Я тебя люблю

Устало натянув тонкий казенный плед до самого носа, Ильзат вздохнул и уставился в незакрытый шторкой иллюминатор. Кирилл уже уснул, поддавшись действию успокоительного, и сейчас тихо сопел, неудобно склонив голову набок. Под крылом самолета было черным черно, но, судя по карте полета, скоро должны были появиться огни крупных городов. Он снова вздохнул и поправил на своем мужчине плед, стараясь не разбудить — летать Кирилл на самом деле боялся и мог не уснуть вновь до самого Бишкека. Ильзат слабо сжал теплую чужую ладонь и закрыл глаза. Спать не представлялось возможным, но подремать хотя бы немного следовало. Он сполз вниз и устроился на плече Кирилла. Плевать. В салоне слишком темно, чтобы хоть кто-нибудь это увидел и тем более придал значение.

***

Родной город Ильзата встретил их непривычным здесь снегопадом, вынуждая прямо на трапе накинуть капюшон на голову и натянуть до бровей шапку. — Нас много народу встречает? —  спросил Кирилл, пока они, ждали и очереди на паспортный контроль. — Нет, — Ильзат качнул головой. — Младшие простыли немного, мама с ними дома. Папа нас встретит. — Хорошо, — кивнул он и улыбнулся. — Перестань так нервничать. В конце концов, я уже с ними знаком. — В качестве друга здороваться на матчах и приехать в качестве… — Ильзат хотел сказать «жениха», но не стал. — Это разные вещи, Кир. — Слушай, они же знают, что мы вместе. С вилами никто в Москву не понесся, правильно? — Ну да, — Ильзат сделал пару шагов вперед, и Кирилл последовал за ним. — Ты просто нервничаешь. — Я не просто нервничаю. Я очень нервничаю. — Может, не следовало мне прилетать? — мужчина нахмурился, постукивая костяшками пальцев по паспорту. — Думаешь, они меня не примут? — Нет. Я переживаю, что они не примут меня. Ответить Кирилл не успел — последний пассажир, что был перед ними, прошел таможню, и теперь два окошка ждали их.

***

— Оглум, сынок, как я рад тебя видеть, — высокий, смуглый мужчина ждал их у входа и сразу же принялся обнимать Ильзата, стоило им выйти из дверей зала прилета. — Дадам*, здравствуйте. Я тоже. Как Вы*? — он обнял отца в ответ, похлопывая по спине. — Все хорошо, — тот отпустил его и посмотрел на Кирилла, который остановился рядом с двумя чемоданами. — Дадам, это Кирилл, — Ильзат отступил на шаг, давая им пространство, и отец первым протянул руку. — Здравствуй. — Здравствуйте, Тоглок … простите, я забыл отчество, — он протянул руку и сжал крепкую ладонь. — Можно так и оставить. Хорошо долетели? Пойдемте. Мама там стол наготовила: и манты, и дапанджи*. Завтра плов будем делать. Младшие, правда, пиццу выпрашивали, заедем сейчас, купим, — Тоглок забрал один из чемоданов у Кирилла и махнул в сторону парковки. — Кирилл, ты плов-то пробовал? — Ну так… у нас на базе в столовой только. Настоящего не дождался, — он улыбнулся, и отец Ильзата улыбнулся в ответ. Правда, даже в неярком свете уличных фонарей, Кирилл заметил, что взгляд его так и остался внимательным и изучающим, но другого он и не ожидал. — Ильзат у нас тот еще повар, это точно. — Пап, прекрати, — юноша скривился и засунул руки в карманы куртки. — Пойдемте уже. Холодно!

***

— Ты прям поправился что-то, — мама Ильзата, хлопотавшая на кухне, наконец села со всеми за стол. — Хорошо тебя Кирилл кормит. Кирилл, который в этот момент пил воду, поперхнулся и закашлял в кулак. Ильзат зажмурился. — Мам… Женщина махнула на них рукой и обратилась к мужу. — Ну как? — Как всегда вкусно, ты ведь и сама знаешь. — Ты ведь даже попробовать не успел, вся еда целая. — Мама, папа, Вы же помните, что Вы обещали? — сестренка Ильзата пересела на подлокотник кресла отца и чихнула в носовой платок. — Помним, — мужчина погладил ее по голове. — Но только если ты сама будешь заниматься с ним. — Обещаю! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — девочка сложила молитвенно руки и закивала как китайский болванчик. — О чем это вы? — бросив взгляд на Кирилла, спросил Ильзат. — Дадам обещал нам собаку, — немного красуясь, ответила сестренка. — Серьезно? — он округлил глаза. — Да. Вот, ждали профессионала, — Тоглок с улыбкой кивнул на Кирилла. — У тебя же восемь собак, так? — Да, — согласился тот. — Вы выбрали породу? — В том то и дело, что нет. Предпочтений особых нет, разве что не хаски. Разворотит квартиру. — Это да, они шкодливые. Если дети будут заниматься, то овчарку бы или лабрадора. Они ласковые и послушные. Только… — он немного замялся. — Что? — Я обычно советую из приютов брать, если есть возможность. Жалко тех, кто там оказался, — ответил Кирилл и спокойно взглянул во внимательно изучающие его карие глаза. Тоглок помолчал немного и вскоре кивнул. — Значит, завтра поедем в приют. Есть один крупный, я им помогаю через свою фирму. — Можно мы с вами? — попросился тут же Ильзат. — Конечно, - кивнул отец. — Кирилла с собой возьмешь, мне Ильзат дома нужен, — не согласилась с ним мама, и сын умоляюще на нее посмотрел, но женщина осталась непреклонна. — Останешься без разговоров. Тетя Ильмира придет.

