Нерушимые

Айше-султан величественно шествовала по коридору в сопровождении двух старших дочерей, шелестя юбками своего синего платья, серебряные браслеты с сапфирами позвякивали на запястьях в такт её шагам. Султанша держала за руку вторую дочь, что едва не подпрыгивала на каждом шагу, не соглашаясь с медленным темпом матери. Благо, Кая всё ещё была малышкой и её платья пока оставались чуть короче принятых во дворце, иначе она наверняка запуталась бы в юбках. Нежно-розовый цвет отлично подходил маленькой госпоже, а вьющиеся каштановые волосы девочки уже выросли ниже плеч. В той руке, которой она не держалась за мать, дочь Султана крепко сжимала тряпичную куклу, что слегка волочилась за ней по полу. Игрушку буквально на прошлой неделе Айше сделала на скорую руку: глаза, рот и нос соорудила из разноцветных пуговиц, волосы — из обыкновенных шерстяных ниток, заплетённых в "косы", а наряд и башмаки куклы сшила из обрезков тканей и меха, оставшихся от портных после пошива одежды для неё и её детей. Она и подумать не могла, что девочка привяжется к неприхотливой игрушке, но Кая с тех пор отказывалась куда-либо идти без этой куклы. Рядом шла восьмилетняя Ханзаде в белом платье с зелёным кафтаном, чьи светлые волосы заплели в практичную косу специально для занятий. Она в своём возрасте считалась достаточно взрослой чтобы носить не слишком вычурные драгоценности, потому шею старшей дочери Падишаха украшала длинная нить из редких разноцветных жемчужин. Юная султанша прижимала к себе футляр, где лежит её драгоценная скрипка,— инструмент был подарен ей лично Мурадом в прошлом году, и с тех пор она добилась неплохого результата в исполнении мелодий на скрипке. Свои книги и свитки девочка передала одной из служанок, что послушно следовали позади султанш в похожих кремовых платьях, почти сливаясь со стенами. Айше мягко улыбалась, слушая рассказ старшей дочери о её занятиях, пока Кая весело напевала своей кукле, вполне довольная этой "компанией", только изредка вмешиваясь в разговор между матерью и сестрой. Их путь лежал к комнатам Хасеки, однако им пришлось остановиться, когда глашатай громко объявил о приближении Султана, после чего им навстречу вышел как всегда царственный Мурад в сопровождении Силахтара и двух безмолвных стражников. — Повелитель,— мягко улыбнулась Айше, приветствуя незаконного супруга почтительным реверансом, после кивая Силахтару, которого давно не встречала. Мужчина редко теперь оставался во дворце, исполняя поручения Султана в городе (временами под предлогом исполнения этих самых поручений, муж Атике-султан захаживал в таверны и бордели) либо оставаясь дома, чтобы провести время с маленькой дочерью. — Здравствуй, Айше,— Мурад искренне улыбнулся своей фаворитке, нежно погладив её по лицу, и приветствовал дочерей поцелуями в лоб. Как внимательный отец, которым он всегда старался быть, правитель задал Ханзаде несколько вопросов о её уроках, тем временем позволив младшей вскарабкаться ему на руки подобно обезьянке. После спросил куда они направлялись, на что Айше ответила, что они намеревались пойти к ней в покои и пообедать. — Мама заказала нам театр! А ещё будут жареные каштаны и апельсиновые дольки!— с восторгом восклицала Кая.— Мама обещала, что я тоже смогу их есть, если съём свой обед сначала! — Это замечательно, моя султанша,— мягко посмеиваясь ответил малышке Мурад. — Отец, к обеду приготовят ваш любимый кус-кус с бараниной и осетра на углях, и мама велела кухням сварить нам салеп. Может вы поедете с нами?— с надеждой заговорила уже Ханзаде. — Почему бы и нет?— пожал плечами Султан, поворачиваясь к своему визирю.