Не было бы счастья, да Уголовное право помогло

Pov Аня.       Время на часах уже близилось к восьми вечера. А учитывая промозглую осень, плавно переходящую в зиму, за окном уже темнело. Меня же клонило в сон от очередного теста по пропущенной лекции по Уголовному праву, пока Матвеев сидел рядом и с невозмутимым видом проверял уже мои решённые работы. — Здесь будет применятся норма части 4 статьи 111 Уголовного кодекса, а не статьи 105, — бубнил он, зачёркивая мой ответ ручкой с красной пастой. Как в школе, блин.       Матвеев, блять, да мне посрать на это! Я, сука, шесть часов решаю твои грёбаные тесты и, уже ничего не соображая, ставлю наугад! Дай мне поспать! Ещё пара вопросов из теста или твои замечания и моя голова взорвётся. Не выдержав пытки, я лицом рухнула в листы бумаги. У меня даже не было сил ругаться с ним.       От перегруза мой мозг выдал ошибку в работе и отключил меня, поэтому может показаться, что я потеряла сознание, но, на самом деле, сплю. Но сейчас мне, действительно, стало не по себе…

***

      Я была в каком-то тёмном коридоре. Позже, он озарился светом и я увидела исписанные египетскими иероглифами стены. — Прямо как в фильмах про мумий Египта, — мой голос, как и шаги, эхом раздавался по коридору. Господи, да когда этот коридор закончится?!       Вскоре я вышла на свет. Я вошла в какой-то каменный зал, как видела в фильмах про мумий. Будет прикольно, если сейчас мумия вылезет. Стены здесь также была расписаны иероглифами. — Ау, есть здесь кто? — мой голос раздался эхом по комнате. Ну да, лучший вопрос. Вопрос года, просто!       В зале раздался звук шагов. Будто кто-то идёт на каблуках или на чём-то похожих на них. У меня прямо мурашки по коже пробежали от такого звука. Ко мне вышли несколько человек человек в древнеегипетских одеяниях. — Наш фараон сейчас примет вас, — выдал парень, похожий на моего брата, Серёжку. Погодите… Да это он был! — Серый, подожди, — позвала я брата, но он меня не услышал. Мой брат отошёл к проходу в зал и долго смотрел в него — там, видимо, кто-то был. — Великий фараон. — Великий фараон, мы нашли её, — вступил другой, очень похожий на одного моего одногруппника. Кого «её»? Меня, что ли? А причём тут я? — Отлично, — послышался знакомый мужской голос. Это, что, голос Матвеева? Скажите, что нет! Скажите, что мне это послышалось!       Считанные секунды и в зал вошёл мужчина в одеянии, какое носили древние фараоны. Ну, по крайней мере, так трактовали фильмы-фантастика про древнее египетское царство. Неизвестный, который пару секунд назад говорил голосом Матвеева неспешно подошёл ко мне.       Я стояла на месте, которое было залито идущим откуда-то сверху странным светом. Только, что это за свет был — не знаю. Но похоже, что это солнце… Ещё и яркость такая у него! — Эй, может, мне кто-нибудь даст пояснительную бригаду, какого тут происходит? — спросила я, но в ответ молчание.       «Фараон» вышел ко мне и остановился на таком расстоянии, что я смогла рассмотреть его лицо достаточно близко. Да он, в целом, стоял очень близко ко мне. Сука, да это Матвеев! Он мне даже во сне покоя не даёт. Чего тебе надо?! Вали нахрен из моего сна и из моей головы тоже! — Ваша супруга, фараон, — прошептали люди и поклонились.       Я опешила совсем. Какая «супруга»? Что за хрень у меня в голове твориться?! «Уголовник» в роли древнеегипетского фараона, Серый и мои одногруппники его слуги. Что я курила — вопрос.       Матвеев, ни слова не говоря, взял моё лицо в свои большие и тёплые ладони и сократил небезопасное расстояние между нашими лицами. Его губы коснулись моих и казалось, они заставили время остановиться. Поцелуй был мягкий, тёплый и нежный. От него хотелось летать… — Муравьёва, te quiero con todo mi corazón, — произнёс на чистом испанском фараон Матвеев. Я знаю этот язык почти в совершенстве и, поняв перевод его слов, вырвалась из сна с криком. — Нет! — протяжно заорала я и резко села в кровати. С меня градом тёк пот из-за долбанутого сна, который я начала вытирать ладонями интенсивно. — Господи, надо же такому присниться. — Систр, в чём дело? — спросил Серый, влетев в мою комнату. — Ты орала так, словно рожала. — Да я чуть не родила от сна, — ответила я, посмотрев на парня. — Мне приснился Древний Египет, ты и Матвеев. Причём последний был в образе фараона. — Ань, а ты ничего там с Матвеевым не курила, пока тесты по Уголовному праву решала? — вопрос как бы был обычным и уместным в какой-то степени, но меня он разозлил. — Да иди ты в жопу! Брат ещё называется! — начала возмущаться я. — Сидишь душу ему изливаешь, а он издевается!       