***

Позже, лежа в своей постели, Ильзат крутил и крутил в голове весь прошедший вечер. Пружина внутри, которая он думал распрямиться, когда все худо-бедно пообщаются, казалось, сжалась так сильно, что грозила лопнуть. Крепко зажмурившись, он перевернулся на правый бок — плечо слабо ныло. Коснулся пальцами стены, за которой в гостевой спальне расположили Кирилла и поскреб ногтями. Сейчас больше всего хотелось оказаться в его руках и забыться сном, вместо того, чтобы думать дурное. Причем судя по общей реакции всех любимых людей друг на друга совершенно зря. Телефон пискнул входящим сообщением. Вытащив его из-под подушки, Ильзат глянул на экран и улыбнулся. «Ты так на маму похож))» — писал ему Кирилл. «Глазами — да))» Телефон погас через минуту, но еще через две снова пискнул. «Затик» «Что?» «Прекрати себя изводить. Я аж через стенку чувствую» «Тоже мне экстрасенс» «Секс :Р» «Я бы сейчас не отказался, если честно…» «Только не в доме твоих родителей» Ильзат улыбнулся, глядя в экран. «Я думал, тебя ничего не может смутить» «…………. Представь себе» «Я тебя люблю» Отправив сообщение, он легко постучал три раза в стенку и получил в ответ такие три удара и короткое сообщение. «Я тебя тоже»

***

Проснувшись на следующее утро, Ильзат медленно потянулся, глянул на часы на тумбочке и тут же сел, свесив ноги. Стрелки показывали почти полдень. Быстро одевшись и умывшись в ванной, он пришел на кухню, где застал только маму. — А где все? — Так уже уехали за собакой. Тебя будить не стали. Садись, сейчас тебе завтрак соберу. — Мам… слушай, чего вы задумали? Почему без меня уехали и причем здесь тетя Ильмира, она же сейчас в Эмиратах, — он сел за стол и внимательно взглянул на мать. Женщина налила горячий крепкий чай, добавила соль, сливочное масло и молоко и поставила кружку рядом с ним. — Дай им наедине побыть, поговорить. Отец лишнего спрашивать не будет, но, пойми, он ведь переживает с кем ты и как. Нам Кирилл сразу понравился, но мы не знали, что у вас все так серьезно. — Не вам, а тебе. Папа мне и слова не сказал, что думает. — В степи он его точно не закопает, можешь не волноваться, — шутливо сказала она и подставила тарелку с теплыми пирожками. — Покушай, пожалуйста. Заодно скажешь как. Ради твоего Кирилла между прочим расстаралась. Ильзат взял один пирожок и слабо надкусил. Прожевал, проглотил и запил большим глотком чая. — Вкусно… мам, ты уверена, что папа не против… ну, всего? — Ох, балам, — она склонилась, чтобы обнять сына. — Он не был против, когда стало ясно, что невесту ты в дом не приведешь. Почему сейчас должно быть иначе?

