Клеймо

Темнота. Зияющая темнота окутала его полностью, со всех сторон. Она словно пожирала, затягивала его, не давая выбраться наружу — на свет. Не было видно ни зги — даже самого себя: тьма была повсюду. В ушах стоял непрекращающийся шум, который в один момент начал усиливаться всё сильнее, а затем его сменил пронзительный звон, который нельзя было никак остановить или приглушить. Голова начинала раскалываться от резкой боли, руки зажимали уши, ногти впивались в кожу. И в этот момент зажёгся свет, который мгновенно ослепил и заставил жмуриться. Любой звук перестал существовать, наступила оглушительная тишина, которая давила на слух. Он резко открыл глаза. Перед ним больше не было той беспросветной темноты, лишь грязный белый потолок, который не жёг слизистую только потому, что за окнами вечерело. Грудь тяжело вздымалась, дышать было сложно и причина этого ни как не приходила в голову. — Гарри! — прозвучал громкий облегчённый вздох рядом. — Слава Мерлину, ты проснулся! Он склонил голову влево, откуда и шли слова, и попытался сфокусировать взгляд на человеке, сидящим перед ним. Этого, на самом деле, и не требовалось, чтобы узнать лучшую подругу Гермиону. Гарри постарался улыбнуться, всё ещё не до конца понимая, что происходит, и пошевелил рукой, желая дотянуться до тумбочки, стоящей рядом, чтобы надеть очки, ведь без них он не мог разглядеть даже эмоции однокурсницы; однако та резко прервала это движение, накрыв его ладонь своей. — Нет! Не делай лишних движений, тебе нужно восстанавливаться, — она легко взяла очки в руки и аккуратно надела на него. — Уж лучше я. — Дружище, — ещё один облегчённый голос оповестил о своём существовании — это был Рон, вышедший из-за перегородки только сейчас. — Тебя здорово отметелили, как ты? Только сейчас Гарри понял, насколько сложно ему действительно пошевелиться: всё невероятно сильно болело. Что там сказал Рон? Отметелили? Воспоминания резко вспыхнули перед глазами; он почти вновь прочувствовал ту боль от наносящихся ударов, отчего непроизвольно сжался. — Не очень, на самом деле, — пробормотал он, наконец осознавая, где находится и почему. — Рон, он же только проснулся. Не заваливай его вопросами, — Гермиона определённо заметила изменившиеся эмоции Гарри, поэтому поспешила остановить Уизли. — Иди лучше к мадам Помфри и скажи, что он очнулся. Тот сжал губы, закивал и побрёл к кабинету целительницы. Гермиона выдохнула и принялась обеспокоенно осматривать друга, словно пыталась найти новые ушибы, которые и так уже покрывали чуть ли не всё тело парня. — Тебя сюда вчера почти перед отбоем принёс Малфой, — увидев удивление в распахнутых глазах, она продолжила. — Нам сегодня Помфри рассказала. Говорит, это впервые, когда он тебя побитого принёс сюда, а не кто-то вас двоих, помятых друг другом же. Малфой уверял, что это не он тебя так. Гарри помотал головой в разные стороны. Последнее, что он помнил, это белоснежные волосы, но их обладатель определённо был не тем, кто застал его врасплох и напал. — Это был кто-то из слизеринцев. Седьмой курс, думаю, — он попытался вспомнить их внешность, но от этого в голове лишь болезненно загудело. — Не знаю. Мне кажется, я не видел их лица. Они были будто размытые. — Иллюзорные чары, полагаю — кивнула та, нахмурившись. — Их обязательно найдут, Гарри, как и Теодора Нотта, кстати. Это он развесил тот список. Кажется, кто-то пустил слухи, и они подтвердились. Гермиона ухмыльнулась каким-то своим мыслям. Она взглянула на дверь кабинета Помфри, убеждаясь в том, что Рон только зашёл туда. — Малфой очень волновался и остался здесь даже после отбоя, пытаясь помочь мадам Помфри, не смотря на её бурчания и угрозы доложить на него Снейпу. Но он префект, сам понимаешь, — она захихикала. — И не волнуйся на счёт метки, она никак не пострадала, что удивительно, но нам это только на руку. Малфой, насколько знаю, ничего не заметил, даже пытаясь подлатать тебя, — Гарри заметил, что она была сегодня на редкость болтлива, отчего слушал вполуха. — И на занятиях он был очень сонный, а я ещё не понимала, почему. Кстати, конспекты! Конечно, она