Не было бы счастья, да Уголовное право помогло

Pov Максим — Это всё враньё! Это не так! — верещала Лиза в кабинете ректора университета. — Это Максим Александрович всё подстроил! — Уверены? И даже при наличии видеозаписи, где Вы подстрекаете студента на проступок и при этом ещё соблазняете, будете отпираться? — ухмыльнулся Лев Давидович, наблюдая за представлением бывшей. Каким же победителем я себя чувствовал сейчас.       Ректор включил на своём ноутбуке предоставленную мной видеозапись с камер наблюдения в одном из коридоров учебного заведения. На видео прекрасно видно, как Боярская с Хизматулиным строят мне и Ане козни, а затем буквально сосётся с ним. Даже звуки были соответствующие.       Я мельком посмотрел на Лизу и увидел, как её чересчур худое лицо позеленело от злости. Глаза стали непозволительно большими, и рот открывался и закрывался, как у рыбы, выброшенной на берег. Эта запись есть благодаря моей Ане и её толкового друга, Сергея Пронина. Они всё-таки хорошо постарались.       На мой вопрос о записи Аня только усмехнулась: в университете с давних пор стояли камеры, и они работали круглосуточно. Мало того, что картинка такой чёткости, что микробов можно рассмотреть, так они ещё и звук записывают. Сергей Пронин, студент факультета по программированию, был в хороших отношениях с охранной организацией универа, ведь он же и помогал им вешать и устанавливать программное обеспечение для этих аппаратов. Вот и попросил тех злых и неприветливых дядей предоставить ему записи с камер того коридора университета, где Лиза и Рифат обсуждают свой план мести, а потом и другие подробности были. Но там уже больше роль вздохи играли, так как в этой части картинку уже особо не было видно.       Затем эта запись была распространена по всем каналам — была направлена в полицию, передана в специальную комиссию по соблюдению служебного поведения, а затем попала сюда, в руки ректора университета. Комиссия уже вынесла своё решение — парня отчислили без права на восстановление, а по поводу Лизы рекомендовали Льву Давидовичу немедленно уволить её со всеми вытекающими последствиями. — Мне не важен тот факт, что студент младше Вас, Елизавета Михайловна, — после просмотра записи начал мужчина. — Факт в том, что Вы своим непотребным поведением портите облик преподавателя и разлагаете дисциплину в учебном заведении. У меня сейчас есть все шансы уволить Вас по статье 81 Трудового кодекса Российской Федерации, из-за которой Вас больше никуда не возьмут. Либо другой вариант — вы пишете заявление об увольнении по собственному желанию и отправляетесь на все четыре стороны. — Да Вы не посмеете! Мой отец Вас! — я увидел, как преподавательница по профессиональной этике начала злиться. Ещё немного и пена со рта пойдёт. — А ты, дочка, их мною не пугай, — вдруг я услышал знакомый хрипловатый мужской голос и чуть улыбнулся, чувствуя победу над надоедливой бывшей. — Пуганные.       Дверь открывается, и в кабинет заходит Михаил Сергеевич в парадной форме следователя. В ней и со своими шикарными усами он выглядит, как человек из армии времён Российской империи. Когда-то и я хотел быть на него похожим.       С важным видом он прошёл к столу ректора и остановился рядом со мной. — Папа, ты не понимаешь! Они меня оклеветали и хотят уволить просто так! — почти что брызгает слюной Боярская. — Ну, во-первых, Лев Давидович и Максим Александрович правы, ты перешла все границы дозволенного, — начал мужчина. — А во-вторых, я тоже смотрел этот шедевр кинематографа, а также запись драки между сыном Марата Хизматулина и Максимом Александровичем. Там отчётливо видно, как ты улыбаешься. Причём так гадко, что мне пришлось пересмотреть видео несколько раз. — А у Матвеева у самого рыльце в пушку! — бросила обвиняюще в мой адрес Лиза, пытаясь задеть меня. Но ничего не выйдет, ведь она не знает, что уже все в курсе её похождений. — Он с Муравьёвой спал за то, чтобы ей экзамен засчитать! — Анна Ивановна сдала экзамен своими силами, Елизавета Михайловна, — начал я, наблюдая за тем, как она извивается змеёй, лишь бы выйти сухой из сложившейся ситуации. — Даже если я с ней и спал, как Вы изволили выразиться, то всё было по обоюдному согласию. — Ах ты, кобель! — взвыла девушка и кинулась ко мне, чтобы расцарапать моё лицо.       