Моя Атлантида

Июнь 2031 года Москва, Россия

— Ты точно взяла всё самое необходимое? — Жанна протягивает Жене сложенные джинсы и старается сдержать свои эмоции. Она счастлива от того, что её дочь наконец-то поступает по-взрослому, отправляясь в то место, где всегда оставались её сердце и душа. Но по-матерински ей было больно с ней расставаться, отпуская от себя на другой конец земли. — Да, мама, всё самое необходимое у меня с собой, остальное всегда смогу приобрести на месте. Женя останавливается и притягивает маму в свои объятия, закрывая глаза. От осознания, что она больше не одна, ей становится легче: почему она столько лет была слепа и глуха, не обращая внимание на всё, что пыталась показать ей мать? Ведь сколько раз Жанна ей говорила не торопиться, дать себе отдохнуть и вспомнить про прошлое, но Женя упёрто рвалась вперед, пытаясь вырвать из своих мыслей того, кто всегда был частью её самой. Сейчас, совершенно осознанно покупая билет до Торонто и собирая чемодан, она ощущала, что поступает абсолютно верно: она отправляет туда, где должна сейчас быть, ведь если она хочет обрести свободу, то должна решить все оставшиеся проблемы. — Я никогда тебя не брошу, сколько бы лет не прошло, мама, — Женя шепчет ей в плечо, стараясь сморгнуть слезы. — Как только всё наладится, мы с тобой обязательно увидимся и что-нибудь придумаем, потому что я не хочу, чтобы ты жила одна. Мы обязательно решим этот вопрос. — Я никогда не буду жить одна, потому что у меня есть ты, пускай и дальше, чем в соседнем районе, но ты всегда в моём сердце, моя девочка. Жанна проводит рукой по её щеке, вглядываясь в черты своей повзрослевшей девочки. Её сердце не на месте, потому что сама Женя не находит себе место, мечась между двумя решениями: она хочет быть вместе с ним, но на её душе лежит камень, который не так просто скинуть. — Делай то, что велит тебе сердце, малышка. Я всегда на твоей стороне. *** Женя даже не может вспомнить, сколько раз она летала этим маршрутом. Многочасовой перелет, во время которого в голову всегда лезут непрошенные мысли. Первый раз, летя в Канаду не на соревнования, а как в свой новый дом, её всю дорогу преследовали картинки с Игр: стоило прикрыть глаза, как тут же возникало табло с итоговыми баллами, согласно которым она занимала второе место. Серебро прожигало её грудь, даже находясь за тысячи километров в Москве, не давая свободно вдохнуть: ей казалось, что все видят в ней исключительно эту медаль. Близняшки. Она часто так горько шутила, показывая их публике. Говорят, что если поделиться горем с другим человеком, то станет легче. Она же делила своё поражение с миллионами людей, но боль не отпускала. И этот переезд в Торонто сначала казался большой ошибкой. Падения, сорванные элементы, слабейшие разминки — за первые годы чего она только не пережила, но Брайан упорно твердил ей, что все получится, стоит только немного подождать и продолжить работать, не опуская рук. И ей воздалось за все падения: она получила свою медаль, только какой ценой? Жизнь без человека, которого ты любишь до дрожи, принесла ей море слёз и несколько нервных срывов, после которых становилось только хуже. Алекс, который был рядом, не дарил облегчения, а лишь помогал забыться на какой-то миг, но во снах она по-прежнему видела другого, который улыбался своей по-детски теплой улыбкой и шептал, что всё ещё её любит. Теперь, зная всю правду, в горле поселился новый ком, а перед глазами стоит другая картина: их обоих все годы обманывали их спутники. Како, не стесняясь аморальности своего поступка, проплачивала мужчину для Жени. Алекс, не смущаясь, служил мальчиком для игр, изображая из себя верного спутника для Жени, клялся в вечной любви и тратил деньги двух женщин, ведя одному ему понятную игру. Он рассказал Жене всю правду, начиная с сотрудничества с Како, заканчивая рассказом о своей второй семье, где у него родился уже ребенок. За рабочими поездками скрывались просто-напросто отлучки к своей невесте и сыну, которые жили в загородном доме, купленном на деньги Како и Жени. Ей было мерзко от этого осознания своей никчемности: она настолько была погружена