четыре

через пару секунд ты проснёшься прямо в аду. комкаешь простыни, хватаясь безуспешно за почти трещащую ткань, морщишься потому что ты совсем далеко от своей спальни, совсем не там. почему вывески на перекрёстках такие яркие? с них смотрят новые герои, улыбаясь слишком приторно, но пусто и бессмысленно, и ты так же безучастно идёшь куда-то вперёд, надеясь, что тебя не найдут. и вроде никогда не боялся смотреть в глаза, но почему так страшно от острых взглядов прохожих? отвернись. ветер холодный и продувает насквозь, наверное должен дарить чувство незащищенности и открытости, но почему тогда тебе так душно, тесно? запястья не скованы холодом металла, но почему-то на шее ощущение стягивающейся цепи, которая царапает кожу звеньями такое острое. хочется вдохнуть, но тебя будто тянет на дно. свободу на кон, а ты падаешь ниже. маски, темнота, грязь, мокрый снег в лицо, толпа странных людей — почему они в балаклавах? — вот среди них кто-то будто знакомый, тянешь руку (зачем?), он поднимает голову и почему глаза такие пустые? падаешь, открывая глаза уже в полутемном кабинете литературы, поворот головы, за окном моросит, на фоне чей-то голос шепчет: «ты снова перешагнул, но только помни...» — голос исчезает вместе со слишком громким звуком звонка, а ты не успеваешь обернуться, чтобы увидеть, кому же принадлежат эти слова. или это ты сам себе их шепчешь, пока часто дышишь, в надежде открыть глаза? снова падаешь. запах чего-то крепкого в нос, твоё острое «отойди», губы, которые ты не хочешь чувствовать, мажут по твоим, оседая привкусом джина — жалко, что он не исполнит твоих желаний — взгляд чужой совсем лисий и совсем не ищет в тебе чего-то, может, даже не узнает, а тебе так противно, и будто об этой руки на шее след остаётся чёрный, смазанный, как будто тушью неаккуратно широкая кисть прошлась. но отмыться от этой грязи не получится — она не тушью, чернилами оседает под кожей, въедаясь будто яд, навсегда остаётся воспоминанием. а утром — а будет ли оно? — станет напоминать, что ты уже почти сломался в этом городе. обессилено падаешь на диван в углу бара. рев машин, боль стучит в висках, вышибая пульс, кто-то толкает плечом, не извиняясь, но ты уверенно продолжаешь идти вперёд, только стискивая зубы покрепче. этот город затуманивает голову, он настроен враждебно и с каждым днём, часом, мгновением топит тебя в бесконечной воде, которая легко может однажды накрыть его самого безмолвной тишью, и все это — сирены, чьи-то крики, басы из тачек станут только редким воспоминанием, потому что вода смоет каждое здание, утягивая за собой и тебя. а пока что — толчок в спину и город снова роняет тебя, утягивая по полу. ты в этот раз даже не мешаешь, ты ведь дома — но где же потеряно это чувство? — и мечтаешь поскорее упасть в сбитые ещё утром простыни. раз. два. проснулся.