***

— Какой хорошенький! Папа, смотрите, он мой палец грызет, — братишка Ильзата залез под самый стол к щенку, который играл там с новым резиновым шариком. Сестренка тут же нырнула следом, и из-под длинной скатерти послышались звуки возни и веселое тявканье. — Я думал, вы кого-то побольше возьмете, — Ильзат закончил накладывать всем торт и сел рядом с Кириллом. — Хотели, — кивнул отец. — Но решили, что лучше этого. — Его подбросили под двери ветаптеки в центре города на холоде, - начал рассказывать Кирилл. - Прям на крыльцо посадили. Утром провизор пришла, а он там околевший на коврике лежал. Отогрели, подлечили, но в вольер-то его не посадишь, маленький, а он по ночам в офисе ужасно скулил. — Поэтому мы и взяли, — закончит за него Тоглок и склонился к младшим детям. — Иди-ка в своей комнате с ним поиграйте. Заодно подумаете, как назвать и куда подстилку положим. — Хорошо! — дети радостно унеслись со щенком на руках. — А мы с вами, давайте поговорим по человечески, — мужчина сложил руки на столе и серьезно посмотрел на сына. Ильзат заметно напрягся, и, заметив это, Кирилл без обиняков положил свою руку поверх его, уверенно сжав. Тоглок покачал головой и продолжил. — Врать не буду, принять мне все это было непросто, хоть я и не имею предрассудков. Принципы, да, а вот судить кто кого любить должен или нет, не мое дело. И ничье либо. Но так рассуждать с холодной головой легче, когда это у кого-то, а не в твоей собственной семье, хотя, может, наоборот. Ильзат, ты мой сын, — он выделил тоном последнее слово. — И я люблю тебя, — сказав это, он перевел взгляд на Кирилла. — Слава Аллаху, он с тобой счастлив. Мы давно про вас знаем. И про то, что ты его с плечом выходил, и про то, что живете вместе. Уж если, когда звоним, собаки лаят, а приедем в гости, так он в съемной квартире, где якобы живет, даже не знает, где вилки лежат… в общем, не надо больше этого цирка. Живите. Только береги его, Кирилл. Ему его жизнь нелегко далась. Не хочу, чтобы он все это потерял. По глазам вижу, вдруг что — тебя выберет и даже не задумается. Будьте осторожны, не доводите до этого. Тем более вы люди публичные. — Спасибо, — выслушав его, Кирилл кивнул, посмотрел на Ильзата, который не то что побледнел во время слов отца, а посерел. — Нам было важно Ваше одобрение. Вас обоих. — Мое ты еще год назад получил, когда с нами в больницу поехал после злосчастного Зенита вместо того, чтобы с командой остаться праздновать, — мама Ильзата улыбнулась и встала, чтобы подойти к сыну. Быстро сообразив, Кирилл легко подтолкнул его к родителям. — Дадам, анам*... — больше Ильзат ничего сказать не смог, только прижался к родителям так тесно, как мог и вцепился в их плечи, не до конца веря, что терять ему никого не придется.

***

— Кир, ты спишь? — тихо позвал Ильзат, открыв дверь гостевой спальни. — Нет, — он и правда не спал. Лежал, глядя в потолок и думал о той буре, что пережил внутри за последние пару дней. Это для Ильзата он не нервничал и не переживал, стараясь поддержать и не думать о том долго ли, схватив любимого за шкирку, добираться до Москвы на перекладных. К счастью, им повезло, что родителям Ильзата счастье сына было важнее всего остального. — Что такое? — Не знаю. Плечо сильно ноет. — Иди ко мне. Юноша сел на край кровати и сгорбился, поглаживая больное предплечье. Сев рядом, Кирилл аккуратно взял его за локоть и приподнял руку, слушая не щелкает ли сустав. — С чего разболелась? Ты же ничего такого не делал. Двинул неудачно? — Не знаю… боль не такая острая как обычно. Просто ноет, — Ильзат скривился. — Нервы? — Наверное. — Надо лекарство выпить, — Кирилл мягко сжал плечо, надавливая в нужном месте под шипение Ильзата. — Сейчас принесу воды, таблетки у меня в портмоне есть. — Да я сам схожу. А то ты всех перебудишь. — Ой, да сиди ты уже, — он сунул ноги в тапочки и, взъерошив волосы, потопал на кухню. Накинув его ветровку, Ильзат пошел за ним.

