Гаррота

========== Эпилог ========== — Мио, — хриплый голос, врывающийся в утреннюю тишину очередного дня. Если бы Мио мог сосчитать все эти утра, что кружили вокруг него водевилем искривленных зеркал и хаотично оборванных линий, он бы запнулся уже на тысяча пятьдесят шестом дне. Сколько было их на самом деле, уже не имело никакого значения. Правила, вбитые в подкорку его господином, исполнялись быстрее, чем Гаррота заканчивал фразу. Мио даже научился угадывать, что от него требуют, лишь по интонации произнесенного имени. И вот сейчас, когда голос его Хозяина наконец раздался в предрассветной тишине, он был настолько рад, что завилял бы от радости хвостом, как пес, если бы тот у него был. Утро начиналось для Мио с укола песчанки в мошонку. Песчанки, без которой парень уже не представлял своей жизни. Хотя, нет, не так — утро начиналось с минета, и только после этого удовлетворенный Гаррота приказывал своей сучке раздвинуть ноги, набирал из пузырька грязного цвета жидкость и, зажав кожаный мешочек, в который были упакованы яйца, приподнимал его и вводил иглу в оголившееся основание мошонки. Мио постоянно описывался во время этой процедуры. Даже по истечение времени уколы не стали менее болезненными. Пленнику казалось, что игла втыкается ему через мошонку прямо в темечко, и через катетер самопроизвольно начинала вытекать моча. — Мио, убери за собой, — альфа спокойно откладывал шприц в сторону и шел готовить рабу завтрак, изредка бросая взгляды на то, как Мио вылизывает до последней капли сделанную лужу. Клеть вместо комнаты, искусственный фаллос вместо кровати, грузик, подвешенный к колечкам в языке, слюни, непрерывно текущие на подбородок, грудь и пол, вбитые кулаками правила, собственный вялый член в качестве игрушки в чужих руках и семя Гаррота, текущее из носа, задницы и рта — вот что было дано рабу в качестве поощрений и наказаний. Гаррота любил свою сучку и даже регулярно выгуливал за пределами селения. Мио же полностью утонул в боли. Той самой, что сношала его, как животное, дергая вместе с Гаррота за длинные черные заплетенные в косы волосы, разрывая его внутренности на части от их безумных двойных проникновений. Мио не улыбался. Его рот кривился, оголяя ровные зубы, но улыбкой это назвать было нельзя. Словарный запас ограничился несколькими словами: «да», «хозяин», «еще», «спасибо», «приятно», «нравится». Песчанка растворила все, выбелила, вытерла, не оставив даже контура от былого альфы. *** Сегодня, как и за много дней до этого, на выжженные равнины опустились сумерки, и стоило последним лучам ядовитого солнца скрыться за горизонтом, как Гаррота уверенно запрыгнул на свой байк и перекинул цепь через руль, затягивая. Рядом с мотоциклом стоял Мио, которого альфа вывел на прогулку. Двигатель мягко заурчал, и мотоцикл пополз вперед, медленно прибавляя скорость. Пленник, слегка прихрамывая, бежал рядом. Ворота поселения закрылись, и мужчины окунулись во тьму, что, казалось, захватила мир, перевернув его с ног на голову. Кромешная тьма с обгрызенной Луной создавали ощущение абсолютной пустоты, одноглазого чудовища, что успело проглотить край суши и неторопливо раззевало свою пасть для нового куска. Они неторопливо отдалялись от Capo di capi, все глубже погружаясь в темное вязкое нечто, что именовалось ночью. *** Гаррота трахал Мио на черных выступающих из ржавых дюн скалах, облизывая взглядом спину и копну распущенных черных волос. Приближение песчаной бури Гаррота к несчастью пропустил. Осознание надвигающейся беды пришло слишком поздно. Схватив Мио за шкирку, альфа в несколько прыжков оказался на своем байке. Надвигающийся песчаный смерч шел отвесной стеной рыжего песка. Горизонт, и без того темный, заволокло странной глубокой абсолютной чернотой, словно сама Смерть взирала сейчас на двух мужчин своими пустыми