— Силахтар, боюсь нам придётся отложить наши планы. Разве я могу пропустить общество этих прекрасных дам? — Я отлично понимаю вашу нужду, мой Султан,— почтительно поклонился Силахтар.— Айше-султан, я очень рад вас видеть, не сносить мне головы за такие слова, но вы выглядите с каждым разом всё лучше. — Главное чтобы ты не слишком часто это замечал, Силахтар,— весело хмыкнул Мурад, небрежно касаясь кинжала на поясе,— тогда я буду склонным сохранять жизнь мужу моей любимой сестры... — Разве я осмелюсь на такую дерзость, Повелитель?— он слегка поклонился Султану, а потом и Айше.— Я должен ещё раз поздравить вас с рождением близнецов, это большая радость для империи. — Но и вас можно поздравить, Паша,— мягко ответила Айше, слегка нахмурив брови на недоуменный взгляд визиря.— Как же так, вам ещё не сообщили? — Не сообщили о чём, султанша?— в явном замешательстве ответил султанский зять. — Все в гареме говорят, что у тёти Атике будет малыш!— весело воскликнула Кая, прежде чем её мать успела ответить на вопрос Визиря. — Неужели?— Мурад широко улыбнулся, похлопал приятеля по спине, не замечая глубокий шок и замешательство последнего от этой новости.— Это большая радость! Когда родится мой племянник, мы устроим большой праздник! — Мы будем удостоены чести, Повелитель,— сцепив зубы пробормотал Силахтар, силясь улыбнуться. Что ещё ему было сказать? Что он понятия не имеет откуда взялся ребёнок в животе его жены? Тогда даже долгая дружба с Султаном его не спасёт, за такие слова Мурад сразу его казнит — и разбираться никто не будет! Но стоило Султану уйти в сопровождении баш-кадины и её дочерей, как Силахтар не разбирая дороги понёсся по коридору с единственным намерением: скорее добраться во дворец, что был подарен им с Атике после свадьбы.

***

Атике вздрогнула и вскочила с тахты как ошпаренная, выронив книгу, когда дверь с грохотом распахнулась и в комнату влетел разъяренный Силахтар. Глаза у него были налиты кровью, а кулаки сжимались с такой силой, что не было сомнений, что он мечтает сомкнуть их на её шее. Она не знала, радоваться тому, что перед этим отослала служанок и никто не видит как смеет с ней обращаться её супруг, или в панике звать стражу, чтобы обезумевший муж не осмелился причинить ей вреда. Атике догадывалась что является причиной его ярости, но напустила гордый вид и выпрямилась как подобает османской госпоже перед подданными: — Как это понимать, Силахтар? Следовало отметить, что новость о беременности вначале обескуражила и очень напугала Атике-султан, поскольку она никак не ожидала, что её страстный роман с Юсуфом закончится рождением ребёнка, всё же она была замужней женщиной. Но когда первая паника утихла, а руки перестали дрожать от страха, Атике осознала истину, что её положение позволяет быть выше любых возражений супруга, даже если Силахтар решится её опозорить и обнародовать правду, его слова сочтут ложью и для него это равно казни. — Как это понимать?— зло рассмеялся Силахтар, пиная первый попавшийся столик.— Ты смеешь спрашивать это у меня, когда ты не лучше девки из таверны?— он в два шага оказался рядом с женой и почти схватил её, когда Атике схватила кочергу и ткнула его в живот, оттолкнув мужа и выставив кочергу перед собой как оружие. — Не смей подходить ко мне, иначе я позову охрану! Я не шучу, Силахтар, не испытывай меня! Только посмей неправильно коснуться меня и это будет последний день твоей жизни! — У меня нет ни малейшего желания касаться тебя, Атике, кажется это было неизменным на протяжении всего нашего брака,— с презрением выплюнул Силахтар.