Но до меня она не дошла, потому что Михаил Сергеевич остановил её, поймав за руки. Темноволосая барахталась и приказывала отпустить её, но бывший следователь был непреклонен. Даже наручники ей на руки нацепил на запястья — послышался звук их защёлкивания. — Достали меня твои фокусы, дочка. Стоит тебя отправить в места не столь отдалённые, где тебя научат уму-разуму, — произнёс Михаил Сергеевич и, довольно грубо толкнув Лизу в сторону двери кабинета ректора, повёл её прочь.       Я и ректор вышли следом за ним из кабинета и пошли «провожать» до выхода из учебного заведения. Все студенты, которым такая сцена попалась на глаза, были, мягко говоря, в шоке от увиденного. Некоторые даже снимали на видео происходящее.       Лиза вместе с отцом вышла из университета и, пройдя к воротам прилегающей территории здания, скрылась в машине, у которой была куча оперативников. Надо же, Михаил Сергеевич так подготовился! У меня даже холодок по спине пробежал от мысли, что было бы, если мой учитель поверил своей родственнице и в машину Следственного комитета садился я? Что было бы с Аней, которая узнала бы об этом?

***

*10 лет спустя* — Мам, пап! А расскажите, как вы познакомились, — в очередной раз, словно сказку на ночь, просил старший сын рассказать нашу с Аней историю знакомства.       Да, я и Муравьёва, ой, извиняюсь, Матвеева, уже десять лет являемся родителями двух очаровательных мальчиков, Андрея и Гриши.       Аня закончила учиться и сразу после выпускного устроилась в отделение полиции по Выборгскому району города Санкт-Петербурга. Но проработала она там недолго — чуть больше года и ушла в декрет, так как в результате нашей головокружительной любви, вышедшей за стены университета, под сердцем девушки стала зарождаться жизнь. И спустя девять месяцев у нас появился мальчик, которого мы и назвали Андреем. А как только сыну исполнилось три года, в нашей появился и Гришка. М-да, в вопросах репродуктивной функции человечества я просто кролик…       Что касается нашего романа, то тут дела обстояли так. Сначала о нашем романе узнали Сергей и Саша, брат и подруга девушки. Чего греха таить — они же нас и подтолкнули к этому. Следующим, кто узнал о том, что я и Анна вместе, была моя мама. Мы довольно часто прятались в глубине библиотеки после занятий для своих «занятий». Мама застукала нас, когда мы в очередной раз собрались проверить один из столов на прочность. Всё-таки библиотека — то место, где должна быть тишина. Мне тогда было жутко стыдно, словно пятнадцатилетнему пацану, а как Ане было… Даже представить не могу. Но Людмила Владимировна, женщина у меня мудрая и понимающая, приняла моё решение о личной жизни и даже сказала, что давно ждала, когда я наконец пойму свой ребус с перепиской.       С родителями девушки, конечно, дела обстояли сложнее. Долго пришлось доказывать отцу Ани то, что у меня к его дочери светлые чувства и без всякого намёка на низменные пороки. Как было с Лизой и с её стороны. Вмешался во всё это даже Михаил Сергеевич, встав на нашу с Матвеевой сторону. Бывший первоклассный следователь расставил всё от «а» до «я» и сказал: «Этот парень — не просто зять для Вас, родители. С ним Анна будет как за каменной стеной». Так и есть, холю и лелею свою жену, наших милых сыновей и никому не даю их в обиду. — Сын, ну ты же и так знаешь эту историю, — начал пытаться отказаться от рассказа я. — А я хочу ещё раз услышать! — почти приказал Андрей. Ещё бы своим кулачком по столу ударил — вылитая маленькая копия Ани. — Ну хорошо, — сдался я.       