принесла ему конспекты уроков, которые он пропустил. Как же без этого. Но он удивился, когда узнал, что лежит в Больничном Крыле уже почти сутки, надо же. Гарри не понимал, почему его подруга так зациклила внимания на Малфое, хотя было необычно радостно осознавать, что тому было не плевать — даже, кажется, перепугался. Гермиона положила бумаги на тумбочку. Как раз в это время к кровати подоспела целительница с Роном. — Ну всё, нечего больше вам тут делать, отправляйтесь по гостиным, — бросила она им, склоняясь перед Гарри. — Завтра должен уже быть на ногах, не волнуйтесь. Всё, дайте работать! Гермиона улыбнулась в ответ на это хмурое бурчание Помфри, прекрасно расслышав в нём беспокойные нотки, взяла сумку с пола и ушла вместе с Роном, кивнув на прощание. Ему же предстояло ещё день проваляться на этой скрипучей койке. Он вздохнул, осознавая, что подруга дала ему достаточно информации, чтобы занять себя мыслями, обдумывая её, на всё оставшееся время. А на тумбочке ещё и конспекты ждали! Гарри вновь захотел провалиться в сон, подумав об этом, но пока что он продолжал отвечать на вопросы мадам Помфри.

***

Спустя сутки, под вечер, Гарри был отпущен из Больничного Крыла, чему тот был очень рад, так как последнее, чем он ещё не занимался, будучи ограниченным в передвижениях по школе, это хождение по потолку от скуки. Он от души поблагодарил целительницу, что помогла залечить ему все ушибы за такое короткое время (она действительно была профессионалкой своего дела), и, собрав вещи, которые успели у него оказаться, благодаря друзьям, направился на выход. Однако, оказавшись в коридоре, его спесь значительно поубавилась, ведь пришло осознание, что Хогвартс, кажется, просто кишит его врагами. Или, по крайней мере, недоброжелателями. Простояв у двери, из которой только вышел, около пяти секунд, он вздохнул и пошёл по направлению к родной Башне Гриффиндора, не пытаясь петлять, дабы избежать учеников. Спустя пару минут Гарри успел пожалеть об этом решении, когда чуть ли не на каждом лице мог увидеть насмешку; хихиканья и шепотки за спиной преследовали его, когда он проходил мимо. Он действительно не мог понять как и почему восхищённые взгляды и восторженная лесть в его сторону превратились в это. — Как ты, Поттер? — окрикнул фальшиво взволнованный голос сзади. — Говорят, тебе синяк поставили, бедняжка. — Героя Магического Мира уложили одним Петрификусом, можете представить? — явная насмешка. — Да его первокурсник может повалить! О, он и сам на себя злился за это, на самом деле. Все двадцать четыре часа, проведённые на больничной кровати, перемывал себе же косточки по этому поводу. Действительно смешно. Он бы посмеялся вместе с тем, кто выкинул это, да вот только, ну, знаете, смеяться настроения не было вообще. Хотелось только быстро добраться до своей гостиной и поболтать с друзьями о чём-нибудь отвлечённом и не столь важном. И, наконец, забыться. В конечном счёте в его поле зрения появился заветный портрет Полной Дамы, который, не медля, отодвинулся в сторону, пропуская его внутрь гостиной. Гарри с облегчением выдохнул, когда проход за ним закрылся, а все взгляды учеников больше не были прикованы к нему. К счастью, в это время большинство гриффиндорцев либо слонялись где-то по замку, либо сидели у себя в спальнях, поэтому в гостиной было совершенно не людно, а если кто и был, то на появившегося героя никак не отреагировали, даже не взглянули, что ему было только на руку. Тогда, переведя дух, Гарри пошёл на лестницу, ведущую к спальням парней, и начал подниматься, надеясь застать Рона внутри, но вдруг кто-то неожиданно приостановил его, положив свою ладонь на его плечо и развернув. Этим кем-то оказался Симус, который сейчас неправдоподобно, по мнению Поттера, улыбался ему. — Гарри! Так рад видеть, что ты в порядке, — его взгляд пробежался по нему сверху до низу, отчего тот поёжился. — Хотел тебя спросить кое о чём пару дней назад, да не успел. — Привет, Симус, — он передёрнул в раздражении плечами. — Спрашивай. Тот сразу встрепенулся, чему-то обрадовавшись, и теперь выглядел