Я швырнула в Муравьёва подушку и обняла свои колени. Я злилась, что брат почти любой разговор может перевести шутку, а это не всегда классно. Он не подходит для беседы. — Всё? Убедился, что я не родила? — спросила я и сама ответила на свой вопрос. — Убедился. Всё, пиздуй отсюда. — Злая ты, Аня, потому что у тебя секса давно не было, — брат тоже взбесился. — И я буду молиться, чтобы нашёлся тот, кто сможет усмирить твой буйный нрав. И желательно, чтобы имя у него было Максим Матвеев. — Пошёл вон, я сказала! — уже закричала я. Спасибо, что родителей не было дома. — Придурошная, — фыркнул брат и ушёл из моей комнаты. Прекрасно же знает, что я его друга и своего препода по Уголовному праву по совместительству не перевариваю.       Оставшись одна, я стала всматриваться в темноту своей комнаты. Всё равно, я больше не засну. Поняв, что это бестолковое занятие, я встала с кровати и подошла к окну. За окном была холодная осень, когда без пальто на улицу лучше не соваться. И именно ночь этого времени года решила я поразмышлять о своём преподе-тиране.       Но толком подумать я не смогла, так как раздался телефонный звонок. Подойдя к прикроватной тумбочке и взяв смартфон, я увидела на экране незнакомый номер. Обычно, я их не беру, но на этот решила ответить. — Алло? — выдохнула я, приняв входящий вызов. — Привет, Декабристка. Так непривычно слышать твой голос, — прозвучал мужской голос из динамика. Шерлок? Чего тебе не спиться в такое время суток? — Как и твой, Шерлок, — ответила я. — А тебе чего не спиться? — Проверяю тесты своей студентке, что отрабатывает пропущенные пары по моему предмету, — мне кажется или у него голос похож на говор Матвеева? — И как? Много у неё ошибок? — поинтересовалась я, оперевшись на подоконник. — Очень мало. Считай, почти нет, — отозвался Максим. — Она большая умница. — Тебе нравится бесить её, получается, — я, скорее, констатировала факт, чем спросила собеседника по телефону. — В какой-то степени, да, — было слышно, что Шерлок добро усмехнулся. — Вот вы, мальчишки, не можете иначе выражать свои чувства, — вздохнула я. — Вам бы только подножку поставить, за косичку дёрнуть… А мы, девочки, потом страдаем. — Ну Ань, тебя за косички я бы не стал дёргать, — протянул звонивший. — Не знаю-не знаю, — выдала я, машинально наматывая себе на палец прядь волос. — Ты, может, был бы ещё хуже. — А вот сейчас было обидно, — по тону я поняла, что Макс надулся. — Обидно, что ты обо мне такого мнения. — Извини… Просто, у меня сегодня был тяжёлый день, — попросила я прощения. — Ещё этот сон дурацкий… — Что за сон? Расскажешь? — спросил меня парень.       Вздохнув, я стала рассказывать о своём сне. Было, конечно, неловко рассказывать чужому человеку такое сокровенное, но всё же… Да и к тому же, брат не понял. Может, хоть другой человек поймёт… — Мне кажется, что ты слишком зациклена на своём преподавателе по Уголовному праву, — начал телефонный собеседник. — Вот тебе и снится он в различных образах. Ну, это моё мнение. К тому же, ты мне писала, что он всячески тебя задевает и ты отвечаешь ему тем же… Если женщина так реагирует на мужчину, значит, она в него влюблена. — Только не я, — ответила я. — Да перестань, — улыбнулся он. — Какие-то чувства ты к нему, всё же, питаешь… — Смешанные, — вздохнула я. — Он… Он может быть приятным собеседником, но в то же время умеет испортить это впечатление. Это как приготовить кофе, а затем в него ещё харкнуть. — Вот это у тебя философия, — присвистнул Макс. — Это да. Если ещё не учитывать, что я иногда веду себя, как Саша Белый из «Бригады», — тихо хихикнула я. — Даже Саша Белый может поддаться дрессировке, — выдал Максим. — Я тебя быстренько перевоспитаю, Аннет. — Как бы тебе, потом, не пришлось жалеть о своих словах, — хмыкнула я. После, я обратила внимание на часы, что тихо тикали на стене. Они показывали уже три часа ночи. — Три часа ночи… Ничего себе мы болтаем… — Боишься проспать учёбу? — спросил собеседник, чуть улыбнувшись. — Если бы не тесты по Уголовному, то я бы с удовольствием валялась дома, — ответила я, вздохнув. — Но мне ещё столько ему пар отрабатывать… — Не волнуйся, отработаешь, — подбодрил меня Макс, а затем перевёл тему. — Ладно, мне для своей студентки ещё нужно тесты подготовить, а тебе пора спатки. — Наверно, ты прав, — согласилась я с неохотой. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответил собеседник и сбросил звонок.