Сев за стол напротив старшего сына, я слегка улыбнулся и начал свой рассказ, иногда приукрашивая его и скрывая некоторые откровенные детали для детской неокрепшей психики. — Мы познакомились с твоей мамой в университете. Я преподавал у её группы уголовное право и постоянно придирался к ней, а она от этого жутко бесилась, — не сдержал я улыбки, окунаясь в воспоминания того времени. Весело тогда было! — А ещё мы общались в каком-то интернет-чате, даже не подозревая, что знаем друг друга в реальности. И когда мы встретились в книжном магазине, я увидел твою маму с Уголовным кодексом в руках и, ухмыльнувшись, спросил: «Значит, ты у нас Декабристка, Муравьёва? А помнишь, что я говорил…». А мама твоя такая: «Помню. Подделка паспортных данных — дело наказуемое. Статья 327 УК РФ. Наказывается ограничением свободы на срок до двух лет, либо принудительными работами на срок до двух лет, либо арестом на срок до шести месяцев, либо лишением свободы на срок до двух лет»… — Мне кажется или ты ребёнку брешешь сейчас? — послышался комментарий со стороны столешницы, где обычно происходит готовка.       Там стояла Аня с Гришей на руках, которая кормила малыша из бутылочки с соской, наполненной молочной смесью. В домашней, слегка растянутой одежде, с немного растрёпанной стрижкой под каре и в обнимку с ребёнком, она напоминала икону. Моя жена самая красивая и прекрасная женщина на свете! Повторное материнство её ни капли не испортило. Даже приукрасило! — Так и скажи ребёнку, что ты, старый пень, не смог молодую догнать, когда та убегала от тебя, — закончила она свой упрёк, который меня ни капли не смутил. Я даже люблю, когда она злится. Такой милой становится, что обижаться просто невозможно. — Это я старый?! — возмутился я. Хоть она подколола в шутку, но обидно всё равно было. — Ну не я же, — отозвалась она таким тоном, что даже меня передёрнуло немного.       А младшего сына так тем более. Даже вон начал хныкать на её руках, показывая всем своим видом, что не переносит наши пускай и маленькие ссоры. Не знаю, в кого он у нас такой. Андрей в младенчестве вообще капризный был, только с возрастом успокоился. — Ну вот, а я только его успокоила, — вздохнула темноволосая и начала осторожно укачивать нашего маленького карапуза, при этом шепча разные успокаивающие слова. — Пойду его уложу. — Давай лучше я, — предложил я, протянув руки к Гришке. — Обещаю, что не пущу на него свою пыльцу, как старый пень. — Ой, иди уже, а я обедом займусь, — жена спокойно переложила плачущего малыша в мои руки. И как только Гриша оказался у меня, в моих объятиях, то сразу затих. Сказать, что я очень удивился этому, значит, ничего не сказать.       Я с недоумением посмотрел на младшего сына. Его маленькие глазки расширились, и он уставился на меня с любопытством, как будто спрашивая: «Кто ты такой?». Я не мог сдержать улыбку — этот крошечный человечек был таким милым. — Вот видишь! — обратился я к Ане, которая уже начала заниматься готовкой. — Я же говорил, что Гришка весь в меня. — В тебя-в тебя, — поддакнула таким тоном жена, лишь бы отвязался от неё. — Иди уже, а. К тому же, нам всей толпой ещё к твоей маме ехать. День рождения всё-таки.       И Аня вернулась к готовке, а сам я понёс Гришу в детскую комнату. Шёл я с ним аккуратно, стараясь больше не тревожить малыша. Хоть он и успокоился и уже собирался уснуть на моих руках, всё равно в кроватке ему будет удобнее.       Уложив малыша в его постель, я поправил на нём одеяльце и, переместив руки на перегородку колыбельки, стал потихоньку его укачивать. Он зевнул и, прокряхтев что-то на своём младенческом, закрыл глаза. С каждой секундой я уменьшал амплитуду покачивания кроватки, а затем и вовсе перестал это делать, когда послышалось довольно громкое и милое сопение.       Я продолжал стоять рядом с колыбелькой, глядя на Гришку, который уже мирно спал. В такие моменты я понимал, как же быстро летит время. Вот он, наш маленький комочек счастья, и уже совсем скоро он начнёт делать свои первые шаги, произносить свои первые слова. Я вспомнил, как совсем недавно держал его на руках, когда он только родился. Маленький, крикливый малыш, но такой хорошенький, желанный и любимый для нас с Анной.