ещё более уверенным, что совсем не понравилось Гарри. — Да вот, услышал, как вы с друзьями про твою уродскую татушку разговариваете, — он усмехнулся. — Ой, прости! Не суть. Насколько я понял, твоя оценка поменялась с нуля на десять? И ты не захотел это всем растрепать? Что это вообще значит? Гарри вздрогнул и сразу впал в ступор, будто окаменел, а в голове было множество вопросов, но сейчас отвечать нужно было ему самому и постараться не попасться. Повезло, что Финниган сам же сделал неправильные выводы. Точно, нужно просто как-то подтвердить его теорию! И, кажется, он смог придумать как. — Ах, это! Думаю, да, но, знаешь, мы ещё не до конца уверены в этом, — он лучезарно улыбнулся ему, строя из себя недалёкого. — Мой шрам-молния очень похожа на единицу, ты так не думаешь? — он осторожно убрал чёлку в том месте, где находился тот самый шрам, пытаясь не показывать плохо припрятанную настоящую цифру. — И ноль так близко к ней стоит, понимаешь? Мы считаем, что, возможно, на самом деле у меня «десять», просто шрам немного помешал, поэтому стал заменой. Кстати, я не против, если ты всем расскажешь! Вот новость, да? Я опять всем понравлюсь. Наконец, выдал он свою речь, и радостно выдохнул, заметив перекосившееся лицо одноклассника. Тот закивал и попятился назад к гостиной. — Да, это круто, Гарри! — протянул он повысившемся на октаву голосом. — Обязательно расскажу, только я сам, окей? Это я здесь сплетник школы. — Без проблем! Он стоял на месте и улыбался тому на прощание вплоть до того момента, пока чужая спина не скроется из виду, и только потом направился дальше к спальне, возвращая на лицо непроницаемость. Гарри вздохнул, уже желая вновь вернуться в Больничное Крыло, однако мысль, что он всё сделал правильно, тешила его и не давала сделать это.

***

— Ты ему сказал что?! — Гермиона выронила вилку из руки от шока и даже привстала со скамьи, чтобы, склонившись над столом, посмотреть прямо в его глаза, в которых она могла разглядеть что угодно, но только не беспокойство за себя. — Главному болтуну Хогвартса! Рассказать эту нелепицу! — Успокойся, Герм, — сидевший рядом Рон потянул её обратно на сидение за талию, ухмыляясь. — Всё он правильно сделал. Гляди, в чём логика. Ты делаешь что-то и говоришь Симусу ни за что никому не рассказывать — он мгновенно пойдёт и выдаст всё как на духу, на следующий день вся школа будет кипеть сплетнями о тебе! Понимаешь, что дальше? Скажешь «говори кому угодно, это даже не секрет» — ни единая душа не узнает. Даже он сам забудет. Гарри улыбнулся и дал «пять» другу, продолжая поедать ужин. — Как это глупо, — вздохнула та, вновь склоняясь над тарелкой. — Очень надеюсь, что вы правы. Уже просто по привычке, взгляд Поттера устремился к слизеринскому столу и начал искать светлые идеально уложенные волосы среди других, но каково же было удивление, когда таковых там не оказалось. Он нахмурился, а первая мысль была о том, что Малфой опять что-то замышляет, но быстро счёл её глупой и отмёл куда подальше. Это же просто ужин, правда? Но губы всё равно сжались в тонкую линию, а брови нахмурились, когда тот вспомнил, что слизеринец на его памяти очень редко пропускал приёмы пищи, хоть и выглядел не соответствующе этому факту, будучи весьма худощавым. Может он заболел? Но тогда он сейчас один валялся у себя в кровати, ведь в Больничном Крыле его не было, и Гарри был уверен в этом. — Гарри Поттер, я к тебе обращаюсь! — маленькая ручка подруги помахала перед ним, привлекая внимание и заставляя оторвать взгляд от слизеринцев. — Повторяю для отвлечённых, тебе нужно сходить к МакГонагалл. У неё есть вопросы по поводу нападения слизеринцев на тебя. Тот лишь неуверенно качнул головой, показывая, что услышал просьбу, на деле не желая никуда идти и что-то отвечать, прекрасно зная, что он вряд ли сможет рассказать больше, чем уже, а нападки будут происходить, и не раз. Не эти, так другие. Но возражать Гермионе, конечно, не решился. Лишь снова взглянул на стол чужого факультета и с раздражением продолжил жевать еду, не заметив за ним никого, кого хотелось бы увидеть.

