1 / 6. Птицы взлетают
15 января 2020 г., 14:06
— 3 июля 2017
На заправке было малолюдно: жители города опасались туч и потому не рисковали отправляться в лес на шашлыки. В некоторых, правда, желание испробовать жареного мяса пересилило, и несколько машин всё же устроились у колонок, лениво отсвечивая солнце. Дверь магазина плавно отъехала в сторону. Вера прошла наружу, мигом окунувшись в тёплый душный воздух, наполненный летней незримой пылью. Здесь, в разгар дня, девочка упивалась количеством света и потому чувствовала себя необычайно бодрой. Чего, кстати, нельзя сказать о её напарнике. Тимур, вяло обмахиваясь взятым Верой деревянным веером в лавочке сувениров неподалёку, выглядел совсем несносно. Весь в чёрном, темноволосый и бледный, под солнцем он таял, как настоящая тень, которой почти что являлся. Тяжкое лето. Весна гораздо лучше. Всё-таки странности нужно было подпитываться — либо от окружающей среды, либо от обладателя. Для Тимура всё было хорошо по ночам и в более прохладное время года, а сейчас силы тянулись из него самого, вот и неприятно сказывалось. Правда, напарник не жаловался. Они никогда не жаловались — попросту не умели. Вера подошла, постукивая босоножками по нагретой трассе. В тени здания заправки было более-менее нормально, так что они пока отдыхали здесь, устроившись на лавочке. Никто не мог взять в толк, откуда она тут, ещё и настолько слепяще светящаяся, будто сотканная из тысяч лучей. Бедным мирянам невдомёк, что всё дело в созидательной способности одной-единственной тринадцатилетней девочки с розовыми глазами и лунными волосами, которая протягивала лимонад в баночке своему мрачному иссохшему спутнику. Сама Вера присела рядом. Они с Тимуром, объединяясь в целую странность, обладали одинаково зеркальными способностями. Тимур мог забирать тени и придавать им форму, Вера так же поступала со светом. Так что сияющая лавка не ранила Тимура: Вера никогда бы его не ранила. — Жарища, — пробулькал голос партнёра через апельсиновую газировку. — Угу. — Вера куснула мороженое. Оно уже угрожало растечься, обляпав новенькое платье, так что девочка поспешно заглатывала леденящую вкусность. Откуда у двух беспризорников деньги? На них косились с подозрением. Вера выглядела вполне себе так прилично, а вот нахохленный юноша в мантии — нет. Впрочем, наблюдатели не были далеко от истины. Деньги действительно принадлежали изначально не этой парочке путников. Но какая разница? Хочешь жить — умей вертеться. Всё было досконально просто. Суровые законы, по которым партнёры существовали вот уже второй год, не включали в себя запретов: «тени» поступали так, как хотели. Вера ласково взглянула на друга. Тот покончил с лимонадом и рылся в карманах в поисках шоколадки. Достал её, наконец, подтаявшую, и протянул Вере. Та покачала головой, и Тимур стал разворачивать обертку, рискуя вымазаться так же, как она в мороженом. — Куда пойдём дальше? — со вздохом спросила Вера. Над ними серел навес над заправкой, так что неба не было видно, иначе она бы взглянула. — Мы ещё не разобрались с тем ублюдком, — произнес Тимур мрачно. — Надо же, в последний момент вывернулся, сволочь такая… — Нужен другой план. — Вера стукнула носком босоножки по полу. — Просто проникнуть в здание — плохой способ. Отметаем. В их небольшой компании, можно сказать, она отвечала за тактику, а Тимур — за исполнение. Ему было проще орудовать странностью, тогда как Вера материализовывала оружие из света с трудом: не хватало концентрации. Друг говорил, что всё дело в возрасте, он-то тренировался больше, так что Вера не унывала. Она строила планы, ориентировала путь и всячески способствовала продвижению их общего плана. — Он сбежит, куда бы мы ни заявились, — предрёк Тимур. — Видала? Умотал, как рыба в воду. Знает, что мы охотимся. — Его никто не мог предупредить. Значит… — Вера нахмурилась. Тонкие брови изогнулись светлыми дугами. — Послушай, а возможно ли, что он всё-таки решил действовать? — Рано ещё, — вскинулся Тимур. Они узнали, что старые идеи возрождаются, вот и поспешили разобраться со всем. Долго выискивали, пока не нашли, куда запропастился главный враг. И подтверждение теорий привело обоих в состояние подавленного ужаса — того, что двигал ими на первых порах. — Он знает, что его остановят. — Вера кусала губы. — Он не посмеет… — Посмел же начать. Вот скотина, доберусь я до него!.. Девочка провела ладонью по лицу. Тревога не покидала её, наоборот, разрастаясь — вместе с дикой, необузданной жаждой удара. Мести. Всё, ради чего они бьются — месть. Ей внезапно вспомнилась та девушка. Она сидела спиной к ним, когда Тимур взорвал потолок и пробился в зал суда, так что они видели её от поясницы до затылка — бело-чёрная, с взъерошенными каштановыми волосами, обернувшаяся к ним со страхом, смешанным с надеждой. Насте тоже хотелось свободы. — Настя, как думаешь, бы согласилась помочь? — Вряд ли. Слаба для