***

      Утром, я пришла на занятия сонная и недовольная. Сонная из-за того, что пол ночи болтала с Шерлоком, а недовольная потому что любимый братишка уехал в командировку, на суд в другой город, и мне снова пришлось чапать до универа пешком. В автобусе толпиться не хотела.       Бредя по ступенькам, я едва не поцеловалась с бетоном, так как меня плечом задела одногруппница, которую я недавно заткнула на паре Матвеева. — Эй, поаккуратнее, — твёрдо выдала я ей в спину. — Нехрен двигаться как сонная муха, Муравьёва, — фыркнула девушка и вошла в здание.       Поднявшись и войдя в вестибюль, я увидела, что на одной из лавочек сидит молодой парень в камуфляже. Откуда у нас в универе военные? В руках незнакомца был букет цветом, который он нервно вертел в разные стороны. Интересно, кому такое счастье привалило?       Зайдя в гардероб, я сняла своё пальто и повесила на вешалку. Поправив свою водолазку и закинув рюкзак на плечи, я вышла из помещения и направилась к стенду с расписанием, чтобы посмотреть занятия на сегодня, как краем глаза увидела следующую картину. — Молодой человек, вы кого-то ждёте? — к нему спустилась Боярская. Ууу, с тобой утром я точно встречаться не хочу. — Эм, да… Я ищу Муравьёву Анну. Она учится на юрфаке, — ответил знакомый мне голос. Неужели… Нет, только не это. Только не этот бабник! — Кажется, она у стенда с расписанием, — выдала преподша. Ну сука, я тебе устрою допрос с пристрастием.       Стук армейских ботинок несколько секунд и мой нос учуял запах роз. Едва ощутимое дыхание и грузная тень над мной почти в два метра, закрывая свет собой. Школьное прошлое нагнало меня тогда, когда я уже забыла об этом. — А ты ни капли не изменилась, Анюта, — прогремело над моим ухом.       Медленно, как в фильме ужасов, повернувшись лицом к подошедшему, я увидел того, о ком упомянула в День Рождения чада тёти Лены. Перед мной стоял Алексей Кобышев, мой одноклассник. — Что тебе нужно, Кобышев? — спросила я, не тратя время на церемонии. — Мы всё ещё выяснили на выпускном. Ты выбрал Потапову, а мной играл. — Ань, я с ней поцеловался по пьяне, — стал оправдываться после стольких лет Алексей. Он протянул мне цветы с виноватой улыбкой, которые я тут же окинула скептическим взглядом. Зря только деньги потратил, я их не приму. Кобышев мою симпатию к себе пересрал на выпускном и восстановлению она не подлежит. — В задницу засунь себе эти розы, — выдала я. — Я тебе всё сказала. — Аня, я признаю свою ошибку и приехал в отпуск, чтобы сказать тебе об этом, — произнёс одноклассник, с надеждой смотря на меня. — Ну и придурок же ты, Кобышев, — ударила я себя по лбу. — Из Челябинска летел, чтобы сказать мне «Прости, Ань, я дурак. Я готов с тобой быть даже несмотря на мою измену. Я уверен, ты меня простишь». Не надейся на прощение.       Взгляд Кобышева изменился — он совершил большой прыжок от раскаяния до злобы. Брови были нахмурены, а ладони сжались в кулаки. Даже букет, который ни в чём не виноват, затрещал от силы давления. — Ты забыла, что я всегда добиваюсь того, чего я хочу? — прорычал он свой вопрос. — Только ты забыл, что я никогда не была твоей, — начала я, хмыкнув. — Так что на меня свои флюиды не распространяй. И вообще, у меня парень есть. — Да врёшь ты всё! Опять твой брат будет играть его роль, — вскипел Кобышев и уже хотел схватить меня за руку, как на мою талию легла мужская рука, а до ушей донеслось… — Ну я её парень и что дальше? — прогремел голос Матвеева, отчего я впала в ступор. Что это, блять, значит? В смысле он — мой парень?!       