Нерушимые

Айше блаженно потянулась, губы непроизвольно раскрылись в нежной улыбке. Находясь во власти снов, она вдруг поняла, что счастлива, хотя и не могла объяснить причину. Девушка не торопилась открывать глаза, но явь уже начала стучаться ей в веки вместе с первыми лучами утреннего солнца. Прикрытая от наготы и холода меховым покрывалом, Хасеки лежала в кольце крепких рук Падишаха. Ночью Султан неоднократно «доказывал ей своё первенство», пока изможденные утехами любовники не уснули ближе к утру. Девушка повернула голову, изучая лицо спящего мужчины. Наверное, только во сне он выглядел настолько мирным и одновременно способным защитить от всего на свете. Хасеки пришлось напомнить себе, что иногда необходимо защищаться от самого Султана, опять не подчиниться железной воле Мурада. Веки Султана затрепетали, мужчина медленно пробуждался. На губах появилась лёгкая улыбка, когда они прижались к копне пышных волос. Айше показалось, что сердце выпрыгнет из груди, так соскучилась по таким проявлениям привязанности. После появления Фарьи он стал избегать компании своей любимицы, даже в ночь, когда они зачали Каю, был далеко от неё в мыслях. А она – глупая влюблённая девочка – верила в новую веху в их отношениях! Черноволосая госпожа помрачнела. Может скоро Мурад помирится с Фарьей и опять забудет что было между ними! – Доброе утро, Повелитель,– немного сухо произнесла Айше. Хасеки вывернулась из крепких объятий Султана и опустила ноги на пушистый ковёр, быстро кутаясь в халат. Потом подошла к чаше с водой, чтобы умыться. Султан следил за действиями девушки, опираясь на локти. Выражение его лица стало нечитаемым. Он явно ждал от неё большей отдачи после ночи любви. Раньше она была особенно нежной после таких ночей, да что там, самые гордые из женщин таяли. Вместо того чтобы нежиться с ним в постели, его Баш-хасеки приводила себя в порядок, исполняя рутинные действия. У неё легко получилось одеться и заколоть волосы без помощи служанки. – Ты в порядке, Айше? – Всё отлично, Повелитель,– Айше невозмутимо улыбнулась,– не хотите остаться на завтрак с детьми? Через полчаса молодые люди сидели около заставленного кушаньями стола: брынза, чёрные и зелёные маслины, вяленое мясо, яичница, сливочное масло, овощи, свежий хлеб, лепешки гёзлеме, фрукты, мед, варенье, незаменимый шербет, тарелка выпечки. Рядом с Айше стояла колыбель маленькой Каи, между родителями сидели Ахмед и Ханзаде. Мальчик рассыпался восторгами, услышав про личную лошадь. Ханзаде наоборот хмурилась и избегала разговаривать с отцом. Мурад помрачнел – девочка всегда была ласковая и первым делом бежала к отцу. – Ханзаде, моя султанша, ты на меня обижена?– наконец спросил Султан. К удивлению родителей, маленькая султанша серьёзно кивнула: – Да. Твоя злая жена обидела нас, и ты не отругал её. Больше ты к нам не приходил. Ты был с ней? – Ханзаде!– ахнула Айше. Хасеки поверить не могла, что дочь продолжит эту тему. Как бы Мурад не решил, что она настраивает детей против его так называемой жены! Сестре возразил Ахмед: – Это неправда. Наши дяди ушли к ангелам, потому папа не приходил. Папа грустил и ни с кем не виделся. И он отругал свою жену! Правда, папа? Мурад серьёзно кивнул и поцеловал маленькую ручку девочки: – Моё сокровище, я обещаю приходить к тебе почаще. Ты сможешь простить папу? Ханзаде наконец улыбнулась и обняла Султана, поцеловала в щеки. Мурад расплылся в улыбке. – Приходи почаще к нам, папочка. Я скучаю без тебя. Кая ещё маленькая и пока не умеет играть со мной. – Обязательно, моя султанша!– немного подумав, Султан добавил: – Почему бы нам не поехать в Эдирне? Скоро моя армия выходит в поход, потому, пока я здесь, хочу провести время с моим шехзаде и моими султаншами. Дети восторженно завизжали, начиная составлять планы на занятия в Эдирне. Айше незаметно вздохнула, вспомнив юность – в те годы Мурад частенько брал свою любимицу в Эдирне, там хранится много светлых воспоминаний султанши. – Ты едешь с нами, Айше,– добавил Султан, заметив задумчивость фаворитки,– уезжаем на рассвете, потому собери свои вещи и вещи детей.