в себя, что не задумывалась об этом: плыла по течению жизни и не ценила никого и ничто вокруг себя. Алекс принимался как само собой разумеющееся, и ей казалось, что она не сможет от него избавиться, в то время как она сама была для него обузой в последние годы. Ей было не жалко денег, которые он выманил у неё, не жалко времени, которое они провели вместе… Ей было лишь больно от своей пассивности и бездействия. Любовь же к Юдзуру стала её Ахиллесовой пятой. Она цеплялась за эти чувства и ради их разрешения сейчас летит в Канаду. Только нужно ли им это все? За столько лет они не только потеряли самих себя, но и разрушили все то, что между ними было. Их физическая близость до сих пор оставалась той ниточкой, что их связывала. Она чувствовала себя защищенной, когда находилась рядом с ним, она ощущала ту мужскую поддержку, которую искала и ждала все эти годы. Но едва оставалась одна, как ей становилось больно, и она не знала, что нужно делать. А разве в отношения вступают не двое сильных личностей? **** — Я ждал тебя, — Брайан встречает её с отеческой улыбкой на крыльце, принимая в свои объятия. Ещё со вчерашнего вечера он знал, что она появится на его пороге, и сейчас, видя её целой, здоровой и даже повзрослевшей за прошедший год, ощущает тяжесть своего возраста: он помнит её ещё совсем юной и напуганной девчонкой, которая, сидя напротив него в Корее, уверенно объясняла, чего она хочет от их будущего союза. Разве мог он тогда сказать себе, что она займет в его сердце одно из самых важных мест, и что именно за неё будет постоянно болеть его душа? — Я безумно скучала. Женя отстраняется, не пряча свои чуть опухшие глаза. Теперь ей совсем не стыдно демонстрировать свои чувства и говорить о том, что ей было больно, она больше не видит смысла в том, чтобы как можно шире улыбаться и говорить, что она довольна. Она больше не та кукла, которая, подобно марионетке, выполняет всё, что заставит её делать хозяин, дергая за нужные ниточки. Брайан проводит её в дом, оставляя чемодан в прихожей, и совершенно по-отечески приобнимает за плечи, ведя в просторную кухню. Она была в этом доме не раз, сначала строя из себя сильную девушку, которой эти проблемы (свалившееся серебро Игр, предательство близких людей, смена всего привычного в жизни на совершенно чужое и незнакомое) по плечу, а затем показывая себя повзрослевшей женщиной, которой бывает больно и физически, и морально. — Я знаю, что ты приехала сюда не просто для того, чтобы меня проведать, Женя, — он смотрит на неё, улыбаясь и держа в руках чашку любимого чая. — Рассказывай. — Я не знаю, что мне делать, Брайан. Я запуталась в своей жизни. Вот и всё. Это оказалось не так уж и сложно озвучить, когда ты сидишь напротив человека, которому по-настоящему доверяешь и который, ты знаешь, сможет тебя объективно оценить. И почему она раньше сюда не приехала? Безусловно, Жанна для неё самая родная, но она всегда субъективна в своих суждениях, как и любая мать, до безумия любящая своё чадо и желающая ему самого лучшего в этой жизни. — И ты прилетела на другой конец света, только чтобы мне об этом рассказать? — он смотрит на неё сквозь стекла своих очков. — Если бы ты сама не знала ответа, ты бы не была здесь. — Он не сказал мне правды, предпочтя эгоистично все взять в свои руки, — Женя опускает голову вниз и пытается успокоиться. Она ощущает руку Брайана на своём плече, который придвигается к ней ближе, делясь капелькой своей силы через прикосновение. — Вы всю жизнь куда-то гнали, пытались что-то найти, взять всё в свои руки. Вы стремились править балом, совершенно забывая о том, что иногда лучше быть рядом, биться против мира бок о бок, чем каждому по отдельности доказывать свою состоятельность. — Я не знаю, смогу ли снова ему доверять. — Ты его любишь? Она молчит, опустив глаза, и это говорит больше, чем самые громкие речи. Если бы она его не любила, то не прилетела бы в Канаду, схватив только самые важные вещи. Она бы не плакала ночами, переживая за него, не сбрасывала бы его входящие звонки, не перечитывала бы миллионы раз его сообщения и извинения. Он чувствовал её даже сейчас: он