Моя Атлантида

Июнь 2031 год Япония

Для Како этот брак стал не просто наказанием за бурную молодость, а расплатой за грехи всей её семьи. Когда родители, поймав её за распутным поведением в Европе, вернули на родину, то первым же делом объявили о том, что выдадут её замуж, наплевав на всё, что ранее ей обещали. Совершенно незнакомый мужчина, которого она и видеть не желает, будет её законными супругом до конца дней — и её согласия на это никто спрашивать не будет. Во время свадебной церемонии она видела такую боль в глазах Юдзуру, которая отдавалась уколом неожиданной ревности в её собственном сердце: она понимала, что он её совершенно не любит и она ему не нужна, но осознавать, что он всем телом показывает это, было особенно больно. Это было мерзко и неприятно било по её самолюбию. Кто он такой, чтобы брезговать браком с ней? Он всего лишь спортсмен, пускай и не самый худший, он не вхож в императорский двор, а сейчас ему дали шанс, от которого он готов отказаться и сбежать на другой конец мира. В их первую брачную ночь она наблюдала, как мужчина долго стоит у окна и пытается преодолеть самого себя, чтобы прикоснуться к своей законной супруге. Как теребит запонки, не решаясь их снять, как медленно, словно в последний раз, расстегивает пуговицы своей рубашки. Она наблюдала за каждым его действием, и отвращение к нему росло вместе с этим. Она поклялась, что сделает его ещё более несчастным в этом браке, не дав ни малейшего шанса хоть капельку подсластить эту тяжелую для обоих ношу. День за днём она была рядом и следила за ним. Каждый раз он вздрагивал, когда речь заходила о последних годах в Крикете, о его товарищах по команде и об Олимпиаде. Како наблюдала за ним, как он просматривает новости и замирает, читая о ней. Она не была слепой, и не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы сопоставить все данные, которые были в общем доступе, а уж с её связями… Евгения Медведева стала её личным проклятием. Нет, Како не любила своего мужа и не грезила об идеальной супружеской жизни, но знать, что твой супруг мечтает видеть на твоём месте другую женщину — не самое приятное удовольствие. Она пыталась сделать всё, чтобы Юдзуру её забыл: через собственные связи добилась того, чтобы её практически не приглашали в Японию, пробовала очернить её, проплачивая статьи в газетах, где в очередной раз писали о том, как Евгения предала своего тренера ради медалей, как, якобы, делала аборты и пробиралась в спальню к Ханю, откуда была тут же выставлена. Како испробовала практически все доступные ей способы. Но всё её попытки разбивались о холодность Юдзуру, который совершенно не обращал на неё никакого внимания: он приходил домой и запирался в своём кабинете, целыми вечерами читая новости о той, которую Како ненавидела всей своей душой. Она знала, что Евгения избегает появлений на публике и старается жить максимально обособленно, не попадаясь никому не глаза. Она отказывается от крупных съемок, и её видят только изредка в каких-нибудь кафе в компании подруг. И тогда у Како появилась мысль о том, как можно изменить всё это. Алекс Рудж, с которым она познакомилась во время своей учебы в Европе, был самым подходящим человеком для того, что она задумала. Невероятно красивый, обаятельный, беспринципный молодой человек был готов на всё ради лёгких денег. Он чурался грязной работы руками, но та роль, которую она отвела ему в своём маленьком спектакле, была, несомненно, вершиной его карьеры. Красивый, покоряющий женщин своей улыбкой, ему не составило бы труда сыграть эту роль и получить, кроме увесистого конверта, красивую спутницу рядом. А красоту Евгении не могла отрицать даже она. Како продумала все детали вплоть до одежды, в которой он должен был быть при первой встрече. Подкупить нескольких мелких чиновников, оплатить дорогие машины, украшения, цветы – всё это не составляло труда. И особо извращенным удовольствием было делать это со счета своего супруга, который безразлично подписывал все платежи, не вчитываясь в них. Она наблюдала за этим разыгрываемым спектаклем из первого ряда, имея возможность видеть реакции всех участников этой сцены. Юдзуру страдал в этот период так, как не страдал на их свадьбе. Когда он впервые увидел фотографии Евгении с Алексом, то следующие несколько дней не выходил из своего крыла, опустошая запасы алкоголя. Она никогда раньше не видела его пьяным, и тем более в таком состоянии, когда он был не способен двигаться. Како впервые увидела человека не просто с разбитым, а с вырванным и растоптанным сердцем. И тогда начался её триумф. Она все чаще стала выводить Юдзуру в свет, ссылаясь на обязанности перед государством, и играла на публике роль любящей и заботливой жены. Заказывала фотосессии, которые должны