***

— Как хорошо, что вы приехали! Мы вас уже все заждались, — встретила нашу маленькую семью тётя Лена на пороге дома. — Проходите-проходите.       С того момента, как я женился на Ане, моя мама и семья девушки очень сдружились. Каждые праздники собираемся все вместе. Традиция такая, и плевать на то, что у кого-то там дела — на празднике должны быть все.       Мы всей своей компанией зашли в дом и ахнули от того, как всё было украшено. Откуда-то из глубины дома доносились чьи-то голоса, и мой нос также уловил запах домашней выпечки. В целом, Шелестовы всегда праздновали любое событие с размахом. В этом я убедился, когда попал на День рождения их дочери. Праздник был на славу, и сегодня они решили отметить День рождения моей мамы, которая не любит такой праздник. — Люда, Таня, они приехали! — громко выдала женщина, и в конце коридора из дверного проёма показались две женские головы, а затем появились наши с Аней мамы. — Дети! — улыбнулась моя. — Как же хорошо, что вы приехали! Проходите.       Мы своей маленькой семьёй прошли за ними в большую гостиную, которая была украшена не хуже, чем остальные части дома. Различные комбинации воздушных шаров, ленты, странные местами украшения, огромная растяжка «С Днём Рождения!» на всю стену. А самое главное — посередине комнаты стоял стол, на котором были всевозможные блюда и напитки. Казалось, что поставишь на него торт вдобавок, и мебель то и дело, что сломается под тяжестью посуды.       Я мельком осмотрел людей в помещении. Среди гостей были родители Ани, её родственники со стороны мамы девушки и часть моих, но самых близких. Даже Сергей с Сашей приехали. И то, они до последнего тянули. Ну… У Алмазовой, точнее у Муравьёвой, сейчас положение такое, когда настроение меняется за секунду. Оно, в принципе, и так меняется у девушек, но в этот период времени очень часты такие штормы. — Саш, ну ты чего? — спросил ласково девушку друг, придерживая её за руку. — Чего-чего, — начала буквально рычать та. — Я тебе сказала, что не хочу никуда ехать. У меня спина болит, дышать тяжело! Ещё это платье дурацкое! Я в нём как бочка выгляжу с этим пузом!       Согласен, беременность — тот ещё прикол в жизни… Когда Аня была в положении и выдавала похожие капризы, то я думал, что сдохну ещё до рождения детей. Как в моральном, так и в физическом плане… Но когда я услышал первые крики своих малышей в родильной палате, понял, что все эти забеги и выпады были не зря.       Мы всей своей семьёй подошли к главной виновнице торжества — моей маме. Она была одета просто изумительно и совершенно не походила на свои года. Вообще, она у меня всегда была самой красивой, будто и не замечала свой возраст. — Привет, мам, — улыбнулся я ей, держа на руках Гришу. — С Днём Рождения. — Спасибо, сынок! Спасибо, что приехали, — ответила мне тем же мама. — Бабушка, с Днём Рождения! Желаю тебе всего-всего большого! — довольно важно произнёс Андрей и вручил женщине открытку, которую мы с ним делали на днях. Я предлагал ему не заморачиваться и купить что-то в магазине, но сын отказался. Решил своё рукоделие продемонстрировать. — Спасибо, мой золотой, — отозвалась мама и, присев перед мальчиком, обняла его. — Ух, какой ты богатырь у нас! Крайнюю фразу мама произнесла с неким натягом, так как попыталась взять Андрея на руки. Да, старший внучок действительно богатырём в свои года выглядит. — Присоединяюсь к словам своих мужчин, Людмила Владимировна, — следом прозвучал голос Ани. — Поздравляю Вас с Днём Рождения.       