глазницами. Гаррота, перехватывая Мио поперек живота сильной рукой, раздраженно зарычал, понимая, что катастрофически не успевает. Раскрученные сумасшедшими потоками ветра песчинки уже впивались в кожу альфе. Натянув Мио капюшон на голову, он выжал газ до отказа, и резко развернувшийся мотоцикл, взметнув с земли дрожащий от гула стихии песок, рванул в противоположную сторону. До поселения добраться они точно не успеют, поэтому альфа вел ревущий байк к подножию отвесной скалы. Волна песка накрыла их раньше, чем предполагал Гаррота, сбив мотоцикл с траектории движения, и дернувшееся заднее колесо потянуло за собой и переднее. Альфа с усилием удерживал тяжелую машину, пока не понял, что больше не в силах контролировать дергающийся транспорт. Спихнув сильным толчком Мио, альфа оказался через несколько секунд придавлен тяжелым агрегатом. Минутное замешательство приблизило бурю, и Гаррота, слыша вой и грохот надвигающихся тонн песка, принялся выбираться из-под груды металла. Он видел в застилающем глаза буром пепле стоявшего на коленях Мио, которого шатало под резкими и сильными ударами ветра. Мелкие песчинки впивались в открытую кожу бедер раба, словно маленькие пули — оцарапывая, раня. Гаррота поднялся с колен и побрел, увязая в песке, прикрываясь ладонью от ветра, к качающейся фигуре. Ему казалось, не успей он — и песчаная буря растворит его Мио, поглотив. Унесет от Гаррота потоками эфира хрупкий силуэт. Они не успевали добраться до подножья скалы, чтобы укрыться за выступами, это уже стало очевидным. Хотя там было бы надежнее. Они опоздали. Гаррота просто упал на Мио, привалив его своей массивной тушей к земле, сжал в руке лицо парня, приподнимая от песка, чтобы раб его не нелся, и накрыл уже наполовину занесенные песком тела своим плащом. В следующую секунду в его спину пришелся удар чудовищной силы  — стена песка наконец рухнула, хороня под собой двух мужчин. Над головами ревел ветер, ломаные молнии электрических зарядов уродовали небо и били в землю, оплавляя песок и сжигая чахлые растения, а курган над мужчинами все рос. *** Буря продлилась тридцать семь часов. Селение оказалось практически до пояса засыпано песком и пеплом. Стихия вновь потрепала и без того поношенный вид жилищ и машин. За Гаррота выдвинулась группа альф на резвых прыгучих рейсерных мотоциклах, но стоило им заметить высокую суровую фигуру главы Capo di capi на багровой дюне, как каждый ощутил сжавшую горло удавку. На руках у альфы неподвижно лежал его раб — Мио. Мертвый. Облегчение от того, что вождь не пострадал, сменилось на осознание ситуации. Песчанка забрала жизнь жемчужины дракона пустыни, сговорившись со стихией. Для таких, как Мио — явившихся из городов — иньекции нужно делать каждые двадцать четыре часа, иначе — кома и смерть. Пустота сожрет все с премерзким чавканьем, не выплюнет даже кости. Гаррота знал цену своему решению. И сейчас, наверное, это была расплата. Тело, завернутое в саван, красный, как волосы Гаррота, лежало на сложенном специально для него кострище. Рыжее пламя медленно ползло вверх, пугливо облизывая края ткани под неуместное в тишине потрескивание сухого дерева. Гаррота стоял и смотрел на погребальный костер своего пленника, и боль пустынной гадюкой жалила его сердце, впрыскивая свой разрушительный яд. Его Мио, его. Черная жемчужина, охваченная рыжим пламенем, таяла на глазах, развеивалась серым пеплом, следуя за ветром, осыпалась на бурый богопротивный песок. Гаррота коснулся своей бороды, нащупал колечки, что были раньше на Мио, его украшением, их связующей нитью. Нитью, которой не суждено было окрепнуть, сплестись тугим канатом. Альфа сжал раздраженно кулаки. Его Мио все-таки сбежал от него. Сбежал туда, куда просил — «к ним», к тем, кому Гаррота добровольно никогда не отдал бы Малика Ламбера, нареченного им Мио.