убийств. Так зыркала на меня, когда косой резал. — Но обычные атаки не проходят. — Мы не просим помощи, забыла? — У неё — можно, — уверенно сказала Вера, сжимая ладошки в кулачки. Тимур понял. Его грубое лицо исказилось — так в его вариации выглядела улыбка, и она почему-то всегда Вере нравилась. Юноша легонько, не усердствуя, похлопал напарницу по лопаткам. — Наверно, ты права, — хмыкнул он. — Но не всё сразу. Прикинь: вламываемся и просим помочь отомстить. — Отомстить, — эхом повторила Вера, сверкая глазами. — Да. Не всё сразу… С парковки уезжали машины, блестя боками. Лавка таяла в воздухе, стираясь из памяти и мира. Двоих странных ребят тут больше не было: они уходили прочь. Большая фигура и маленькая, такие единые в движениях, что их сочли бы за общее существо, не будь они раздельными…*
Согласно приевшейся рекламе, день начинался с кофе. К Йореку это правило было вполне себе применимо: встав и собравшись, он успел только кофе выпить, не отыскав в холодильнике своей одинокой каморки даже заплесневелого куска сыра. Махнув рукой на скудный завтрак и напомнив себе купить на обратной дороге съестного, Йорек уставился на наручные часы, проверил почту на телефоне и бодрым шагом отправился по делам. Дела были важными, однако в этот раз не касались организации. У Йорека, в конце концов, подаренный Роаном выходной, можно и прогуляться. Но нет: вот он, топает по улицам, ориентируясь в картах Google и пытаясь не свернуть с правильного пути. Ему пришлось попыхтеть. Йорек знал весь город, однако маршрут лежал через новый квартал, в котором времени на привыкание ещё не было, да и вообще нужно было уверенно двигаться к цели. Йорек спешил за город. Йореку нужно было кое-что узнать. Роан, да и Каспер, наверняка знали дорогу, но просить их юноша не стал. Сейчас это только его расследование. Если окажется, что шаман зря напустил туману, пусть от ошибки страдает только Йорек, не втянув в дымное дельце остальных. Всё-таки девочка уже в порядке, её выцарапали, и никто (за исключением Роана, но кто этого бессмертного считает?) не пострадал. Город шумел. Для него уже шёл первый час дня, тогда как вставший Йорек признавал это разве что утром. Полно подростков на улицах, сбросивших оковы школьного режима, полно гуляк и всяких наблюдателей за жизнью населения. Йорек ни на кого не обращал внимания, концентрируясь на том, чтобы не сбиться. Он устроился в электричке и даже подремал, пока она неслась, покряхтывая, за город. Таяли очертания многоэтажек. Вырастали деревья. Близлежащий лес густел красками, плавно переходя в сплошные сосны да ёлочки. Йорек полусонно наблюдал за этим, подперев рукой подбородок и теряя нити рассуждений. За городом не таяла жара, хотя дышать было несравненно легче. Наслаждаясь ароматом деревьев, Йорек шествовал по запутанным улочкам коттеджного поселка. Карты здесь уже не работали — связь не дотягивалась. Пришлось останавливать редких прохожих или стучаться в двери тех, кто точно не спал, спрашивая дорогу. Ему охотно отвечали, прибавляя свои комментарии. Кажется, Йорек собирался наведаться к человеку весьма порядочному, раз тот заслужил такое лестное доверие со стороны соседей. Дом, в который он стремился, находился немного в отдалении. К нему вёл чистый лес, пронизанный ровными дорожками. Постройка красивая, аккуратная, хоть и одноэтажная; широкие окна с большими подоконниками смотрели чистыми стёклами наружу, садик был усыпан летними цветами, всё со вкусом и смыслом. У порога, кроме ступеней, спуск; на крыльце — плетёный диванчик и свободное место рядом, в которое почему-то не стали ставить ещё кресло, хотя пространства как раз хватило бы. У его визита могут быть последствия. Раньше Йорек не задумывался о подобном: он был в ответе только за себя, так что решения принимал быстро и без оглядки. Теперь же, когда к нему так близко подкрались тщательно избегаемые ранее связи, он был вынужден размышлять над каждым шагом. Парень, помявшись, нажал на кнопку звонка. Ему пришлось подождать, пока подошёл хозяин. Он оказался немолодым, но неплохо сложенным, с щетиной и в просторной рубашке, прятавшей мускулистые руки. Хозяин посмотрел на него и приветливо спросил: — Вы к Оле? — Да. — Йорек присматривался к нему незаметно, не провоцируя тревогу, и вид этого человека его устроил. — Ольга Цветаева здесь ведь живёт? — Проходи. Его пропустили. Внутри было так же аккуратно и чисто, как снаружи: всё на своих местах, всё обустроено. Йореку нравились такие дома — в них чувствовалась душа хозяина. И душа притом, знающая всему меру и отделяющая комфорт от бардака. Мужчина провёл его к дверям какой-то комнаты и предложил чаю, а потом скрылся. Йорек проводил его глазами, вздохнул, постучался и вошёл. Он ожидал увидеть кого угодно, но это оказалась… ну да, девушка, но почти ещё подросток — лет восемнадцать, не больше. Мягкие волосы цвета шоколада переброшены на левое плечо и перевязаны у