Моя жена сделала шаг вперёд и протянула свекрови пышный букет её любимых пионов нежно-розового цвета. Женщина трогательно улыбнулась на такое и, придерживая на руках нашего с Аней старшего сына, приняла цветы. Андрей сразу вцепился в них, чтобы бабушке было удобнее принимать поздравления.       После обмена всеми необходимыми любезностями и раздачи всех подарков, мы все стали рассаживаться за столом. Мою маму посадили во главу стола, как виновницу торжества, а я с Аней и с сыновьями сел рядом с ней по правую сторону. Остальные гости и хозяева дома оказались на противоположной стороне.       Празднование постепенно стало идти своим чередом. Гости общались, вспоминали забавные истории из прошлого, рассказывали свежие новости и, конечно же, то и дело поднимали тосты за здоровье и счастье моей мамы. Андрей с удовольствием наблюдал за происходящим, иногда задавая мне вопросы о том, кто все эти люди и кем они приходятся нам. Гриша бо́льшую часть времени мирно спал у меня на руках, изредка просыпаясь, чтобы поесть и снова заснуть. И только настало время очередного тоста, как на всю комнату прогремел крик Саши.       Все мы повернулись в её сторону. Беременная девушка наклонилась над столом, схватившись за округлившийся животик, который и стал причиной боли. Серёга, бледный как полотно, пытался что-то ей сказать, но она лишь шипела сквозь стиснутые зубы. — Саш, что с тобой? — спросил он свою жену. — Рожаю! Не видишь, что ли?! — выпалила Муравьёва и снова закричала от боли.       За столом сразу же началась суматоха. Наши с Аней мамы засуетились, пытаясь помочь Саше подняться, а Сергей в панике пытался дозвониться в скорую помощь. Андрей, напуганный криком, залез ко мне на руки и крепко обнял. Гриша проснулся от этого переполоха и начал плакать от того, что все кричат. — Аня, из вас двоих рожала только ты! Причём два раза! — обратился к своей сестре мой друг. — Мне хватило ума сделать это в роддоме! — отозвалась моя жена, сама паникуя от такой нештатной ситуации, а потом попыталась взять себя в руки. — Так, скорая сюда доедет нескоро, поэтому своим ходом надо добираться до ближайшего родильного отделения.       Зная, что делать в подобной ситуации, Аня стала раздавать гостям указания, что, куда и как. Я и Серёга повели Сашу на выход, чтобы усадить в машину. Моя мама и тёща по указанию моей жены побежали в гостевую комнату друга и его жены, чтобы собрать вещи первой необходимости. Аня бежала впереди, открывая нам двери.       Везти Сашу было решено на моей машине. Ну как решено… Меня просто поставили перед фактом — ключи давай и всё. Я с другом усадил корчащуюся от боли беременную на заднее сидение своего «Ягуара» и отдал жене связку ключей от автомобиля. — Я с ними, а ты останешься с детьми и остальными гостями, — дала мне указание Анна. — Как будут какие-то новости, я позвоню. — Ань, только, пожалуйста, будь осторожна на дороге, — попросил я, смотря на свою красавицу беспокойным взглядом. — Не ссы, Матвеев, не первый раз рожаем, — отозвалась она, а следом я услышал крик Саши. — Матвеева, блять! Я прям здесь сейчас рожу!       Аня быстро села за руль, завела двигатель и плавно выехала со двора, направляясь в сторону города. Я остался стоять на крыльце, наблюдая, как гаснут задние фары моей машины в вечерней мгле. Вернувшись в дом, я попытался успокоить Андрея и заодно убаюкать Гришу. Гости, как по команде, притихли, и в гостиной повисла напряжённая тишина. Мама, хоть и старалась держаться, заметно нервничала.       Праздник был явно испорчен. Кто-то предлагал разъехаться по домам, кто-то пытался возобновить застолье, но все понимали, что прежнего настроения уже не будет. Я решил взять инициативу на себя и объявил, что пока нет новостей от Ани, мы никуда не расходимся. Всё-таки сегодня будет ещё один День Рождения. Да ещё надо Андрея с Гришей как-то успокоить из-за переполоха с Сашей.       