***

Светловолосая султанша вошла в покои матери, бегло поклонилась. Валиде Султан носила траур, но не отказалась от высокой короны и знаменитого изумрудного кольца. Атике истолковала это, как признак улучшения состояния матери. – Атике, доченька. Проходи, присядь рядом,– пригласила Махпейкер, улыбаясь дочери.– Слуги давно сообщили, что ты приехала. – Я была в покоях Фарьи, Валиде. Её ребёнок начал шевелиться!– радостно сообщила султанша. Кёсем довольно холодно улыбнулась. Безусловно, хорошо, что внук развивается правильно, но упоминание невестки не приносило женщине удовольствия. – А когда ты принесёшь нам радостную весть, моя Атике? Ты замужем много месяцев. – Боюсь, это невозможно, Валиде,– горько склонив чело, прошептала султанша. Махпейкер нахмурилась, а девушка продолжала:– Силахтар меня игнорирует, Валиде, винит в смерти сестры. Даже не касается руки, не заходит в мою спальню. Одна мне отрада – племянники. – Да как он смеет?!– возмущённо воскликнула Кёсем. Подумать только: раб, всем обязанный династии, смеет ставить свои условия госпоже! Валиде успокаивая похлопала дочь по руке.– Не волнуйся, Атике. Я поговорю с твоим мужем. – Может не надо, матушка? Как бы Силахтар больше против меня не ополчился... Я пыталась говорить с мужем, просила прощения, но он не хочет меня. – Атике! Ты османская госпожа! Не ему учить тебя жизни или игнорировать. Одно твоё слово – его голова слетит с плеч! Пора твоему мужу уяснить истину! – Как пожелаете, Валиде. Вы слышали, что брат Мурад в Эдирне собрался? – В Эдирне? Откуда такие новости? – Служанка Айше сказала в гареме, что брат собирается несколько дней отдохнуть в Эдирне перед походом. И берёт с собой Айше и детей. Сплетни твердят, что сегодняшнюю ночь брат в покоях баш-кадины провёл. Фарья очень волнуется, никак не может поверить, что Мурад может так с ней поступить. – Вот как...– Валиде позволила себе небольшую усмешку.– Фарье лучше думать о ребёнке в своём животе. Радоваться, что сумела понести, несмотря на прогнозы лекарей. Она знала, на что идёт, согласившись на отношения с османским Падишахом. Айше совершила много ошибок, но её одурачила змея Гюльбахар, воспользовалась уязвимым положением. Теперь Айше будет осмотрельнее, дай Аллах, вернёт расположение сына и подарит ему ещё детей. Династии нужны наследники. Женщина в гареме не может идти на поводу своих эмоций, иначе погибнет. – Вам лучше знать, Валиде.

***

Айше передала служанке очередное платье, выбирая вещи в поездку. В сундук отправились несколько излюбленных светлых платьев султанши и пара довольно простых, но ярких нарядов. Султанша вздрогнула, когда наткнулась на знакомое платье, расшитое драгоценными камнями. – Султанша? – Нарин испугалась, когда руки госпожи начали дрожать, будто она увидела нечто страшное. Девушка сгребла в охапку платье – раньше одно из любимых – и бросила прямиком в камин. Никогда больше Хасеки не хотела видеть вещь, напоминающую про день, когда она едва не лишилась жизни по воле собственного мужа. – Султанша! Зачем же было сжигать такое красивое платье? Обычно вы отдавали надоевшую одежду наложницам. – Слишком много дурных воспоминаний связано с платьем, чтобы я могла увидеть его на ком-то ещё, не говоря о возможности надеть снова. Хасеки взялась вытаскивать наряды из сундука один за другим: – Когда я была в этом, Мурад впервые смотрел на меня, но не видел! В этом я узнала про беременность Фарьи! В этом, что мой муж совершил с ней никях! А когда я носила вот это, он сказал, что я ничего для него не значу. В нём же у меня отобрали детей на долгие месяцы!– Айше вытащила фиолетовое платье насыщенного оттенка и смотрела на него нечитаемым взглядом. Нарин решила, что и оно отправится в огонь, но Хасеки решительно протянула ей платье: – Пусть его приведут в порядок! В нём и поеду в Эдирне!