концов. Слегка смуглая кожа, глаза — чистые, тёпло-карие, с густыми ресницами. Довольно худощавый силуэт; свободная красивая блузка с широкими рукавами, длинная жёлтая с чёрным и белым юбка укрывала ноги целиком, оставляя только носки домашней обуви. Девушка сидела в инвалидном кресле, повернувшись к Йореку и с интересом его разглядывая. — Привет, — улыбнулась она, и это вышло совершенно естественно, хотя они встречались первый раз. — Привет, — ответил Йорек. — Я пришёл просить о помощи. Чай пах горными травами и цветами, вкус имел замечательный. Но больше всего Йореку понравились бутерброды: Оля, видимо, заметила его голодные взгляды и потому не скупилась. Так как они находились на кухне, у неё было всё необходимое, и скоро, кроме тостов, Йорек довольствовался ещё и свежим мясным пирогом. — Неправильно как-то, — пробормотал он. — Ощущение, будто я пришёл, чтобы объедать. Оля лишь посмеялась: — Не вижу в этом дурного. Ешь, сколько захочешь, у меня всего полно. — И часто так кормишь незнакомцев? А если я враг? — У меня нет врагов. — Она говорила, кажется, искренне. — Вот ты из NOTE, но меня и Лекторий не трогает. Да ты знаешь, кто я. — Да. Связующий нейтралов. — Он пристально смотрел на неё, но Оля была совершенно спокойна, словно так и нужно, словно всё как обычно идёт своим чередом. — Как ты поняла, что я из NOTE? — Я предполагала, что скоро кто-то придёт. Вы спасли девочку? Ага, она уже в курсе. Или её специально предупредили? Учитывая, какую роль Ольга играла во всей этой атмосфере постоянной вражды, она наверняка знала всё обо всём. Поэтому Йорек к ней и пошёл, хотя из всей организации её мало кто навещает, чтобы не превысить баланс общения. — Да. Я вывел, Люси сыграла роль Веррана и успешно помогла Роану и Антону её перехватить. — Люси — метаморф, помню. Вот как… Поздравляю. Передавай Роану, что договор будет в силе. — Она расслабленно улыбнулась, точно отыскав облегчение. — Какой договор? — Прости, но спрашивать это нужно у него. Я лишь проводник, лишь «мост». — Она задумчиво поскребла пальцами стол. — Но ведь ты пришёл не за тем, чтобы передать вести, Йорек, для которого нет преград? Он почти не удивился, что она и его знает. Ох уж эти просвещенные нейтралы, никакой тайны не ставят… Даже представиться не сумел по-человечески. Йорек усмехнулся. Теперь, сытый и довольный, он мог перейти к цели визита. — Я хочу отыскать одного человека, странного, — начал он, но был тут же прерван. — Я не разглашаю то, чего не хотят мои знакомые. — Карие глаза её с укором прищурились. — И секреты не выдаю. Пойми, я нейтрал, а не ваш шпион. — Да это не всем нужно, а мне! — горячо возразил Йорек. — У этого человека есть ответ на мой вопрос! Он даже подсказку дал, но я не сумел расшифровать. — Хм… Можешь описать его, а я уже решу, открывать или нет. Упрямая, позиции держит. С другой стороны, беседуя со всеми сторонами вечной борьбы, нужно обладать жёстким характером и сильной волей, иначе нескончаемая схватка сломает. Оля не создавала впечатление стального человека, и в то же время Йорек интуитивно чувствовал в ней некий стержень: во взгляде, в скромных приятных манерах, в лёгкости общения — всё это строилось вокруг чего-то несгибаемого. Оля точно не была похожа на его прежних знакомых, даже никого из NOTE не напоминала. Странная девушка. Но он по делу явился, а не приглядываться к кому-либо, так что Йорек объяснил: — Это шаман. Весь в мехах, весь такой задумчивый, будто живёт не с нами. Скорее всего, у него имя связано с полночью или типа того. Оля задумалась, переведя взгляд на окно. За ним дышал ветерком лес, склоняя сосновые ветви и елозя по соседним. — Я знаю его, — наконец, сообщила она. — Миднайт, двадцать шесть лет. Числится как работник Лектория. — Лектория?! Но зачем он тогда со мной заговорил? — Кто знает. Миднайт — один из самых его необычных сотрудников, если можно так характеризовать странных вообще. Понимаешь, он видит смерть человека. То, кто, как и когда умрёт. В схватках он никогда не принимает сражения, а его поведение сложно охарактеризовать. «Чудно, — растерянно подумал Йорек. — Теперь у меня к нему ещё больше вопросов». — Мне нужно поговорить с ним, — пробормотал он. — Но в Лекторий, ясно дело, нельзя соваться. Они сейчас на взводе, тем более такой крах… Их тотальная ошибка, оказывается, повредит не только им и нейтралам. Йорек вздохнул: и что делать теперь? Разгадывание загадки становилось в тупик. До Миднайта не добраться. Правда, если… — Ладно-ладно, я поговорю с ним, — взмахнула рукой Оля, поймав его умоляющий взгляд. — Но когда он сам зайдёт. Возможно, это будет нескоро. — Да хоть когда! Спасибо! — Ещё не за что. — Взгляд её затуманился. — Теперь многое должно измениться, вот и я рисковать не буду. Они посидели ещё немного, а затем Йорек сказал, что ему пора. Поблагодарил за всё — за вкусный пирог, за чай и за разговор, который оказался так важен. Оля улыбалась, но мысли её явно были где-то далеко. На прощание, остановившись на крыльце, она сказала: — Если будет возможность, покопайтесь в своей организации по поводу прошлого похищенной. Не может быть, чтобы её просто так украли. И ещё — передай ей самой наилучшие пожелания. Жаль, что ей пришлось столько пережить. Что бы там ни говорилось о связи прошлого с настоящим… Йорек не мог так просто раскрывать карты до конца. Тузы идут в последнюю очередь. Он кивнул. — Всё передам. Увидимся, Оля! — Пока, Йорек. Уже уходя, он видел, как развернулась в коляске девушка, знающая всё, но через плечо всё равно на него оглянулась. Это почему-то сделало приятно. Обратно Йорек возвращался уже с улыбкой.***