появиться на обложках журналов не только в Японии, давала интервью, где разливалась сладкими речами о любви к своему супругу и желанию провести несколько лет только с ним вдвоём и насладиться их крепкими чувствами, прежде чем завести детей. А он молчал, терпя это всё. Он не сказал ни слова, когда она заставила его дать масштабное интервью об их счастливой семейной жизни, когда написала ему текст, в котором говорилось о том, что она первая и единственная любовь Юдзуру. Он стискивал зубы и играл очередную роль, внутри все глубже погружаясь в собственные страдания. Всегда радостный и дружелюбный на публике, он каждый вечер умирал в своей комнате, думая лишь об одной единственной женщине, которую любил в своей жизни. И у Како временами опускались руки, хотелось все бросить и выгнать его из дома, лишь бы не видеть этих печальных глаз и лица. Она знала, что родители никогда не позволят им развестись, ведь разводы в их семьях запрещены, а потом она вынуждена нести этот крест всю свою жизнь. Вот только раз Юдзуру её не любит — и ему облегчать существование не собирается. Дважды в неделю она приглашала его в свою спальню, с внутренним удовлетворением замечая, как ему тяжело заходить в её покои. Как он закрывает глаза, когда её целует, как медленно раздевается, словно это сможет отложить его пытку. Она берегла эти воспоминания, чтобы, оставшись в одиночестве, удовлетворить саму себя; её заводило то, каким беспомощным он всегда был в её кровати: как он зажмуривался, представляя другую, как закусывал в конце губы, силясь не произнести чужого имени, как отворачивался сразу после, прежде чем одеться и покинуть её крыло — и отказывать себе в этом удовольствии она не собиралась: пускай им обоим не приносил удовольствия этот секс, но она чувствовала в себе силу от осознания, что это в её тело он входит, касается губами её губ, а не той другой, которая извивается в постели и выкрикивает имя другого мужчины. Алекс постоянно перед ней отчитывался, в подробностях описывая все, что происходило между ним и Женей: свидания, поцелуй, первая совместная ночь, поездки, мероприятия… Како знала все, и эти мысли делали её лишь сильнее: если уж она не может быть счастливой, то и его морально уничтожит, растопчет, не позволит жить нормальной жизнью и не даст насладиться ни секундой этого брака. Казалось, что ничего не может пойти не по плану: все было тщательно продумано, она контролировала каждую мелочь, пока эта русская не воспротивилась и не попыталась разрушить отношения с Алексом, чтобы вернуться к Юдзуру. И Ханю… Он словно воспарил и начал жить другой жизнью: игнорировал её, бесконечно мотался между работой, катком и своей квартирой, где жил с Евгенией. Конечно, она обо всем знала, и когда Юмико принесла и отдала дрожащими руками папку с фотографиями и прочими материалами… просто поняла, что хочет их окончательно уничтожить. Устала играть, устала бороться — пришло время для финальной точки: для уничтожения. Она продумала все, что только можно: Алекс готовил материалы для журналистов о попытке суицида, совершенной несколько лет назад Женей, о её затяжной депрессии и романе с японцем, а сама Како создавала себе имидж оскорблённой и брошенной женщины. И всё шло по плану, пока он не принес ей документы, где была написана история всей её жизни: о её похождениях в Англии, её связь с девушками и мужчинами и, самое главное, вся правда об Алексе и о её участии в этой операции. Юдзуру знал всё в мельчайших деталях — и он мог уничтожить её, отдав это либо её родителям, либо преподнеся прессе так, как есть. И никакие деньги больше не спасут её репутацию. В лучшем случае от неё просто отрекутся, а в худшем… — И что ты хочешь всем этим сказать? Она пытается продолжить играть свою роль, придерживаясь образа хладнокровной женщины, которую ничем не испугаешь, пока сама судорожно пытается понять, как можно его запугать, чтобы он ничего не сделал с этими документами. Единственное, чего он боится, это остаться без своей русской подстилки, которую наверняка сейчас где-то спрятал, чтобы она до неё не добралась. — Ты наверняка не хочешь, чтобы в твоей семье узнали обо всей этой истории. Или журналисты не начали публиковать эту историю по небольшим кусочкам, — Юдзуру сверлит её взглядом, — просто подпиши документы на развод – и все, я отдам тебе все это и больше никогда не подниму эту тему. — Ты полагаешь, что всё это принесет мне хоть какой-то вред? — Како усмехается в ответ, качая головой. — Здесь нет никаких фактов, просто красиво сочиненная сказка, которой никто не поверит. Алекс? Да кто это такой вообще? Думаешь, мне заняться больше нечем, как следить за всеми твоими подстилками? — Не смей так говорить о Жене, — его руки сжимаются в кулаки, когда он слышит от неё