Рука Матвеева властно покоилась на моей талии, всем видом показывая, что я его. Прикольно, чё. А меня спросить, хочу ли я, чтобы Уголовник был моим парнем?! Пускай и временным. — А ты не староват для неё, а, парень? — нахмурился мой одноклассник. — Я всего-то старше её на десять лет, — засмеялся препод, отчего я вылупила глаза на него. — Да и к тому же, любви все возрасты покорны.       И с этими словами Матвеев чмокнул меня в щеку. Я тут же моментально окаменела, покраснев. Такого со мной даже в страшном сне не случиться. — Милая, тебе пора на занятия. Пойдём, я тебя провожу, — улыбнулся Матвеев. Чёрт, а он великолепно играет. Театр Ленсовета плачет горючими слезами по сто пятьдесят грамм каждая, что у них нет такого артиста.       Мы ушли от стенда с расписанием и стали подниматься по лестнице. Я решила посмотреть, что случилось с Боярской в этот момент, и была рада представшей мне картине. Её всю аж перекосило от злости, отчего я радовалась в душе. Наконец-то, её удалось заткнуть хотя бы ненадолго.       Подойдя к какой-то аудитории, я наконец решилась. — Можно вопрос — что это за фигня сейчас была? — мой взгляд изменился — со стеклянного на злой. — Какого чёрта вы меня лапали минуты две назад? — Небольшой спектакль для твоего приставучего парня, — пожал плечами Матвеев. — И я не лапал, а лишь прикасался к тебе. Я знаю тип таких парней — упёртые как бараны и добиваются своего силой, когда не понимают словесно. — И ваша бывшая тоже из той же оперы? — вопросительно подняла я бровь, смотря на препода. — Отчасти, — кивнул он. — Она едва не затащила меня в ЗАГС по причине свой «беременности» от меня.       Я вылупила глаза на Матвеева. Чего это он со мной разоткровенничался? Может, я специально собираю на него инфу, чтобы использовать против него самого. — Пойдём, в кабинет. Лишние уши не нужны, — он подхватил меня за руку и завёл в аудиторию по Уголовному праву, возле которой мы, оказывается, стояли.       Зайдя туда, я сразу села за парту, а препод на её поверхность и так, что я видела его профиль. Матвеев приземлился на ученический стол справа от меня и тяжело вздохнул. Ему самому не нравилась вся происходящая ситуация, что было видно по его измученному лицу. — А от кого, на самом деле, она была беременна? — спросила я, разрушив возникшую тишину. — Что? — услышала я от него. Наверно, он был где-то в своих мыслях, а я вопросом прервала их поток. — Я говорю — от кого она была беременна на самом деле, — я внимательно смотрела на него. — Ни от кого. Справка о беременности была ненастоящая, — ответил мужчина, посмотрев на меня полным грусти взглядом. — Трэш, — выдала я. — Как же вы всё это терпели? — Не знаю, — пожал он плечами, не зная ответа на мой вопрос. — Одно я знаю точно — Боярская не собирается сдаваться после первой неудачи и захочет вернуть себе моё расположение.       Прямо мысли мои прочитал… — Это да, — кивнула я, а затем задала вопрос. — А что же с Кобышевым делать? — В каком плане? — непонимающе посмотрел на меня Матвеев. — В плане личной жизни. Он же не отстанет, вы сами сказали об этом, — ответила я, смотря на его профиль. Правда красивый, зараза… — Он насколько приехал в отпуск? — препод уже полностью повернулся ко мне лицом и надвис над мной, точно как в романах, когда у героев начинается сцена поцелуя. — Ну, недели на две, наверно, — несколько неуверенно ответила я. — И столько же Серого не будет в городе. — Значит так, — вздохнул препод, переведя дыхание и не отрывая от меня своих глаз. Сейчас они у него были голубые из-за одежды и синего шарфа, в