— 4 июля 2017
Все шторы были отодвинуты, и комната купалась в густом, как растительное масло, солнечном свете. Сидеть было неудобно — по большей части из-за смущения; правда, своеобразную «лавочку» это ничуть не стесняло. Идея принадлежала ему, и его же теперь крепкий торс вздымался и опускался, плечи напрягались, удивительно тихое для подобного вида занятий дыхание едва красило воздух усталостью. Настя, стараясь не двигаться из нежелания соскользнуть и упасть, вслух читала Уайльда. Её голос, всё ещё негромкий, но приобретавший особую выразительность даже при пониженных интонациях, разносился по помещению и дотлевал в углах. — Чем маетесь, ребятки? — из коридора появился Роан. Несмотря на прошедшее время, он носил ту же тёмную футболку и как-то не собирался её менять. Наверно, он привязывался к вещам или же просто не хотел возиться с новыми покупками. Бессмертный присвистнул, любуясь открывшейся картиной: Антон отжимался, пока на его спине, как на троне, с бумажной книгой сидела Настя. — Новый вид тренировки? — Хэйо, пташки! — следом за хозяином квартиры заглянула Люси, девушка с яркими кудряшками. Одета она была пёстро: начиная от кед с кислотного цвета шнурками и высокими гольфами и заканчивая короткими шортами с заправленной в них футболочкой. На руках её позвякивали браслеты, в ушах золотились серьги-кольца. Волосы её были частично скручены на затылке — это стало видно, когда она оглядывалась. Весёлое личико обратилось к ребятам: — Совмещаете образование с закаливанием? Хитро! Люси выглядела примерно ровесницей Роана. Настя ловко соскочила со спины Антона, и тот поднялся, окидывая внимательным взглядом плохо знакомую гостью. Та отдала честь и приблизилась, остановившись на точно рассчитанном расстоянии — словно специально так, чтобы не вызывать напряжение. Настя, подметившая это, нахмурилась, но Роан ей подмигнул, только больше вогнав в замешательство. Что это за люди? Но если она вынуждена пока теряться в догадках… сделает то, что сможет. — Эй, соловушка, — позвала Люси. Вскинув голову, Настя встретилась с золотистым взглядом; пёстрая девушка улыбнулась. — Судя по всему, в отделение ты не торопишься, а из свободных сотрудников NOTE здесь только я девочка. Так что у нас с тобой есть общие темы, м? Ро! — Она оглянулась на бессмертного, в хитрой полуусмешке изогнув уголок рта. — Я украду у тебя Настю ненадолго? — Возможно, я смирюсь со столь длительной потерей, — вздохнул театрально Роан. Идти никуда не хотелось, тем более с едва знакомой особой, но что-то в ней Настю заинтересовало. Необычная — вот лучшее слово. И дело не только в облике; сейчас встречаются люди, так дерзко и одновременно гармонично играющие с доброй половиной красок спектра, но именно в Люси было нечто цепляющее. То, с каким выражением она улыбнулась, не расходилось с тем, какое было у неё в глазах, и Настя чувствовала молчаливое предложение. Они отправились в магазин — за мороженым, как Люси выразилась. — Давай, — хмыкнула девушка добродушно, когда их уже обволакивал душный тяжёлый воздух. — Да ладно тебе, не смотри так робко. Я не съем и даже кусать не буду. Ты хочешь узнать о ком-то? Я не так хороша в объяснениях, как Каспер, и не так ловка в схемах, как Роан, и уж точно не вывернулась бы так, как Йорек — но если тебе нужно что-то узнать о людях или странных, я могу рассказать. — Странные — тоже люди? Люси взглянула на неё с мгновенным изумлением, покачала головой сама себе. До ларька они так и не дошли, остановились в маленьком парке, под тенью высокой полосатой берёзы. Жара нагревала асфальт, смола в его трещинах плавилась. Несмотря на запутанность путей, дороги в Авельске были не такими уж и плохими; Насте, впрочем, сложно было судить. По большей части она передвигалась здесь пешком: в родном городе её постоянно возили, и толком гулять не получалось. — Все считают по-разному, — сообщила девушка-метаморф. Неестественный цвет её волос шёл прямо от корней. — Так что ты сама решаешь, человек ты или нет. Хм… Роан считает людьми всех. А я, наоборот, разделяю нас и нормальных. Как бы, переубеждать тебя никто не будет, если это действительно то, что ты хочешь думать. С границами у нас довольно