержать, хрипло дыша ей в шею. Впервые в жизни ей кажется, что она даже сознание потеряла, потому что когда приходит в себя, то лежит на кровати, а Юдзуру смотрит на неё с лукавой усмешкой и поглаживает по волосам. — Это было… — она смотрит на него широко распахнутыми глазами и качает головой. — Я ещё жива? Юдзуру смеется в ответ и легонько касается её губ своими. Ему так хорошо, как никогда не было. И даже разрывающее вены желание погрузиться в неё он пытается приглушить. Осторожно лежит на боку, стараясь не потревожить свой напряженный член, и просто любуется девушкой. — Да, малышка, ты жива. Жива и вполне себе цела. Я проверил твоё тело, каждый миллиметр своими губами, не переживай, — его улыбка заставляет Женю снова улыбнуться и притянуть его в свои объятия. — Я хочу тебя, — она шепчет ему в губы и закидывает ногу на бедро. — Я по-прежнему безумно схожу с ума от тебя, хочу почувствовать всего тебя внутри меня. Ощущать внутри каждой частичкой своего тела. Своими словами и действиями она заводит его ещё сильнее (хотя, казалось бы, куда ещё больше?), заставляя цепляться за её талию, когда она усаживается на его бедра, вызывая шипение. Скользит ручками по его груди, задевая ногтями соски, и довольно улыбается, чуть качнув бедрами. Юдзуру отдаёт ей право быть главной, с горящими глазами следя за каждым её движением. Она наслаждается своим маленьким представлением, пока он хрипло дышит под ней, всем своим телом показывая желание обладать ей. Женя соскальзывает ниже и, следя за его меняющимся выражением лица, спускает с него боксеры до самых колен. Её горящий взгляд перемещается на его напряженный член, который она обхватывает рукой и плавно скользит вверх. Она слышит его стон – и наклоняется вниз, касаясь губами. Юдзуру кажется, что он попал в рай: он слышит свои стоны, ощущает мягкие губы на себе, её руку, царапающую ягодицу… Всё это доводит его до края, но она в самый последний миг останавливается. — Мне кажется, что я от тебя зависима стала, — Женя снова поднимается выше, скользя своими половыми губами вдоль его члена. — От одного взгляда на тебя я становлюсь мокрой и забываю обо всем, что творится вокруг. Я похожа на нимфоманку, для которой есть одно лекарство – это ты. Она мягко покачивается на его бедрах, скользя руками по своей груди. Он видит её чуть помутневший взгляд, быстро поднимающуюся и опускающуюся грудь, чуть подрагивающие мышцы живота… Женя заводится от этой власти над ним, от осознания, до какого состояния она может его довести. Не выдержав всего напряжения, что скопилось в ней, она приподнимается и, направив его член в себя, медленно опускается, желая почувствовать его всем телом, запомнить эти ощущения, насладиться мгновением. Но даже этого ей недостаточно. Женины движения быстры и хаотичны. Юдзуру крепко сжимает её ягодицы, встречаясь своими бедрами с её, ловя каждое встречное движением. Им обоим мало надо – и в следующую секунду она кончает с протяжным стоном, падая на его грудь. Юдзуру нужно ненамного больше – он совершает несколько сильных толчков в её подрагивающее тело и следует за ней, краем сознания слыша, как выкрикнул её имя. Она лежит на его груди, подрагивающими руками выводя какие-то узоры на плече, и наслаждается тишиной. Когда она в последний раз так спокойно себя чувствовала? На ум почему-то приходят воспоминания о таких же моментах в его объятиях из их юности — и больше ничего. Все её хорошие воспоминания связаны лишь с ним одним. — Если ты будешь встречать меня так каждый вечер, то я готов простить тебе твоё неумение готовить традиционные блюда, — Юдзуру первым нарушает тишину. — Господи, женщина, ты просто божественна! Женя приподнимает голову и смущенно улыбается, ощущая жар на щеках то ли из-за только что произошедшего, то ли от его слов. Сейчас, оглядываясь на произошедшее, её накрывает дикое смущение: она набросилась на него с самого порога, не давая толком раздеться и поужинать после тяжело рабочего дня. Просто взяла и заставила с ней заниматься сексом. «Нет, не сексом, а любовью», – мысленно поправляет саму себя. «С ним это не просто секс…» — Прекращай столько думать, —— Юдзуру целует её в лоб и шлепает по ягодице. — Я готов валяться с тобой и проникать в тебя хоть всю ночь, но последний раз я ел в обед, а мне нужны силы, чтобы выдержать ещё один такой марафон. Женя соскальзывает с него и быстро встает рядом с кроватью, осматриваясь на устроенный ими беспорядок. Впрочем, как она вспоминает, половина одежды осталась в прихожей. Кровь снова приливает к её щекам, когда она вспоминает, как он стоял перед ней на коленях. — Тебе стоит одеться, только сильно не укутывайся. Мне будет нужен быстрый доступ к моему десерту, — он оставляет поцелуй на её плече и скрывается в ванной, давая ей возможность прийти в себя. Что в двадцать лет, что в тридцать – он всегда имеет на неё одинаковое влияние. Рядом с ним невозможно рационально думать. — Соберись, Женя! Она встряхивает головой и, накинув его рубашку на голое тело, направляется на кухню, чтобы разогреть приготовленный ужин. Он что-то говорил о том, что любит взбитые сливки? Кажется, что у них где-то завалялась упаковка. А она обожает ощущение его языка на своём теле.