***

На следующее утро Гарри был полон решимости поговорить с Малфоем, не смотря ни на что. Даже если ему придётся самолично проникнуть в гостиную зелёно-серебряного Дома и найти его спальню, где валяется он с какой-то болезнью. Однако судьба, кажется, поставила ему подножку, а Мисс Удача улетучилась, будто её никогда и не было (и это с его-то везучестью!), потому что с самого его пробуждения дела шли совершенно не так, как надо. Проснулся он поздно, и то Рон растолкал. Ребята, которые уже встали в очередь, отказались его пустить пораньше в ванную, где он хотел надёжно замаскировать своё тату. Из-за этого пришлось ждать всех, а потом кое-как за несколько минут успевать выполнить всё, что запланировал, что могло бы привести его к очередному опозданию, если бы завтрак не стоял перед уроками. К счастью, он успел в Большой зал, но на столе уже не было так много еды, поэтому пришлось обойтись скучной кашей из тыквы — уж что осталось. В класс Зельеварения он вбежал впопыхах, Слизнорта ещё не было, но он был уверен, что тот с минуты на минуту зайдёт и начнёт урок. Заняв свободное место рядом с Невиллом, Гарри кивнул в приветствие Гермионе позади него, а потом огляделся. Радость переполнила его мгновенно, когда он понял, что у них сдвоенное занятие со Слизерином, но что было ещё лучше — Малфой оказался в классе. Не болен, не в умирающем состоянии — живой. Урок шёл как никогда медленно. Гарри, честно, пытался сосредоточиться на уроке, но… нет, не пытался. Всё его внимание было на том самом белобрысом мерзавце, и его начинало уже достаточно раздражать то, что тот никак не заметит этого. Он вообще, казалось, делал всё, только бы не пересекаться с поттеровским взглядом. И Гарри, на самом деле, уже не раз одёргивал профессор, чтобы тот не отвлекался, но всё было тщетно — он то и дело снова глядел за Малфоем. Даже один раз успел увидеть, как тот тоже взглянул на него, исподлобья, но сразу же вздёрнулся и отвернулся. Гарри подумалось, что, возможно, ему просто показалось и, одновременно с этим, очень надеялся, что нет. Наконец, урок закончился, а ученики начали собираться и, не торопясь, покидать кабинет. Гарри был уже собран, потому что хотел сразу после занятия поймать Малфоя и… ну, хотя бы поблагодарить. Он поднял глаза и понял, что того уже и след простыл. Встрепенувшись, Гарри вылетел в коридор и, о, счастье, увидел блондинистую макушку. Не медля ни секунды он помчался прямо туда, не обращая внимания на недоумевающих друзей. — Хей, Малфой! — он натянул улыбку и помахал рукой, замедлив шаг, когда почти приблизился к однокурснику. — Я хочу поговорить с… тобой. Последние слова он проговорил почти шёпотом, ведь вышеупомянутый Малфой, завидев его в нескольких метрах от себя, подпрыгнул на месте, словно действительно испугался, и поспешил удрать, ни слова за собой не оставив. Гарри неловко остался стоять на месте с так и не опустившейся рукой и продолжал смотреть вперёд, туда, где прежде стоял слизеринец. На его лице можно было прекрасно разглядеть недоумение, а в голове… в голове был белый шум. Спустя несколько секунд его поспели догнать Гермиона и Рон, которые были определённо недовольны такому обстоятельству дел. — Друг? — рыжий положил свою тяжёлую ладонь на его плечо и немного потряс его, чтобы «оживить». — Ты нахрена за Хорьком так погнался? Нас не подождал. — Рон, не выражайся, — попрекнула его Гермиона и посмотрела туда же, куда смотрел Гарри. — Почему он убежал? — Хотел бы я знать, — наконец, вышел из оцепенения тот и посмотрел на друзей. — Поблагодарить хотел. Ладно уж, пошли на Гербологию. Не желая больше задерживаться на одном месте, он первый направился к лестнице, ведущую из Подземелий наверх.