сложно. — Ясно… — Настя присматривалась к ней, уже решив не скрывать любопытство. — А вы… — Не «выкай», пожалуйста! — Люси округлила глаза. — Я не настолько ещё стара! — Твоя странность тебя ранила? — выпалила Настя, не сдержавшись. Её тут же опалило стыдом: такие темы наверняка можно относить к запретным! Исподлобья взглянув на девушку, она удивилась — кажется, Люси восприняла её вопрос совершенно естественно. — Трудно сказать, — протянула метаморф задумчиво. — Ну… Не так, как тебя. Мне не приходилось её скрывать — когда странность только проснулась, меня сразу поддержал брат. Каспер лишь ненамного меня опередил. Но, в общем-то, нет, у меня не было проблем с этим. Смотри! Она вытянула вперёд руку, и на глазах Насти та стала меняться. Мужская и крепкая, тонкая и хрупкая, вся в родинках и с короткими пальцами, изящная женская и с длинными ногтями, сами ногти трижды поменяли оттенок… Лицо Люси не выдавало ни малейшего напряжения, будто ей не требовались усилия на такие перемены. Вернув конечности прежний вид, девушка снова улыбнулась. — Я могу скопировать что угодно или создать нечто новое в своём облике, — продолжила она. — Но это означает, что свои собственные черты я потеряла. То есть я не знаю, как выглядела бы сейчас, если бы у меня не было странности. Это можно назвать «ценой». А вот у тебя совсем другое; нужно с Роаном разговаривать. — Какой он, Роан? — Чувствую себя как знаменитость, дающая интервью, — Люси хихикнула. Настя обычно избегала таких заведомо броских личностей: слишком подозрительная была их весёлость. Однако с этой девушкой дела обстояли иначе. Она располагала к себе; не похожая ни на Роана, ни на Каспера, она всё равно по-своему лучилась, и её краски притягивали взгляд и доверие. К тому же, она говорила с Настей заведомо откровенно, и это не могло не радовать. — Я не могу расписывать эссе. — Они всё же направились к магазину, отстояли очередь и взяли мороженое на всех; Люси говорила неторопливо, но не растягивала слова. — Хотя знакома с ним давно. Роан добрый. Самый добрый человек из всех, кого я встречала. Причём он такой сам по себе, не ради галочки; Роан поступает бескорыстно и никогда не думает о себе. Я не могу найти у него никаких отрицательных качеств. — Разве так бывает? — удивилась Настя. В честности Люси она не сомневалась; хоть и подавались размышления простым языком, не получалось задуматься и о наивности метаморфа. — У людей — нет. Поэтому я и отделяю их от странных. — Девушка улыбнулась, мотнув головой, отчего зелёные кудряшки рассыпались по плечам. — Здешние ребята — те, что участвовали в инциденте — классные. Не бойся их и обращайся, если что. — Спасибо. Люси легонько хлопнула её по плечу. Авельск жарил полуднем, и силуэты двух девушек — повыше и пониже — продолжались по асфальту короткими боязливыми тенями. «Благодарить тебе нужно не меня, а Роана, — подумала Люси, закусывая губу. — Если бы не он, этих семи лет не было бы вообще». Дома они пили кофе, закусывали мороженым и обсуждали какие-то простые вещи. Настя смотрела на собравшихся, внутри всё переворачивалось, и всё больше становилось оформленное желание в конце концов рассказать им правду. Они выслушают, конечно. Может, и не ответят, но хотя бы будут знать — ведь «тени» явились в штаб точно не по их просьбе, иначе не удивлялись бы так Насте. — Эм-м… Роан! — девушка позвала наставника, правильно поняв, что оглянутся все. Они сидели за кухонным столом, помещались вполне свободно. Антон рядом сразу повернул голову; Настя вдохнула глубже и, по возможности регулируя громкость голоса, заговорила. Всё — в подробностях. Что ей сказали в штабе, как появились, обрушив потолок, Тимур и Вера, как вывели её до точки, где подхватил Йорек. Рассказывая, Настя смотрела на свои ладони — открытые, без перчаток — и лишь к завершению речи подняла лицо. Люси тихо водила ложечкой в чашке с кофе, задумчиво подперев лицо ладонью. Роан расслабленно откинулся на спинку стула. На Антона Настя посмотрела в последнюю очередь — нечто странное ощущалось с его стороны; девушка шокировано поняла, что парень не только потерял привычное безразличие, но и мучительно бледен. Антон… что творится вообще?! — Что это значит? — пожалуй, слишком холодно выдала Настя. Нахмурилась обеспокоенно; Антон не глядел на неё, но в плотно сомкнутых губах и полуопущенных ресницах пульсировала тяжёлая, горькая эмоция, и девушку словно током ударило. — Антон, что не так? — Тимур и Вера, говоришь, — протянул Роан. — Что ж, мы знакомы. Раз они тебя не тронули, значит, всё сложилось весьма удачно. Если вы вновь увидитесь, можешь говорить с ними нормально. Обычно эта парочка буйствует, не заводя знакомств, но ты станешь прелестным исключением. — Это почему же? — напряглась Настя. — Мы не знакомы. И я им ничего не сделала. — Просто поверь, что это так. — Бессмертный пожал плечами. — Быть их союзником во много раз лучше, чем их врагом — с врагами