Время, как назло, тянулось мучительно медленно. Каждый шорох, возникающий в тишине дома, заставлял вздрагивать. Я то и дело поглядывал на телефон, ожидая звонка от Ани. Наконец, телефон завибрировал, но не мой. Звонил телефон Татьяны Васильевны. Сердце тут же бешено заколотилось. — Поставьте на громкую связь, — попросил я, посмотрев на родственницу. — Алло, Ань? — ответила женщина, включив у входящего вызова громкую связь.       В динамике смартфона слышался какой-то гул, детский плач и голос моей Ани, которая, видимо, пыталась привести в чувства своего старшего брата. Похоже, Серёга упал в обморок, увидев, через что проходит женщина во время появления ребёнка на свет. — Ладно, придурок, валяйся здесь. Акушер потом сама тебя в чувства приведёт! Алло, мам! Мам?! — почти кричала в трубку Аня. — Анют, я и гости тебя слышим. Что там с Сашей? — спросила мама звонившей и моего друга. — Ма, радуйся! Теперь у тебя четверо внуков — у Серёги с Сашей двойня! Девочки, — огласила радостную новость моя жена. — Я пока останусь в роддоме, чуть позже приеду.       Аня сбросила звонок, и по гостиной тут же прокатился вздох облегчения, сменившийся возбужденными возгласами и поздравлениями о пополнении семьи Муравьёвых. Моя мама расплакалась от счастья, обнимая тёщу и благодаря бога за благополучное разрешение ситуации. Андрей, забыв про пережитый испуг, начал скакать вокруг меня. Гриша, почувствовав общее оживление, перестал хныкать и удивлённо озирался по сторонам. — Пап, а поехали к маме, тёте Саше и дяде Серёже. Я хочу на сестрёнок посмотреть, — попросил меня старший сын. — Мы обязательно к ним поедем, но только тогда, когда тётя Саша будет чувствовать себя получше, — ответил я. — Я подарю им свои самые лучшие игрушки! Мне для сестрёнок ничего не жалко! — отозвался малыш, а я сам чуть не заплакал от этой умилительной ситуации. Ещё никогда я не видел сына таким… таким взрослым…       Несмотря на довольно поздний час, празднование Дня Рождения моей мамы возобновилось. На лицах гостей снова появились улыбки, а в воздухе витала атмосфера радости и благодарности. Тосты теперь звучали не только за здоровье именинницы, но и за новоиспечённых родителей и их прекрасных дочек.       За столом снова зазвенели бокалы, наполненные шампанским. Все как будто забыли о недавней суматохе, наслаждаясь моментом единения и счастья. Даже те, кто сначала предлагал разъехаться, теперь с энтузиазмом обсуждали предстоящие крестины и выбирали имена для новорождённых.       Смотря на всё происходящее сегодня, я понял, что этот неожиданный поворот событий — внезапные схватки беременной Саши и рождение двойни — сделал праздник по-настоящему незабываемым. День рождения моей мамы превратился в двойной праздник, объединив две семьи и подарив нам всем новых людей для большой и дружной компании. И пусть этот день начался с суматохи и переживаний, закончился он ощущением невероятного счастья и любви. — Мам, я выйду ненадолго. Ане позвоню, — отпросился я с застолья у своей мамы. — Пусть пока парни с тобой и Татьяной Васильевной побудут. — Конечно-конечно, иди! — отозвалась моя мама.       