которых я видела его на празднике у тёти Лены. — Я предлагаю сделку. — Сделку?.. — испуганно выдала я и едва не выпучила на него глаза. Впервые мне было некомфортно видеть такого препода по Уголовному праву. — Да. Мы с тобой две недели изображаем пару, тем самым я помогаю тебе избавиться от нападок парня в военной форме, а ты помогаешь мне с Боярской. Договорились? — почти на одном дыхании выдал Матвеев и протянул мне руку для пожатия. — Есть вопрос… — начала я, немного отойдя от шокирующего предложения Максима Александровича. — Нужно ли нам будет по-настоящему целоваться на людях, обниматься и проявлять прочие нежности? — Только тогда, когда в поле зрения находятся Кобышев и Боярская. А так — по мере необходимости, — ответил мой собеседник, сверля взглядом своих голубых глаз. — Поэтому, особо не брыкайся и будь послушной. Ладно? — Хорошо, — кивнула я, едва не выдавая дрожь в голосе. — Ещё парочка вопросов… Первый — эта наша сделка никак не повлияет на дополнительные занятия по вашей дисциплине?       Я смотрела на Матвеева, боясь его реакции. Я ожидала, что лишь рассмеётся и скажет «Сбрендила? Будешь сдавать так же, как делала это вперёд!», но вместо этого я увидела, как уголки его губ приподнялись и образовали улыбку. — Тебя это так волнует, — усмехнулся темноволосый и отпрянул от меня, выровнявшись в полный рост. Спасибо, что так сделал, а то у меня голова от твоего парфюма кружится. — Сегодня сдашь ещё парочку тестов. Если всё пройдёт прекрасно и наши «преследователи» от нас отвяжутся — остальные пропущенные темы засчитаю автоматом.       Это мне и нужно было услышать. Узнав, что я могу получить автомат по пропущенным темам в результате удачной совершения нашей с Матвеевом сделки, я готова не то целоваться, переспать с ним для усиления эффекта. Но очень надеюсь, что до постели у нас не дойдёт. — Я согласна на такую сделку, Максим Александрович, — озвучила я своё решение. — Даже закопаю топор войны на время. — Прекрасно, — произёс он зловеще, как мне показалось. Мы пожали друг другу руки в знак будущего сотрудничества и с этого момента мы в глазах Боярской и Кобышева пылко влюблённая парочка.       Но до моих ушей донеслась трель звонка, оповещающий о начале занятий. Я посмотрела на Матвеева, а тот отпустил немного, выпуская меня. Я быстро поднялась из-за парты и направилась к двери. И уже дойдя до неё, я повернулась к преподу лицом. — Вы сказали Алексею, что старше меня на десять лет… А в действительности, на сколько вы старше меня? — спросила я. — Вот тебе сколько лет? — задал он вопрос. Вообще-то неприлично такое спрашивать у девушки… — Двадцать. Двадцать один в декабре будет, — ответила я почти без запинки. — А мне сорок, — выдал мужчина, чем ошарашил меня. Сорок лет?! Да ну врёшь! Он не выглядит на свой возраст! — Вы не выглядите на сорок, — почти пробубнила я, в затем добавила громче. — На вид вам лет тридцать пять. Максимум — тридцать семь, но не сорок. — Буду считать это комплиментом, — тихо засмеялся Максим, отчего я тоже невольно улыбнулась. Так блять, отставить лыбу тянуть! А ой, сейчас мне можно ему лыбу тянуть. Даже нужно.       Я уже коснулась дверной ручки и хотела потянуть её вниз, как услышала вопрос от мужчины. — А какой второй вопрос? — донеслось до моих ушей. — Уже никакой. Увидимся после занятий, — слукавила я. Ответ на мой другой вопрос меня уже не волновал, так как уверена в том, что до такого мы не дойдём. Выскочив за дверь и едва не сбив ею Боярскую, которая видимо только подошла к кабинету, я побежала на занятие по Гражданскому праву.