***

Он избегал его любыми доступными способами: игнорировал голос, кричащий ему вслед, делал задания для следующих уроков в гостиной родного факультета, старался не отрывать глаз от пола, отводил взгляд в сторону — подальше от этих дурацких изумрудных глаз и этой улыбки. «Какого хрена ему вообще что-то надо от меня?» — постоянно думал он, в очередной раз увиливая от Поттера среди бесконечных коридоров. В тот день он как ни в чём не бывало отправился после ужина в библиотеку, где хотел немного позаниматься, а затем, возвращаясь назад в Подземелья, услышал подозрительный шум, который ему смутно напоминал собственные драки, поэтому поспешил на звук, и даже ускорил шаг, услышав стон боли. Конечно, ему не было большого дела до того, что, возможно, какие-то ребята из младших курсов мутузили друг друга, но на то он и префект, чтобы предотвращать такое и, по возможности, считывать накопленные баллы факультетов, а своим статусом и возможностями он гордился, совершенно не желая их потерять. Заворачивая тогда за угол, он совершенно не ожидал увидеть то, что увидел. Несколько здоровых лбов, седьмой курс — не иначе, со всей яростью выбивали из какого-то совершенно не сопротивляющегося парня душу. Он не успел даже слова сказать, как их уже не было. Он разглядел лишь цвета собственного факультета. Возле каменной стены продолжало лежать не двигающееся тело, Драко даже сначала подумал, что те довели его до обморочного состояния и всё равно продолжали так рьяно колотить, но вскоре понял — самое что ни на есть простое заклинание оцепенения срубило того полностью и не давало даже пальцем пошевелить. Освободив его от этого, он склонился над избитым и вгляделся в парня, в шоке узнавая в нём Гарри чёртового Поттера. «Кто бы мог подумать!» — сказал бы он, если бы не перепугался в ту минуту так сильно, как никогда до этого. Проклятый гриффиндорец пытался разглядеть его, очевидно ничего не соображая, а потом и вовсе стал терять сознание, успев прошептать только одно — имя Драко. Малфой сглотнул комок в горле, вспоминая последнее, а внутри вновь, как тогда, словно что-то перевернулось с ног на голову и замедлило его дыхание. В тот момент, он, не медля ни минуты, подхватил лишившегося чувств Поттера и его валявшиеся неподалёку очки с палочкой и поспешил в Больничное Крыло, где, сам не осознавая настоящей тому причины, просидел долгое время, а чтобы компенсировать своё нахождение там, которые было вне правил школы (ведь уже был отбой), начал помогать старушке Помфри, залечивая раны. Та его потом поблагодарила и даже посоветовала подумать о профессии целителя, но на тот момент это было совершенно неважно. Он выпросил ещё несколько минут у той и, всё ещё не осознавая видимой причины делать это, просидел их рядом с койкой, всматриваясь в избитое лицо сокурсника. Драко уже хотел уходить к себе в покои и потянулся, сам не понимая до конца своих действий, к чужому запястью, словно хотел сказать что-то по типу «поправляйся», как делают это другие, но никак не ожидал того, что шероховатая на ощупь ладонь слегка дёрнется и скользнёт немного вверх, а длинные пальцы обхватят, сжимая, его собственные. Конечно, в тот миг Драко оторопел от этих действий, но, взглянув на лицо Поттера, осознал, что тот всё ещё спит, и постарался успокоиться. Внутри стало тепло от этого прикосновения, сердце застучало быстрее, а дыхание участилось. Пожалуй, именно поэтому тот повторно испугался и почти сразу вырвал свою руку. Слизеринец поспешно встал с табурета, на котором сидел последние полчаса, и выбежал в коридор, более не оборачиваясь. Он был напуган, он был в шоке, он не знал, что делать, он не знал, что чувствует, и это незнание пугало всё больше. Малфой простоял на одном месте ещё с четверть минуты и, отдышавшись, отправился в Подземелья. Он не спал ещё половину ночи. А сейчас? Что ему делать сейчас? Он не знал. Как не знал и того, как теперь сможет посмотреть в зелёные глаза. Сначала его имя, которое так просто впервые слетело с губ Поттера; потом рука, неожиданно оказавшаяся в его захвате. И бешено бьющееся сердце. О, нет, Малфоя это абсолютно не устраивало. Он был жутко зол на себя и глупые, ничего не понимающие чувства. Он был… потерян. Успокаивало только одно — шрамоголовый гриффиндорец