— Но раз уж меня заставили стать твоим мужем, я не позволю выставлять себя дураком и рогоносцем. Потому, жена моя,— эти слова он произнёс издевательски,— ты сейчас же скажешь имя своего любовника, а потом разберёмся что делать с маленьким ублюдком в твоём животе. Будь ты обычной женщиной, Атике, тебе повезло бы, если тебя публично заклеймят на площади, а не зарежут как овцу! — Не поздно притворяться задетым за живое мужем, Силахтар?— вместо того чтобы испугаться ярости супруга, Атике наоборот разозлилась, что он смел так с ней разговаривать, хотя не приложил никаких усилий чтобы быть настоящим супругом для неё.— Ты никогда не пытался по-настоящему поддержать наш брак. Пока я пресмыкалась и унижалась перед тобой, умоляла о внимании подобно попрошайке, ты только игнорировал и презирал меня, а в ночь когда мы зачали нашу дочь, единственную ночь, что ты удосужился провести со мной, ты был не мужем, а насильником. И не делай вид, что ты остаёшься верным, мне прекрасно известно как часто ты посещаешь таверны, не только у тебя есть свои шпионы. А теперь ты обвиняешь меня, что я нашла того, кто скрасит моё одиночество и позволит почувствовать себя красивой и желанной? Поздно для обвинений, муж, и для ревности тоже, если она имеет место, я всего лишь отдала тебе то же, чего ты заслужил. — Ты не понимаешь о чём ты говоришь, это совершенно другое...— мужчина заикался, поразившись наглости супруги. Неужели это была та же Атике, что бегала за ним как собачонка и ловила каждый взгляд? Она ничуть не стыдилась своего бесчестья, отнюдь выглядела как никогда царственной и уверенной в своей правоте. И что обескуражило больше всего, так это возникшее вдруг желание, чего никогда раньше не было: Атике до сегодняшнего дня не вызывала в нём никакого возбуждения, по крайней мере не с тех пор как Гевхерхан всадила нож себе в грудь, вырезав в тот момент и его сердце. Неужели он обезумел, что желает изменницу? — Почему? Потому что я женщина?— горько усмехнулась Атике.— Но ты же знаешь, что я не обычная женщина. Перед тобой султанша, дочь Султана Ахмеда и Кесем-султан, любимая сестра Султана Мурада, зеница его ока. Одно моё слово — тебе снесут голову, узнай мой брат, что ты посмел меня обидеть. Если достаточно смел, тогда вперёд! Иди к моему брату и скажи, что дитя у меня в чреве не твоё, что ты столь никчёмный супруг, что твоя жена вынуждена искать удовольствия на стороне. А потом приду я и скажу, что это ложь, поведаю брату сколько слёз пролила, как ты изменил и надругался надо мной. Как думаешь, кому он поверит? Кого он защитит в первую очередь?— его молчание только подстегнуло девушку.— То-то же, муж, ты примешь любого моего ребёнка и не скажешь ни слова против, и никогда больше не посмеешь дерзить мне как ты сделал это сегодня. Поверь, я знаю достаточно твоих секретов, чтобы раз и навсегда погубить тебя. И не только я... Если вдруг со мной беда приключится, найдётся кому прошептать на ухо Мураду, что это по твоей вине. Супруги смотрели друг другу в глаза как хищники, готовые броситься и вонзить зубы в шею другому, пока Силахтар не разорвал контакт и не вылетел в ярости из комнаты, хлопнув дверью. Атике вздрогнула и выдохнула, опускаясь на тахту, когда дверь снова открылась. Она похолодела внутри, но муж на сей раз даже не попытался переступить порог её комнаты, лишь заговорил очень тихим и опасным голосом: — Возможно, я ничего не скажу Повелителю и твой позор не выйдет наружу, но не думай, что я позволю и дальше водить меня за нос. Этого не будет, Атике. Я найду твоего любовника, чего бы мне ни стоило, найду и уничтожу его!