эта убойная компания расправляется быстро и жестоко. Ну, сама видела, как. «Они что-то от меня скрывают, причем все», — уныло подумала Настя, но всё-таки решила не отходить от темы и разобраться хотя бы с тем, что можно узнать. — Они искали какого-то человека, но его не было в здании. — Вот об этом я не знаю. Но уже то, что они кого-то ищут — особенный знак. — Роан ткнул ложечкой в кружку, заставив гладь напитка заколыхаться. — Обычно Тимур и Вера очень осмотрительны. Они не показываются на глаза просто так, а в иных случаях нападают на тех, на кого считают нужным. Не идут на контакт ни с нами, ни с Лекторием. Их мотивы неизвестны, а поймать их никто не может — слишком хороши в маскировке. Что же этим убийственным ребяткам понадобилось? Что за человек их заинтересовал, что они вломились в самый укреплённый штаб Лектория? — У-у-у! — Настя с выражением полного отчаяния схватилась за голову. — Всё только больше путается! — Что поделаешь, малышка, — вздохнул невесело Роан. — Такова нынче жизнь странных. Теперь тебе крутиться в этом. «Он добрый», — коснулось мыслей воспоминание о словах Люси. Правдиво ли его бескорыстие? Подставиться под пули, даже зная, что не умрёшь — всё равно рискованный шаг. Можно ли так рисковать? Неутрясённое сознание подкидывало варианты один за другим, и Настя казалась поникшей, а сама себе — слабой. Ничего ещё не разрешилось, пусть она и не в Лектории. И ничего не разрешится, если не попробует совладать со всем она.*
С утра у него в верхней столице разболелась голова, так что он проснулся в Авельске с плохим настроением и долго умывался и приводил себя в порядок, старательно очищаясь от недобрых следов вчерашнего конфликта. Память услужливо подкидывала обстоятельства, и Каспер, позёвывая, на электронную почту с общим доступом всех своих версий скинул список дел на неделю. Достаточный объём работы, большая часть — здесь, в этом городе, а вот остальным больше повезло. До кафе он привычно добрался на мотоцикле. Палёное солнце обжигало город, как глиняную игрушку, и люди едва-едва ползали, открывая плечи и колени, подставляя головы жарким лучам. Если Каспер правильно запомнил прогноз погоды, скоро зной сменится дождями — но ещё ждать и ждать счастливого момента. Вздохнув, Каспер привычно перевязал волосы на затылке и закатал рукава белой рабочей рубашки, открывая предплечья, изрисованные чернилами: множество мелких узоров складывались в якобы обычные линии, переплетавшиеся на коже, как таинственная вязь. На самом деле бармену не пристало употреблять собственные напитки, но Каспер с утра мёрз: всё-таки на крайнем севере климат был жестковат, и даже в середине лета холодные ветра обдували пронизывающе. Такому, как он, скучать не пристало, и даже при отсутствии клиентов парень занимался делом: в прихваченном с собой планшете разбирался с произошедшим, сопоставлял дальнейшие шансы и заодно поддерживал связь с другими версиями себя. Странность позволяла ему «делиться» на несколько одинаковых тел, каждое из которых обладало одинаковым опытом и характером; каждый раз, засыпая, любая версия Каспера видела и ощущала всё, что произошло с другими. Этот факт накладывал некоторые ограничения — сложно помнить за десятерых, пришлось сокращать количество копий — но зато коэффициент полезности взлетал до небес. Каспер работал везде, где требовалось его организации. Например, в Авельске, хоть он и приехал сюда не из-за сложной ситуации в городе. Ещё недавно о том, как всё запущено, Каспер не знал. У него была своя причина отправиться в тихий город близ реки — и эта причина даже имела имя. Каспер как раз думал об этом, допивая вторую чашку кофе, когда входная дверь звякнула, впуская первого посетителя. Девочка со взъерошенными короткими волосами, тёмно-русыми, в чёрных брюках по щиколотку и заправленной в них бледно-голубой рубашке с коротким рукавом, хрупкая и утончённая, как статуэтка из фарфоровой коллекции… Настя Каринова, новая ученица Роана. Заинтригованный Каспер присвистнул, привлекая к себе её внимание. Девочка нашла его взглядом и направилась к стойке. Она чудом совмещала в себе встопорщенность птички, только вставшей на крыло и оттого летящей неровно, с упадками, и красивой тонконогой лани. Роан хорошо воспитывает молодняк, так что, стало быть, научит её летать ровно, ну а маневры изучит сама; Настя ещё ребёнок и восприимчива к новому. К сожалению — или к радости, учитывая девятилетнюю разницу и некоторые особенности предпочтений — она не во вкусе Каспера. Но пообщаться с ней он точно не против. — Все птицы однажды взлетают, — сказал он вслух, хотя не собирался. Настя затормозила у барной стойки и окинула его пронзительным, хоть и смущённым взглядом больших доверчивых глаз. Ё-мое, совсем дитя. Касперу даже стало тревожно за неё — у Роана своеобразные методы обучения. Если он хочет научить птенца летать, он становится на край скалы и бросает его