понятия ни о чём не имел. Хотя с другой стороны, Драко бесило то, что он единственный здесь должен мучиться от захлестнувшего отчаяния, а тот теперь сидит где-то у себя и, улыбаясь, радостно общается со своими друзьями. Ужасно представлять, конечно, но раскрывать это ему, чтобы и тот помучился, слизеринец не собирался по понятным причинам. Кроме того, он совершенно не хотел… не мог допустить насилия в сторону других учеников, поэтому уже на следующий день после того случая, толком не выспавшись, пытался найти тех самых парней седьмого курса, приглядываясь к каждому из своего факультета, а в их причастности он нисколько не сомневался; как никак, цвета, преследующие его вот уже шестой год, надолго закрепились в памяти — тёмные мантии с зелёными вставками можно было опознать издалека. Он подозревал некоторых, но как подтвердить или опровергнуть свои теории, не знал. Конечно, Помфри сразу всё рассказала кошке-МакГонагалл, а значит их рано или поздно найдут, но доносить на своих он не собирался, хоть этим и помог бы быстрее разобраться, поэтому решил отпустить своё расследование на самотёк и отправился высыпаться. Сейчас же он просто сидел возле камина, украшенного искусной резьбой, и наблюдал за танцующими язычками огня, пытаясь сосредоточиться на том, что делать далее. Он настолько глубоко задумался, что совершенно не понял, что до него пытаются достучаться уже с минуту. — Драко-чёрт-тебя-побери-Малфой! — уже надрывалась невысокая девушка, внезапно загородившая вид на пламя. — Ты совсем оглох? Сколько я тебя звать должна?! — Чёрт, Панси, — он потряс головой, возвращая мысли на место и фокусируясь на стоявшую над ним подругу. — Прости, я задумался. Ты что-то хотела? Она устало вздохнула, мгновенно успокаиваясь, и одним движением плюхнулась рядом на диван, внезапно обнимая его за шею и кладя свою голову на его плечо, а ноги собирая под себя. — Всё хорошо, дорогой, — начала она тихим приторно сладким голосом, и это сразу ясно дало понять, что она говорила неправду. — Но я бы хотела узнать, — Панси вновь притворно вздохнула, — какого хрена ты творишь с золотцем. Моя милая птичка мне нашептала, что он неимоверно обескуражен твоим непривычным для него поведением… Просто… какого хрена? Столько драматизма он не видел и не слышал от своей подруги уже очень давно, которое так и лилось с её уст вперемешку с сарказмом. Малфой не сразу понял о чём она говорила, но вдруг озарение вдарило в голову. — Ты это сейчас Поттера «золотцем» назвала? — недоумённо взглянул он на неё, нахмурившись. — И что ещё за «милая птичка»? Грейнджер? Та лишь промолчала, уткнувшись в него взглядом, не желая давать и так очевидные ответы. — Погоди, Поттер расстроен из-за меня? — только сейчас до него дошло, он даже отодвинулся он Паркинсон, теперь глядя точно ей в глаза. — Что за вздор, я ничего не сделал!.. Ну, разве что, немного избегаю его. Она успокаивающе улыбнулась, заставляя расслабиться, как делала всегда, когда видела, что её друзья попали в тупик без возможности выбраться; так произошло и сейчас. — Давай уже, — шепчет, — хватит держать всё в себе. И он не стал.

***

— Ты серьёзно думаешь, что мне нужно поговорить с ним? — Конечно, солнышко! — она закатила глаза, устало опираясь на спинку диванчика. — Мерлин, как же ты любишь всё преувеличивать. — И ничего я не преувеличивал, — буркнул тот. — Я чувствую эти дурацкие чувства, и это ненормально! Панси выгнула бровь в ответ, показывая всё своё недоумение, отчего Малфой лишь вздохнул, сам понимая, как глупо это звучит. — Ты и сама прекрасно понимаешь, что моё сердце не должно так стучать на какого-то Поттера, — он встрепенулся. — Это даже звучит мерзко! Я ему категорически запрещаю так делать. Та лишь коротко улыбнулась ему и положила ладонь на его плечо, слегка сжимая. — В конце концов, ты совершенно не обязан рассказывать ему про своё стучащее сердце, ладно? Просто прими его благодарность. Он же не успокоится, пока не сделает это! Это заставило Малфоя отвлечься от гнетущих мыслей и улыбнуться в ответ. — Да, — сказал он. — Да, ты права. Спасибо, Панси, я так и сделаю. — О, я всегда права, мой дорогой, — она потянулась и запечатлела на холодной щеке друга еле заметный поцелуй. — Тебе нужно чаще ко мне прислушиваться.

