Нерушимые

Прошло два месяца

Тем утром Фарья Султан проснулась с ощущением, что сегодня в её жизни всё изменится. Неизвестно, что натолкнуло девушку на такие мысли, вполне вероятно, обычное предчувствие, однако она оказалась права. Стоило ей подняться с постели, спустив ноги на пушистый ковёр, султанша почувствовала первые схватки и села обратно, чтобы не упасть. Вошедшие в комнату помощницы по виду бывшей принцессы сразу поняли, в чём дело и отправились за повитухой. А мадам Маргарита не отходила от подопечной, вытирая ей лоб влажной тканью, пока мокрая от пота Фарья корчилась в родовых муках, сжимала до боли ладони верной наставницы. – Крепитесь, принцесса. Сохраняйте силы. Скоро ваша мечта сбудется, вы будете держать на руках своего чудесного ребёночка,– увещевала женщина в попытке успокоить Фарью. Та только качала головой и издавала очередной громкий крик. Жена Султана металась и рычала, словно запертый в клетку лев, громко кричала на каждой схватке. Повитухи качали головой, не одобряя поведение девушки несмотря на их советы. – Ей надо успокоиться. Роды начались всего час назад. Впереди ещё много времени. Пройдут часы, может даже сутки, пока ребёнок появится на свет,– посетовала главная повитуха, проводившая осмотр рожающей венгерки. Не удивительно, что при таком шуме, около покоев султанской супруги собрались толпы наложниц. Девушки побросали все дела, узнав горячую новость, а их наставницы махнули рукой на это, зная, что до рождения ребёнка Повелителя любопытные красавицы не успокоятся. Дошло до того, что наложницы даже делали денежные ставки на пол нового ребёнка Султана и с азартом ждали новостей.

***

Айше встретила новость о родах соперницы в постели, когда читала древнегреческую драму «Медея»,– султанша не сдержала усмешку, когда проследила связь со своим давним замыслом. Она даже вздрогнула, представив в красках, что могло случиться, если бы она тогда поддалась соблазну отомстить отцу своих детей. Хасеки начала глубоко дышать и постаралась успокоиться, напоминая себе, что волноваться не желательно. Беременность проходила тяжело в сравнении с прежними, потому приходилось много отдыхать – повитуха предположила, что осложнения связаны с коротким промежутком после тяжёлых родов Каи, нельзя исключать из причин и болезнь султанши после нападения. – Мамочка, всё хорошо? – Принцесса моя, мама в порядке. Не волнуйся за меня. Айше улыбнулась дочке, но внимательный взгляд голубых глаз, очень напоминающих глаза Султана, не покидал мать. Ханзаде росла очень сообразительной и старалась во всём поддерживать свою маму. За минуту до этого девочка развлекала младшую сестру кукольным представлением. Маленькую Каю усадили в кроватке, подперев несколькими подушками, девочка довольно хихикала, что служило лучшей наградой для старшей сестры. Тогда в покои и вошла Нарин. Рыжеволосая служанка поклонилась и минуту молчала, собираясь с мыслями: – У Фарьи Султан начались роды. Айше закрыла глаза на секунду, но вовремя пришла в себя. Не то, чтобы султанша не знала, что роды соперницы не за горами, не раз ночью представляла себе этот самый день. Что там, в гареме ходила и другая беременная Хатун! И было много других молодых и красивых девушек, предназначенных дарить Повелителю детей. Порядки никогда не скрывались, но боль от этого ничуть не уменьшалась,– больно любить и каждую минуту ждать предательства. – Ханзаде, слышала? У тебя скоро родится сестричка или братик! Нарин, скажи мне, когда родится. – Слушаюсь, госпожа. Мурад не менял отношения к матери своих детей и проявлял внимание, от которого Айше успела отвыкнуть за месяцы разлуки. Проснувшись в объятиях Падишаха, каждое утро девушка проверяла, не спит ли. Но Султан никуда не исчезал, его крепкие руки покоились на растущем животе фаворитки и крепко обнимали, когда она пыталась ускользнуть. Неужели теперь придёт конец долгим разговорам и семейным моментам? Не удивительно, что ребёнок Фарьи волновал Хасеки больше ребёнка Шемспери. Рождение ребёнка Фарьи может многое изменить, а беременной наложницей Султан совсем не интересовался. Наверное, в одном они с Фарьей всегда будут солидарны: Шемспери-Афитап глупа, как пробка, и волноваться из-за неё не стоит. Около недели назад жёны Мурада были приглашены на ужин, где помимо свекрови присутствовали Атике и Шемспери. Вначале взгляды женщин Мурада напоминали сталь, пока Шемспери не начала говорить. Айше могла поклясться, что они одновременно сдерживали смех, подобная реакция была и у Атике. А вот достопочтенная Валиде постоянно закатывала глаза: похоже на то, что благодарила сына за наличие новой невестки. Рядом с госпожой почти всегда находилась вездесущая Санавбер. Если раньше слова Фарьи проходили мимо неё, теперь Айше признала, что девушка ведёт себя подозрительно, взять хотя бы взгляды, какие бросает на них наложница, когда думает, что никто не видит. Нет, надо наблюдать за ней! Хатун провела много ночей с Повелителем, но даже бесплодная Фарья забеременела раньше, что вызывало подозрения. Конечно, Айше не хотела, чтобы у её Ахмеда появились соперники в лице сыновей от других женщин, но стоило спросить, почему здоровая наложница за столько месяцев не проявила никаких признаков беременности. Кёсем Султан стабильно отправляла наложницу в покои Мурада, пожелав видеть среди невесток. Махпейкер такой вопрос задавала себе не раз, но потом вспоминала, что сама забеременела от покойного мужа далеко не сразу, зато потом подарила династии много здоровых детей.