Как только я схватил телефон, я почти бегом покинул комнату. Выйдя в коридор и отойдя от места шума подальше, я сразу набрал номер жены. Гудки тянулись, заставляя меня нетерпеливо переминаться с ноги на ногу. Наконец, она ответила, и в трубке послышался её уставший, но довольный голос. — Да, Макс? — Ань, как ты? — спросил я, пытаясь унять беспокойство в голосе. — Как Саша? С Серёгой что? — Я нормально, правда, устала немного, пока Серого в сознание пыталась привести, — стала отвечать на мои вопросы собеседница. — Прикинь, увидел, как из места, где он получал удовольствие, появилось последствие этого удовольствия, и в обморок грохнулся. Но ничего, акушер его потом в чувства привела. Сейчас сидит с Сашкой в палате и ведут себя, как школьники-семиклассники: «Я люблю тебя!», «А я тебя больше!», «А я люблю тебя столько, сколько звёзд на небе!». Тьфу, даже слушать было противно!       Я рассмеялся, представив эту картину. Мой друг после того, как поближе познакомился с подругой моей жены, и после свадьбы с ней стал слегка впечатлительным, а тут ещё такое потрясение. — Самое главное, что девочки родились крепкими и здоровыми. Ведь так? — поинтересовался я, немного отойдя от смеха. — Да. Макс, ты бы их видел — богатырши почти! Крепенькие, здоровенькие и довольно горластые — все в мать, — я даже через телефон почувствовал, как Аня улыбнулась. — Это замечательно, милая! Ты сама когда домой? Я же не усну без тебя, — перевёл я тему разговора. — Уснёшь без меня, не маленький, — фыркнула жена в ответ. — Я не знаю, Максим. Тут ещё с документами надо разобраться, пока молодые родители не в состоянии, поэтому приеду утром, скорее всего. Ты Андрея с Гришкой уложи спать, самое главное. У них режим, и праздник не повод его нарушать. — Ань, я тебе говорил, что люблю тебя? — заулыбался я как идиот. Но это привычное для меня состояние, поскольку рядом с Аней я действительно становлюсь совершенно иным, нежели в стенах университета. — О Господи, — послышался в динамике моего смартфона глубокий вздох. — Каждый день, всю жизнь ты мне это говоришь, Матвеев. Иди детей укладывать спать и сам спать вали! Поздно уже. — Слушаюсь, моя королева! — произнёс я. — Спокойной ночи и люблю тебя! — Ага, аналогично, — отозвалась жена и отключила звонок.       Вернувшись в гостиную, я застал довольно оживлённую картину. Гости вовсю обсуждали имена для новорождённых, выдвигая самые разные варианты. Бабушки, Татьяна Васильевна и моя мама, спорили о том, кто будет крестной матерью для девочек. Атмосфера в доме хоть и оставалась праздничной, чувствовалось, что у многих сквозь хмель пробивается усталость.       Андрей, увидев меня, тут же подбежал и уткнулся лицом в мои джинсы. Видимо, соскучился, пока я разговаривал с Аней. Подхватив сына на руки, я слегка взъерошил его тёмно-каштановые, как у Ани, волосы. — Ну что, Андрюха, мама сказала в приказном порядке отправить тебя и Гришу спать, — произнёс я. — А ты сам знаешь, что приказы мамы не обсуждаются.       Андрей лишь кивнул, сонно прильнув ко мне щекой. Гриша уже клевал носом на руках у Татьяны Васильевны, поэтому я сначала отнёс в детскую комнату старшего сына, а затем вернулся обратно за младшим. Забрав его у тёщи и уложив в детской, я сам решил уснуть там же, поскольку понял, что до нашей с Аней комнаты я просто не дойду.       Поэтому, расположившись на диване, который стоял в детской, я посмотрел на своих пацанов и, улыбнувшись, прикрыл глаза. Я был невероятно счастлив, что роды Саши прошли хорошо. Я уверен, что и Серый счастлив, но, как сказала Аня, из него сейчас и слова не вытянешь.       Тишина детской комнаты быстро убаюкала меня. Я провалился в сон, в котором смешались обрывки прошедшего дня: счастливое лицо мамы, переполох в гостиной, крики Саши и уставший, но ласковый голос Ани. Всё прошло даже лучше, чем ожидалось… И пускай счастливых моментов, примерно похожих на этот, в нашей огромной и дружной семье будет намного больше…