вниз. Так, может, и действенно, но для психики вряд ли полезно. С другой стороны, те же методы бессмертного — вечная гарантия его надёжности. Сбрасывая птичку, он всегда стоит внизу, чтобы поймать, если не удастся. Да и сложно найти человека, который с такой всеобъемлющей сердечностью относился бы к своим подопечным, с какой к своим пташкам относится Роан. — Здравствуйте, — робко сказала Настя. — Здравствуй, — улыбнулся приветливо Каспер. — Присаживайся. Алкоголь не предлагаю, но могу предложить печенье, наш кондитер — мастер своего дела. Она чуть улыбнулась в ответ. Широко раскрытые сиреневые глаза обозревали собеседника с головы до ног, но чего-то всё равно не хватало. Какой-то мелкой детали. Внешний вид Каспера ничего ей не давал, а вот чутьё у Настеньки явно имелось; молодой бармен, взвесив все «за» и «против», счёл это выгодой. Опыт придёт со временем, а интуиция — вещь полезная. — У меня есть вопросы, — осторожно начала девочка с таким выражением, будто нырнула в пропасть и не знает, не таятся ли на дне острые колья. — Задавай. Отвечу, если это входит в мои возможности. Всё-таки Касперу было её немного жаль. Совсем недавно ей пришлось многое пережить, а теперь вот разбирается с последствиями. Да и закончилась ли эта неприятная история с Лекторием и похищением нейтрала? Каспер знал, что нет. Вопрос времени, когда нейтралы об этом прознают, если ещё не в курсе. Оленька Цветаева обещала сделать всё возможное, но она посредник, а не лидер. Она не может сдерживать истину долго. Настанет большая буря, когда нейтралы проведают о столь неприятном событии. На кого же придётся следующий удар? Других гостей пока не было, и Каспер не затягивал. — Итак, что ты хочешь узнать, что пришла ко мне? — спросил он с интересом. — Роан мне не ответит, наверно, — Настя прикусила губу, — а Антона я не могу спросить. Скажите, чем отличается NOTE от Лектория? Первый вопрос — уже тараном в ворота. Девочка-то не теряет хватку; Каспер сдержал смешок, попутно перебирая слова, и приступил к объяснениям: — Видишь ли, разница начинается с основания. Жил когда-то человек, желавший помочь людям с необычными способностями. У него ушло много лет на колоссальный труд, и так появилась организация NOTE. Сама цель — защитить странных, но вместе с ними и обычных. Вроде разделения мира, чтобы сверхспособности не разрушили случайно жизни простых людей. А странные чувствовали бы себя защищённее. — Понимаю. Настя крутила в пальцах трубочку, пока не притрагиваясь к полученному коктейлю. В клубничном напитке таяли кубики льда, смешиваясь с мятой и лаймом. В кафе не часто заказывали именно этот коктейль, но Каспер готов был поручиться за его восхитительный вкус. — Основателю удалось очень многое. После его ухода в мир иной идею подхватил его преемник, потом — следующий, и так сложилась система NOTE. Мы пережили многое, чтобы достичь теперешней силы. И главная цель — беречь драгоценный мир. — Хорошо. А Лекторий? — Что бы ты знала, это не настоящее название. Так же, как нейтралы частенько называют нас «Атриумом», так и мы зовём эту группу Лекторием. Истинное имя почти забыто, хоть и указывается в бумагах. Лекторий был создан компанией людей около пятидесяти лет назад и с тех пор достиг размаха в нескольких городах — их сеть не столь глобальна, как у NOTE, но довольно весома кое-где. Например, здесь, в Авельске. Изначально создатели вложили смысл такой — странные должны подчинить обычных. — Ничего себе желание… — Напоминает отрывки из общей истории, верно? Вот и вся цель. Лекторий стремится к власти, к тому, чтобы люди со способностями правили над простыми. Они готовят проекты, пользуются различными средствами, но пока не появляются в жизни открыто. Некоторые предполагают, что им потребуется ещё несколько лет, чтобы собраться и начать движение по обнародованию самого существования странностей… Мы стараемся этого не допустить. Мир важен для всех, что бы там не считали выскочки-властолюбы. Настя потягивала коктейль, в её зрачках Каспер почти улавливал движение мысли. — Это проще, чем я думала, — удивлённо сказала она. — Лекторий хочет власти, Атриум хочет равновесия. — Именно так, птенчик. — Почему птенчик? Каспер насмешливо прищурился. — Крылья ещё слабы, — туманно отозвался он. — Опять же, мои слова — не гарант всей правды. У организаций много домыслов, и никто не знает всего целиком. Ну, может, Роан знает, но он всегда темнит — и имеет на то право. — Почему? — Это уже от него узнай. От себя скажу, что Роан — один из десятки сильнейших во всем NOTE. Бессмертие гарантирует множество привилегий, хоть и вызывает ненависть у врагов типа псов Льюиса: им ещё ни разу не удалось загнать его в ловушку. — То есть то, что вы сказали, — только ваше мнение? — Не только моё. Но не суди, пока сама всего не узнаешь. А тебе придется ещё многое услышать и понять, птенчик, и всё гораздо сложнее и невозможно описать простым