***

Фарья родила поздно вечером. Сначала на свет появилась крепкая девочка, а за ней – долгожданный венгеркой шехзаде. Правда мальчик выглядел немного слабее своей сестры, но повитуха убедила, что наследник здоров и угрозы его жизни нет. Полусонные наложницы быстро проснулись и раструбили новости, что жена Султана родила двойню. Через час в покоях роженицы собрались члены династии для того, чтобы дать новорождённым имена. Довольная Фарья возлежала на высоких подушках. После месяцев отчуждения Мурад наконец улыбнулся жене, хотя не так искренне, как она привыкла, и подарил чудесное кольцо. Султан дал понять супруге, что больше не злится, но никогда не забудет, что произошло. Рядом находилась улыбчивая Атике с племянницей на руках – Мурад успел дать дочери имя, назвал в честь любимой сестры, что очень обрадовало светловолосую султаншу. – Твоё имя Селим. Твоё имя Селим. Твоё имя Селим,– шептал Султан в перерывах между молитвой, улыбаясь младенцу. – Поздравляю, сын мой! Пусть будет во благо!– Махпейкер впервые за много месяцев искренне улыбалась. Улыбка немного потухла, но женщина таки поздравила невестку:– Тебя тоже поздравляю, Фарья. Фарья улыбнулась и опустила взгляд, что обрадовало Кёсем – возможно, девица наконец поняла, где находится, тогда она сможет смириться с присутствием второй невестки в гареме, тем более сын к ней охладел. С недавних пор Фарья старалась наладить отношения со свекровью, потому что искренне опасалась, что мать Мурада может не только отобрать у неё долгожданных детей, но и нарушить шаткий мир, установившийся между супругами. Даже присутствие беременной Айше с детьми сегодня не так заботило венгерку, тем более женщина быстро ушла, как только были соблюдены традиции. Султан надолго не задержался, что расстроило Фарью, но она успела понять за время брака, насколько тяжёлым человеком иногда бывает муж.

***

Айше второй час ворочалась в постели и не могла уснуть. Несколько раз девушка проверяла безмятежно спящих детей, ходила по комнате, даже выходила на террасу, но сон не шёл. Только когда Хасеки услышала шорох и звук падающих на пол мужских одежд, наконец улыбнулась и притворилась спящей. Султан потушил свечу. – Будем считать, я поверил, что ты спишь,– усмехнулся Мурад, укладываясь в постель. Тут же он потянул девушку в свои объятия.– Спокойной ночи, Айше. – Спокойной ночи, Мурад,– одними губами прошептала Хасеки.