***

«Это просто немыслимо», — твердил он себе всю дорогу до библиотеки. — «Немыслимо, безрассудно и совершенно точно тщетно!» Конечно, он считал это бесполезным делом — проходить пол-замка по множествам лестниц, снующих в разные стороны в неподходящие моменты, когда он это уже делал за сегодняшний день по крайней мере пять раз. «Я просто не понимаю, зачем проворачиваю это каждый день через каждые пару часов», — он нахмурился, когда еле успел запрыгнуть на очередную лестницу ещё до того, как она уедет в другое место. — «Я абсолютно точно знаю, что его там нет» Однако, вопреки своим мыслям, Гарри продолжал перепрыгивать ступени, дабы поскорее закончить с этим: зайти в читальный зал и убедиться, что пронырливого слизеринца, за которым он «охотится» вот уже который день, там нет. Но он же всегда там учился! Гарри прекрасно это знал, как бы ни хотелось ему это признавать. Мысль о том, что Малфой намеренно его избегает, пришла к нему не сразу — он считал, что тот постоянно куда-то спешит и ему некогда разговаривать. Когда очередная (может, десятая) попытка поговорить с ним вновь была обречена на провал, осознание пришло. В голове крутился вопрос: «почему?» и он начал сам придумывать ответы. Даже почти убедился в том, что Малфой, наверное, считает, что Гарри винит его в произошедшем, но эта теория почти сразу была откинута. Он был в буре отчаяния и размышлений, и тогда ему на помощь пришла Гермиона, которая поговорила с ним, дала советы и пообещала обязательно помочь. Как она собирается это сделать, он не знал. Но сегодня подруга была в приподнятом настроении и, когда они отдыхали от занятий в гостиной, посоветовала ему вновь сходить в библиотеку, хоть и не приветствовала раньше его побеги туда несколько раз на дню не для учёбы, а для поисков. Даже если он и почувствовал неладное, то ничего не сказал, а, бросив сухое «увидимся», сорвался с места, ведь последние полчаса он то и дело думал об этом, но общался с ребятами и не хотел показаться придурком. И вот он снова здесь. Перед большой дубовой дверью. Он вздохнул и, открыв её, вошёл внутрь. Мадам Пинс подозрительно на него посмотрела, но почти сразу вновь опустила взгляд вниз, более не задерживая на нём внимания. Гарри пошёл вперёд, обходя секции с книгами и поглядывая на столы с учениками, выискивая одного особенного слизеринца, но пока всё было безуспешно. «Окей, если он сидит не за этим гребаным шкафом, то я просто разворачиваюсь и ухожу», — внушил себе он, помня, что именно здесь было излюбленное Малфоем место — он постоянно сидел здесь. Гарри собрался с мыслями и прошёл далее, заглядывая за тот самый шкаф, где… он хотел бы сказать, что увидел стол, за которым сидит, как ни в чём не бывало, Драко, но он соврал бы. За столом было пусто. Ну, он успел к этому привыкнуть, поэтому развернулся и уже сделал шаг вперёд, обратно к двери, как вдруг прозвучал глухой хлопок за спиной. Гарри рефлекторно резко развернулся и… ничего не увидел. Зато услышал тихие ругательства за очередным шкафом книг, которые узнал мгновенно, поэтому, не веря в свою удачу, быстро преодолел это короткое расстояние и заглянул туда, откуда был звук. На деревянном полу, перед полками, сидел Малфой на корточках и, пытаясь не уронить книги из одной руки, поднимал другой уже одну упавшую. Внезапно он чихнул от поднявшейся из-за книги пыли и совершенно не грациозно приземлился на свою пятую точку, таки роняя все оставшиеся в руках фолианты. От открывшейся перед глазами картины Гарри глупо захихикал, позабыв обрадоваться своему счастью — он нашёл Малфоя, и у него нет возможности сбежать! — Будь здоров, — сказал он и протянул руку слизеринцу. — Давай, поднимайся. Видеть сейчас это очаровательно ошарашенное выражение лица Малфоя было просто бесценно. Испуганный взгляд сначала на него, потом на руку и снова на