догадался, что она узнала всю правду и просил прощение за то, что скрыл. Только ей было больно так, что сердце разрывалось при одной только мысли об этом. — Юдзуру собирал документы на Како, которые позволили бы ему безболезненно развестись, не потеряв всего своего состояния. Но он мне не рассказал, что именно там нашел, просто говорил, что это та информация, которую королевская семья предпочтет выкупить, а не предавать огласке. И только от Алекса я узнала всю правду, — она замолкает, переводя дыхание и ощущая на себе изучающий взгляд Брайана. — Все эти годы Како проплачивала его отношения со мной: начиная с покупки билетов в кино, заканчивая дорогостоящими сеансами психиатров, к которым я попала по их милости. Но знаешь, что самое мерзкое? — Женя поднимает покрасневшие глаза, в которых Брайан видит невыносимую обиду и боль, — он не сказал мне об этом сам. Юдзуру знал всю правду, знал, но врал мне, не говоря ничего… С какой целью? Я не знаю. Может быть, он и хотел скрыть от меня всю эту мерзость, поддержать моё состояние, но… Она разводит руками, не находя подходящих слов, чтобы описать всё, что с ней на самом деле происходит. — Ты думаешь, он специально это скрывал и не планировал тебе никогда рассказать? — Я не знаю. — Женя, ты думаешь, что тебе было бы легче это услышать от него? Или ему самому было бы легко это тебе рассказать, и так понимая, что во многом по его вине ты оказалась в этой жуткой ситуации? — Брайан берет её за руку, заставляя обратить внимание на себя. — Ему придётся жить с этой болью до самого конца жизни, а после искупать этот грех: отпустив свою жизнь на самотёк, он сделал несчастными сразу нескольких людей. А Юдзуру не тот человек, который сможет это легко забыть и простить себя. *** Природа всегда была местом её силы в Канаде. Нередко после тяжелой тренировки, ещё до начала тесного общения с Юдзуру, она выбиралась в один из многочисленных парков, которые показал ей Джейсон, и просто часами бродила, оставаясь неузнанной. Предаваясь размышлениям, анализировала последние годы своей жизни, вспоминая как моменты невероятного счастья, так и самые болезненные часы, когда сил не оставалось даже на слезы. Нередко она в такие периоды забредала в самые безлюдные уголки, просто вдыхая свежий воздух и ощущая приятную усталость в мышцах. Оказавшись сейчас в таком знакомом лесу, Женя замирает, осторожно касаясь ствола старого дуба, в тени которого они с Юдзуру любили отдыхать в перерывах, прячась от знойной августовской жары, накрывавшей каждый год Торонто на несколько дней. С улыбкой вспоминает те дни, сейчас отделенные от неё стеной новых воспоминаний, подкатывающих комом к горлу. Она до сих пор не может понять своих чувств: одна половина неё безумно любит человека, которому буквально неделю назад обещала быть рядом всегда и сейчас намерена выполнить это обещание, а другая часть ощущает такую усталость, накопленную за долгие годы жизни с другим мужчиной, что диктует остаться одной. Отчего-то ей хочется верить, что эта дорога, ведущая её вперед к озеру, символизирует путь вперед. Она безумно хочет оставить позади всё то, что окружало её столько лет, что душило и доводило до истерик, из которых у неё не получалось самостоятельно выбраться. Эта любовь к нему похожа на больную зависимость, сравнимую разве что с наркотической, когда ничто тебя не может спасти. Его присутствие рядом дарит новую «дозу», но стоило ей остаться наедине, посмотреть на все эти отношения со стороны… — Женя. Оклик заставляет прервать размышления и остановиться. Она оглядывается назад и видит Юдзуру, который стоит на другом конце аллеи. Они не виделись буквально несколько недель, но те разительные перемены, произошедшие с ним за это время, пугают её. Она видит в его глазах немой вопрос, обращенный к ней. Впереди её ждёт новая жизнь, не обремененная муками прошлого. А позади ждёт человек, поставивший на кон свою жизнь, чтобы быть с ней. Теперь она знает, каким будет её последнее решение. И Женя делает этот шаг. И не видят, как, скрыта эгидой Посейдона – владыки морей, Восстаёт из пучин Атлантида В блеске славы и силы своей. (Сергей Танцура)