диалогом. Настя выглядела грустной. Не расстроенной, а именно грустной, и смотрела сквозь собеседника. Перед взглядом её вставали, должно быть, воспоминания куда более любопытные, чем Каспер мог себе представить. — Спасибо большое за помощь и честность, — произнесла она, не решаясь подняться, как сделал бы взрослый, или остаться, коль она уже всё узнала. Поэтому первым встал Каспер. — Верить нам или им — решать тебе, — сказал он. — Но так или иначе мы поддержим тебя и постараемся указать все возможные пути. Не отчаивайся. «Она вряд ли поверит людям, пытавшимся её убить». Но выбор имеелся, и Каспер не хотел принуждать её к окончательному решению. Птички нынче так торопливы… Они распрощались, и Настя покинула кафе. Отблеск солнца мелькнул по стеклянным дверям и угас в недопитом клубничном коктейле. Каспер щёлкнул по бокалу, ожидая услышать хотя бы эхо звона, но был оставлен в тишине. Что ж… Нужно приглядывать за ней. Мало ли что может натворить человек с шестой категорией, не разобравшийся не только в обстановке, но даже в себе.*
Она брела по улице, особо не задумываясь над направлением. «Решать тебе», — сказал Каспер. Ей предоставили выбор, но стоит ли вообще делать его? Такое ощущение, словно чего-то не хватало, чего-то важного. Настя проматывала в памяти всё, что когда-либо указывало на её отличительные черты. Звон стёкол от плача. Постоянные перчатки на руках. Необходимость говорить тихо. Всё это было значимым, но что-то изменилось после истории с Лекторием — Настя сама изменилась. Она перестала прятать руки. Силы всё ещё не были ей подвластны, и порой приходилось зажимать рот ладонями и прокусывать губу, лишь бы не высвободилась энергия, но всё стало гораздо мягче. Чтобы принять себя, ей пришлось шагнуть в объятия смерти, так, что ли? Во всяком случае, хоть это получилось отменно. Настя смотрела под ноги, пытаясь сосредоточиться на прошлом. Однако всё равно таинственное нечто ускользало, дразня её и понапрасну щекоча рассудок. Что-то важное… Что-то, о чём она забыла. Настя была уверена, что она не особенная. Ну, она всегда помнила о своей отличительной черте, но это являлось неотъемлемой частью её, а не даром свыше. Существование других странных подтвердило её догадки, но теперь она терялась в размышлениях. Выходило, что у неё было нечто, выделявшее её среди прочих странных. Настя бы никогда не позволила себе думать о таком эгоистичном и высокомерном, но потребность росла. Лекторий выбрал именно её и без объяснения причины чуть не казнил. Может, она упустила какую-то деталь? Жизнь любит мелочи, она на них строится. Дело вряд ли в странности — подумаешь, звуковые волны! Вон Файр может мячи поджигать, а в Роана можно до бесконечности шпагами тыкать, и что? Нет, проблема явно не в способности. В детстве Настя с другими странными не пересекалась, иначе бы точно запомнила такую встречу. Что же от неё ускользает?.. На появление перед собой Антона она отреагировала с запозданием, но обрадовалась. Рядом с ним почему-то было спокойно. Будто она находилась в руках самого ангела — пусть и назвать ангелом этого необычного человека как-то не получалось. Да, этот парень явно что-то утаивал, постоянно молчал и вёл себя скрытно, даже читать его чувства было большим трудом, но… но Настя не ощущала в нём зла. Он не согревал и не заковывал во льды, но рядом с ним девушка чувствовала себя защищённой. Это было настолько непривычное чувство, что касалось самых далёких струн души. — Привет, — улыбнулась она. Она ничего не знает об Антоне, ничегошеньки. Если спросить, он расскажет? Очень хотелось попробовать, но что-то останавливало. Может, ещё не настал правильный момент? Антон остановился напротив, глядя на неё. Внутри обломилось. Настя сжалась и шагнула вперёд, уткнувшись лицом ему в грудь, отбрасывая все страхи и непонимания, которые роились, как змеи в родовом гнезде. — Я ничего о вас не знаю, — жалобно выговорила она и замолкла, испугавшись, что только всё испортит. Антон не шелохнулся, но отчего-то возникло ощущение, что он хочет её обнять. Настя продолжила: — Я не понимаю, чего все хотят. Я не такая. Я не особенная. Он поднял руку и положил на её лопатки — теплую, неожиданно ощутимую. Возможно, это от того, что Настя раньше не особо контактировала физически с людьми, но её обуяло странное чувство правильности. — Ты особенная уже потому, что есть, — непривычно мягко, почти с нежностью произнёс юноша. Он немного помолчал и добавил: — Обещаю, я расскажу тебе всё — и о себе, и обо всем. Но я давно не рассказывал, и мне нужно многое восстановить. Ты можешь подождать, пожалуйста? Настя закрыла глаза. От Антона пахло летом и теплом, лавандовым мылом и свежим ветром. Это было настолько ясно, будто она сама оказалась где-то далеко — в месте, в котором её любят и ждут, где её примут такой, какая она есть. — Подожду, обещаю, — прошептала она, не поднимая ресниц. — Все птицы однажды взлетают.