него. Бледные щёки заалели, а и без того тонкие губы сжались, что сделало их ещё тоньше. Он поколебался секунду, а потом-таки подал свою руку в ответ и, сжав чужую, поднялся на ноги. — Теперь ты протягиваешь мне руку, а, Поттер? — фыркнул он, отряхивая себя сзади. Гарри тихо засмеялся и нагнулся вслед за Драко, чтобы помочь собрать все книги, прекрасно понимая, что тот всё это не унесёт сам. — Вроде того, да, — проговорил он, выпрямляясь и следуя за слизеринцем. — Где ты пропадал всё это время? Малфой молчал и, закусив нижнюю губу, сел за привычный стол, раскладывая на нём всё необходимое для учёбы. Гарри сел напротив, также кладя книги к другим. — А ты искал со мной встреч? — наконец выдал он своим повседневным тоном. — Не принимай на свой счёт, я готовился к работе по Трансфигурации в Подземельях. Гарри не совсем поверил в это, но действительно расслабился после этих слов — по крайней мере, он общается с ним сейчас. Малфой перед ним. Прямо сейчас. Правда, от чего-то покрасневший до чёртиков. Уткнулся в свои записи и старается не обращать внимание на него. — Я хотел поблагодарить тебя за то, что нашёл меня тогда и принёс в Крыло, — проговорил он, занеся по привычке руку в угольно-чёрные волосы на затылке. — Спасибо, серьёзно. — Да ничего такого, — растягивая слова ответил тот, не отрывая взгляд от пергамента. — Я бы любому помог в этой ситуации. Гарри посмотрел на него, немного хмурясь, кажется, понимая, что тот пытается сказать. А вернее, не сказать, а осадить Поттера, чтобы не обольщался сильно и осознал, что не такой уж он и особенный. Вот только у него был козырь в рукаве, про который Малфой благополучно забыл. — Тогда ты, наверное, и лечить помогаешь любых других учеников после отбоя, — хохотнул он, удовлетворённо щурясь. — И сидишь с ними до победного. — Как ты смеешь?! — он вскочил со стула, который отодвинулся со скрипом, и зло посмотрел на Поттера, краснея ещё пуще прежнего и обвиняюще указывая на того пальцем. — Да ты… ты должен мне в ноги за это кланяться! И друзья твои! Они бы убили меня, если бы я ничего не сделал! — Эй, ладно, не кричи, прости, — Гарри поспешил тоже встать и накрыл своей ладонью чужую, опуская её вниз и улыбаясь, чтобы успокоить. Он не очень понимал оправданий Малфоя, но не стал более спрашивать, не желая злить его больше, чем есть. — Я правда благодарен тебе за это. И мне приятно такое внимание. Он всё-таки не удержался от колкости, опустил взгляд на гладкую деревянную поверхность стола и закусил губу, предсказывая новую волну ярости, которая, к его удивлению, не последовала ни через секунду, ни через десять. Тогда он поднял глаза и осознал, что всё ещё удерживает малфоевскую кисть, когда увидел, что тот смотрит на их руки ошарашенными глазами. Гарри аккуратно убрал свою, проведя по бархатной коже напоследок подушечками пальцев. Только теперь Драко поднял обратно взгляд и моргнул, словно выходя из транса, а потом вновь покрылся краской, из-за чего даже на его бледной шее выступили красные пятна. Это озадачило Гарри — как возможно так много и долго краснеть, а главное – из-за чего? Он не знал, что у того в голове, и, честно говоря, не очень хотел знать. — Хорошо, я… пойду, — решился он наконец разрушить молчание, выходя из-за стола. — Спасибо, что согласился поговорить и больше не избегаешь меня, — Малфой даже раскрыл рот в удивлении, понимая, что его ложь раскрыли, — увидимся! И тогда он отвернулся, будучи не в состоянии больше смотреть на лицо Малфоя и не смеяться, и пошёл на выход из библиотеки, не дожидаясь какого-либо ответа, прекрасно зная, что его не последует. Драко закрыл рот и медленно сел обратно на стул, не до конца осознавая то, что произошло. Он понял только то, что его план — быть, как всегда, холодным и равнодушным при разговоре с Поттером — потерпел огромное поражение.