эти слова – и это его первая ошибка. Како замечает, как он на это реагирует, и понимает, что это единственное его слабо место сейчас. — Ты знаешь, что твоя Евгения по тебе не скучала все эти годы, наслаждаясь сексом с другим мужчиной, признаваясь ему в любви и вообще не интересовалась твоей жизнью? В отличие от тебя, вечного нытика, который страдал по своей потерянной любви. Юдзуру ощущает, как кровь приливает к его голове, и он лишь силой собственного самообладания заставляет себя усидеть на месте, а не броситься к ней, чтобы вытряхнуть из неё душу. Ненависть к этой женщине, что теплилась в его теле все эти годы, сейчас готова вырваться наружу и разнести все вокруг. Он не может понять, как не замечал всего этого в течение стольких лет. Почему он позволял себе обманываться и думать, что она просто безразлично ко всему относится и совершенно не интересуется его судьбой, в то время как достаточно было бы просто заглянуть и увидеть, что он сам оплачивает свою разбитую судьбу и страдания единственной девушки, которую он любит. — Ты понимаешь, что я уничтожу тебя этой информацией, если ты не дашь мне спокойно развестись и жить дальше? Мне наплевать. Если я буду тонуть, то я потащу тебя за собой на дно, — он усмехается, не в силах скрыть своё пренебрежение. — Твоё решение? — Я не меняю своих решений, — Како встаёт, гордо выпрямляясь и смотря на него сверху вниз. — Я перекрою любую твою информацию, у тебя не получится меня обыграть. — Это мы ещё посмотрим, — он бросает ей вслед, сжимая подлокотники кресла. Его первый план провалился, и теперь Женя снова может пострадать из-за его неосмотрительности. Если бы он решился на этот шаг ещё несколько дней назад, а не выжидал бы окончания своего отпуска, наслаждаясь любимой женщиной в уютной квартирке на окраине города. Если бы он взял себя в руки… Но больше нет смысла разводить слюни и жалеть себя, теперь точно необходимо действовать. Он собирает все свои самые необходимые вещи, в последний раз осматривая комнату, в которой провел столько бессонных ночей, столько раз мечтал о том, как Женя оказалась бы в его объятиях и как он показал бы ей весь мир. И вот теперь ему остаётся совсем немного для того, чтобы наконец-то сделать все, что быть с ней. Юдзуру выходит из дома, бросая на него прощальный взгляд, и садится в машину, выезжая за пределы уединенного участка. Впереди его путь в новую жизнь. И лишь входящий звонок сбивает его с пути, заставляя резко затормозить. *** — Здравствуй, Женя. Она чуть поворачивает голову на его голос и ставит рамку с их совместной фотографией на прикроватную тумбочку. Квартира наполнена воспоминаниями, которые они вдвоём собирали столько лет вместе по всему миру. Картина из Парижа, куда она впервые сама позвала его поехать; покрывало из Барселоны, куда они сбежали от проблем; свадебное платье, которое сшито специально на заказ — всё это казалось отголосками прошлой жизни, к которой она уже не имеет причастности. — Здравствуй, — её голос звучит тише, чем ей хотелось бы, но она не смеет нарушить безмолвие этого дома. — Ты выбрала его. Он не спрашивает, а произносит то, что должна была сказать она сама, но в чём было страшно признаться. Жене страшно это произнести вслух, потому что в какой-то момент это снова может оказаться неправдой. Сколько раз за всю жизнь ей казалось, что они наконец-то вместе? Сколько раз она говорила, что сейчас-то они точно будут жить долго и счастливо? Но слышать эти слова от Алекса было легко. Озвученные им, они были похожи на реальность: она правда выбрала его. И в этот раз им ничто не помешает быть вместе. Почему-то именно сейчас её накрывает эта уверенность: все будет хорошо. И ей даже дышать становится легче, когда она принимает эту истину. — Да. — Нам нужно с тобой о многом поговорить, — Алекс удивительно спокоен, ничем не высказывая своего недовольства и злости, которых ожидала Женя. Спокойно проходит на кухню и ставит чайник, доставая их чашки. Женя усаживается на своё место, осматриваясь так, словно прощается. Здесь совершенно ничего не изменилось за время её отсутствия: все те же занавески, магнитики на холодильнике и фигурка Будды на подоконнике. — О чём ты хочешь поговорить? — она притягивает к себе чашку, которую он поставил перед ней, и внимательно всматривается в лицо мужчины, с которым провела столько лет вместе, что, казалось, знала его наизусть, а сейчас ощущала себя так, словно сидит в кафе с незнакомцем. В нём словно что-то изменилось: появились морщины около глаз, пропал тот блеск, которые её всегда завораживал, исчезла лучезарная улыбка. Он тоже изменился, как и она сама. — Когда мне было двадцать, я учился в Лондоне. И там я познакомился с японской принцессой… Кровь стынет в жилах, когда она слышит эти слова.