***

— Чего вы тут, мальчики? — от их шагов и тихого разговора проснулась мама и пришла на кухню. — Все в порядке. Плечо разболелось. — Ой, оглум. И часто у него так? — она обратилась к Кириллу. — По телефону мне только говорит: все хорошо да все нормально. — Бывает, — не стал врать тот. — Но не часто. Мы справляемся. Таблетки надо выпить, сладкий чай, растереть и бандаж. — Вам помочь? Давайте чай сделаю. — Нет, все в порядке, — Кирилл покачал головой. — Идите лучше спать, а то так все проснутся. — Ну хорошо. Вам наверное уже и наедине побыть хочется, — она обняла сына и поцеловала в щеку. Потом подошла к Кириллу; тот замер немного в нерешительности, но женщина потянулась обнять его, и он неловко обнял ее в ответ. — Спасибо, Кирюша. Спокойной ночи. Можете лечь вместе. Так, наверное, правильно будет. Она ушла. Ильзат, проследив за ней, опустил лицо на ладони и тяжело вздохнул. — Затик? — Кирилл подошел к нему и встал на колени на пол, гладя подрагивающие плечи. — Малыш, хорошо же все. — Хорошо… не знаю. Кир, я хочу с тобой быть по-настоящему, понимаешь? — У нас все и есть по-настоящему, — он взял его за руку. Ильзат уткнулся лбом в его грудь и горячо зашептал: — Я хочу спокойно ходить с тобой за руку; улыбаться, не думая, что кто-то что-то заметит, поймет. Хочу, в конце концов, на самом деле пожениться и не хочу нанимать никакую фейковую девушку, чтоб отвести подозрения. Ничего этого не хочу! А ещё я на этом шнурке тумар* носить должен, а я твое кольцо ношу, — он отстранился, доставая из ворота подаренное Кириллом кольцо и снова уткнулся в его грудь. Кирилл помолчал немного, подбирая слова. — У нас вот что сказано: «Да любите друг друга». И я тебя люблю, а ты меня, разве что-то еще есть важнее этого? — он погладил его по плечу. Ильзат всхлипнул. — Маленький мой, успокойся. Ты только… — он закрыл глаза, справляясь с эмоциями: озвучивать страхи всегда было сложно. — Ты только не бросай меня из-за этого, пожалуйста. Ильзат отодвинулся, вытирая глаза кулаком, и покрутил пальцем у виска. — Ты нормальный? Я с тобой одним, куда хочешь поеду. Хоть в лес, хоть в Африку. Это ты меня не бросай, пожалуйста. Я же не смогу… — Ох, Затик… — Кирилл порывисто прижал его к себе. — Куда я от тебя? Совсем невмоготу будет, уедем. Куда хочешь уедем. Только вместе. — У нас еще собаки… — Ильзат слабо улыбнулся. — Восемь. — Как думаешь какой у нас лимит? — Надеюсь не восемьдесят. — Восемьдесят одна? — со смешком Кирилл вытер его щеки, поцеловал в лоб и встал, чтобы заварить чай. — Я люблю тебя, Кир. Очень, — Ильзат встал и обнял его со спины, касаясь губами между лопаток. — Ты прав. Главное вместе.

***

Кирилл по утрам всегда такой безумно теплый, что в него хочется завернуться, как в большое пуховое одеяло. Вот и сейчас, устроившись у него под боком, Ильзат тихо смотрел на стекающие по стеклу крупные капли дождя, сменившего вчерашний снег. Узкая кровать казалась такой удобной и уютной, что выбираться из нее совсем не хотелось. К счастью, к ним никто не заглядывал и не мешал. Сквозь сон, Кирилл прижал его теснее к своей груди и уткнулся носом в коротко остриженные волосы на затылке. Притянув его руку к губам, Ильзат медленно коснулся сухими поцелуями ладони с выступающими сухожилиями и заметными венами, и, перевернув ладонь, прикусил мозолистые от постоянных тренировок в зале шишки у начала пальцев. — Доброе утро, — Кирилл шумно втянул воздух и поцеловал его в щеку. — Доброе, — он повернулся на другой бок и ласково провел тыльной стороной ладони по щеке с проступившей щетиной. Тот поймал его руку и, закинув ее себе за шею, потерся носом об нос. — Как плечо? — Нормально. Прошло, — Ильзат улыбнулся. — Ты не против, если я тут еще останусь ненадолго. До сборов, наверное. — Хочешь еще с родными побыть? — Да. Мне кажется, я должен наверстать немного… я ведь отдалился, напридумывал себе всякого. Кирилл чмокнул его в лоб. — Конечно. — И еще, — Ильзат немного замялся. — Оставь свою футболку. — Да, конечно. В чемодане еще пара чистых лежит. — Нет, я хочу, которую ты носил. Чтобы тобой пахла. Понимающе улыбнувшись, Кирилл щелкнул его по носу. — Знаешь, о чем мечтаю? Лет через тридцать мы будем сидеть в обнимку на веранде в плетеном кресле и нам никуда не надо будет спешить и тем более расставаться. Ильзат погладил его по щеке и мягко поцеловал. — Буду скучать. — Я уже скучаю.

***

* Дадам — уйгур. Папа. * Во многих восточных семьях к родителям положено обращаться на Вы. Семья Ильзата не исключение. * Дапанджи - тушеное мясо с овощами. Подаётся вместе с лапшой, картофелем или рисом. * Анам - уйгур. Мама. * Тумар - это талисман, оберег. Делается из кожи в виде треугольного мешочка, в который зашивают листочек со строчками из Корана, священной книги мусульман.