Нерушимые

Эдирне красив в любое время года, даже глубокая зима не могла испортить особое очарование этого места, запомнившегося юной Айше, как райский уголок их с Мурадом любви. Оказавшись здесь спустя пару лет, на глазах султанши выступили слёзы, усилием воли девушка скрыла предательскую влагу. Дни текли размеренно, незаметно превращаясь в недели – Султан через советников контролировал подготовку военной кампании, но в столицу возвращаться не торопился. Получив массу времени наедине с Падишахом, Айше вновь ощутила себя женщиной, упорно пыталась при этом сохранить гордую независимость, когда пристальный взгляд Мурада прошивал насквозь. В остальном оказалось тяжело сохранять неприступность – все ночи Султан проводил в спальне главной фаворитки, пробуждая в ней уснувшие по ненадобности инстинкты и вожделение. Складывалось впечатление, что он не может остановить свою жажду утех. Дни молодые люди проводили в обществе детей – живой интерес Ахмеда и Ханзаде, быстрое развитие малютки Каи привели их отца в восторг. Мурад всегда был хорошим отцом, Айше не могла поспорить с тем, что мужчина всегда много времени проводил с малышами и никогда их не забывал. Вечерами говорили на разные темы, или Султан просил сыграть что-то на ситаре, как в старые добрые времена, когда оба были безмерно влюблены и счастливы обществом друг друга. Айше не претендовала обсуждать политику, поскольку осознавала отсутствие осведомленности в государственных делах, но вполне могла обсудить романы, поэмы и древние мифы, прочтение которых занимало много времени молодой госпожи после возвращения в Топ-Капы. Хасеки скрывала насмешку, по началу замечая удивление отца своих детей. Он думал, с ней не о чем поговорить, забыл прежние времена, когда связался с венгерской принцессой? Мысли о Фарье – беременной и ждущей шанса расквитаться – возвращали с небес на землю. Откуда знать, что расположение Мурада не уйдёт? Однажды девушка имела неосторожность поверить и сильно обожглась. Нынешний вечер ничем на первый взгляд не отличался от других. Когда дети уснули после насыщенного дня, слуги накрыли небольшую трапезу в комнате Хасеки. Айше наслаждалась едой – около недели девушка испытывала особую тягу к перепелам и зелёным яблокам, и как мать троих детей начала догадываться в чём дело. Султан сегодня преимущественно молчал и следил за ней взглядом, что нервировало госпожу: – Что-то не так, Повелитель?– не выдержала Айше, взглянув на Мурада вопросительно. – Ты здесь, но одновременно далеко, Айше. Не раз замечаю, будто ты одновременно в двух местах,– напряженно заявил Султан, не отрывая от Хасеки взгляд. Складывалось впечатление, что он планирует прочитать её мысли. – Ничего подобного, Повелитель,– Айше ответила с напускным спокойствием. Удивительно! Он имеет смысл спрашивать, почему она бывает далеко от него, будто ранее не вёл себя так же. Только между ними явное отличие: даже в таком состоянии все мысли Айше посвящались отцу её детей; ей пришлось ощутить его равнодушие по вине нового увлечения. Хасеки знала правила гарема, но позволяла себе быть наивной ввиду явного предпочтения от молодого Султана, она оказалась совсем не готова к такому повороту событий – у Мурада и раньше бывали наложницы, но он забывал о них максимум после пары ночей. Султанша почти равнодушно пожала плечами, чем вызвала злость царственного собеседника. Мурад не привык, чтобы на его вопросы отвечали односложно и почти равнодушно. – Айше, не пытайся играть со мной. Такое поведение не остаётся без ответа,– предупредил Султан, и не думая отвести взгляд. Реакции он добился. Глаза Хасеки загорелись, Айше даже вскочила на ноги. Больше она не испугается, не подарит удовольствия наблюдать страх в своих глазах, не опустится, чтобы умолять – Мурада не устроила покорная жена, он ответственный за изменения в ней. – Что ты сделаешь, Мурад?– вкрадчиво спросила Айше.– Отправишь в ссылку, ударишь, прикажешь убить? Тебе не нравится, что я не ловлю каждый твой взгляд, не пытаюсь выслужиться перед тобой. Знай же: прежняя Айше умерла, нет больше наивной девчонки. Новая помнит злость и равнодушие, холодный лес и удавку на шее, помнит, как ты выбросил её сердце. Новая Айше помнит, что твоё расположение не постоянное. Она больше не боится его потерять. Айше не обращала внимание на слёзы в своих глазах, следила за гаммой эмоций в глазах Мурада: злость, удивление смелостью женщины, и что-то, чему она не позволила себе поверить. Султан схватил свою Хасеки за запястье, когда девушка собралась покинуть комнату. – Мы не закончили разговор. Я не позволяю тебе уйти, Айше. Ты можешь думать что хочешь, но я остаюсь твоим Падишахом. Ты моя женщина и обязана оставаться покорной моим желаниям. – Когда я не была покорной, Мурад? Даже когда узнала, что ты собрался убить меня, ничего не сделала. – Интересно, что ты могла сделать против моего приказа? Султан выглядел настолько самодовольно, наслаждался своим превосходством, что Айше привело в бешенство. Госпожа дерзко вздёрнула подбородок: – У меня был яд! Собиралась отравиться, и детей тоже отравить! Забрать всё, что дала тебе, чего ты не заслужил! Оставить тебя ни с чем, заставить сожалеть. Когда мне привели проститься детей, я держала колбу с ядом. Но посмотрела в их невинные глаза – они так просили меня не оставлять их, говорили, что попросят тебя не отправлять меня никуда – и не смогла отобрать жизни. Я их мать. Матери не отбирают у детей жизнь ради мести их отцу. Мурад выглядел ошарашенно, не мог поверить, что женщина смела даже подумать совершить нечто настолько безумное. Ему казалось, что ни одна рабыня не имела права идти против воли своего господина. Впервые он увидел в глазах Айше дерзкое неповиновение вместо мольбы – она осмелилась встать на одну ступень с ним и ничуть не стыдилась. – Я могу убить тебя собственными руками после такого признания,– вкрадчиво заявил Султан, подходя ближе и ближе, пока спина девушки не упёрлась в стену. – Ты не убьёшь меня, Мурад. – Откуда такая уверенность?– Мурад испустил хищный смешок. – Достаточно посмотреть в твои глаза. Ты хочешь не убить меня сейчас. Падишах рванул светлое платье, крохотные жемчужные пуговки посыпались на ковёр. Айше силилась сдержать стон – шершавая мужская ладонь блуждала по нежным участкам, возбудив до предела. Естественная реакция тела откровенно позабавила Султана. Девушка раздражённо прищурилась. Мурад наклонился к уху фаворитки: – Пророк, мир ему и хвала, советовал пороть строптивых жён, чтоб не забывали своё место подле мужа. – Пророк сначала женился на них,– Айше улыбнулась совершенно невинно. Черноволосая дрожала от напряжения и возбуждения, и голос с головой выдавал состояние. Султан недоверчиво хмыкнул и настойчиво впился в губы Айше. Злость забывалась, уступив похоти, первобытной жажде обладать.