***

Атике Султан отправила служанок прочь и уже откинула одеяло, чтобы снова лечь спать в одиночестве, когда дверь в комнату с грохотом распахнулась, до боли напоминая сцену, произошедшую двумя месяцами ранее: Валиде строго отчитала зятя и приказала делать дочь счастливой, если не хочет потерять высокое положение, а может и свою голову. Тогда Паша ворвался в комнату и говорил оскорбительные вещи, побуждая госпожу развестись с ним. Оскорбительно ещё больше, что его резкий поцелуй после не раз снился юной госпоже. Атике просыпалась, пылая жаром, и изнывала от одиночества. Девушка не стала теперь ничего рассказывать матери, и на вопрос ответила, что брак был завершён. – Силахтар? Атике чувствовала себя немного неудобно, даже присутствовал лёгкий страх. Паша явно хорошо выпил, и теперь влетел в покои нежеланной супруги, глаза горели недобрым огоньком. – Убийца!– почти выплюнул хранитель покоев, приблизившись к напуганной жене.– Ты убила Гевхерхан. Ты виновата, что я вынужден терпеть этот кошмар. Повелитель мог разрешить мне жениться на женщине, которую я люблю, но твои капризы сделали своё дело. Всё должно быть по щелчку твоих пальцев, а Атике? Ты думала, что мы оба будем несчастны в этом «браке»? – Силахтар...– умоляюще прошептала Атике. Голубые глаза султанши наполнились слезами. К чему было снова говорить на эту тему? Гибель Гевхерхан никогда не оставит её в покое никогда, как и слова Ибрагима, которого теперь тоже нет, после трагедии. Неужели ему надо ещё больше мучить Атике? Желанный брак превратился для султанши в настоящий кошмар. – Она тоже просила. Умоляла твою Валиде выслушать её, единственный раз позволить выбирать судьбу, ведь вместо неё выбирали годами. Но ей не позволили. Твоя вина, Атике! Ты виновата, что так случилось! Силахтар тряс рыдающую жену, девушка взвыла от боли, умоляла успокоиться, но это только крепче подстегнуло молодого мужчину. На утро он будет сожалеть о своём поступке, сегодня алкоголь затмил его разум. Мустафа бросил жену на кровать и задрал ночную одежду сзади. Он не обратил внимания на громкий крик Атике и без промедления ворвался в девственное лоно султанши. Девушка давилась рыданиями, по ногам текла кровь, но она больше не просила остановиться, просто ждала, когда он наконец оставит её в покое. Она хотела близости с мужем, в ответ получила насилие, а не акт супружеской привязанности. Мужчина наконец дошёл до финиша и оставил своё семя в теле жены: – Может сегодня ты забеременела, тогда мне больше не придётся к тебе прикасаться,– мерзко заметил Паша, покидая спальню нелюбимой супруги. Атике отчаянно закричала и схватилась за сердце, хватая воздух. Боль разрывала сестру Мурада, но боль не физическая, а внутренняя. – Я совершила самую большую ошибку в своей жизни,– прорыдала Атике, зло ударяя по кровати. Этот человек стал для неё наваждением, худшим проклятием. Сегодня она потеряла веру, что у них может однажды наладиться семейная жизнь. Ночью ей впервые снилась Гевхерхан, и снисходительно мягкий взгляд старшей сестры разбил сердце османской госпожи,– даже погибнув по вине младшей, она не научилась злиться на неё. Атике проснулась в слезах и утром выглядела разбитой. Она заперлась в комнате и никак не отвечала на попытки напуганного своим ночным поведением Мустафы поговорить с женой. Впервые Силахтар по-настоящему испугался: Атике любимая сестра Мурада, стоит ей сказать, что муж вернулся домой пьяным и жестоко обошёлся с ней, доставил боль, Повелитель забудет про их дружбу и сразу лишит его не только должности, но и жизни. Но прошли дни и Атике не пыталась кому-то рассказать о пережитом насилии. Мужа предусмотрительно не замечала, но дала понять, что не собирается навлекать на свою голову позор.