Историю уважением не пишут

— Прошу прощения, — выдохнул Юлиан, потирая глаза из-за яркого солнечного света, бьющего золотым водопадом через огромные окна аудитории.       Студенты, сидящие на своих местах, негромко болтали о предстоящих рождественских каникулах, убивая Лютика своим прекрасным настроением в то время, как он сам еле держался на ногах.       Он устал неописуемо и, учитывая как парень провёл прошлую ночь в клубе, славящимся сомнительным контингентом и хорошей выпивкой, нажираясь до беспамятства в компании Йенифер и Цириллы, удивительно, как Лютик вообще поднялся с кровати в полвосьмого утра и поперся изучать треклятую нумизматику, пока вышеупомянутые подруги сладко спали в своих постелях. А в том, что обе девушки забили на последний учебный день большой и толстый… короче, в их предательстве сомнений не было.       И если бы Лютик был в состоянии проанализировать собственное состояние, то сказал бы, что больше, чем усталость, он ощущал злость. На Йенифер, что нагло, признаться, не встречая особого сопротивления, всовывала ему в руки бокалы всё внушительнее, наполненные куда более ядерным коктейлем, чем предыдущие. На Цири, которая обладала божьим даром, секретом которого отказывалась делиться — она совершенно не пьянела, лишь чуть хмелела — этот факт раздражал Йен, цель которой — напоить всех своих друзей и забыться в пьяном угаре самой.       Замечательные девушки.        Но больше всего он был зол на преподавателя истории, который вчера, поздно вечером, уведомил всех своих студентов — его пара будет первой в расписании и, за отсутствие кого-либо на занятии, прогулка на гильотину обеспечена.       И Лютик бы без зазрения совести провел эти два часа, а может и весь оставшийся день, в своей тёплой, манящей уютом кровати, подражая подругам, но у него были две НЕВЕРОЯТНО веские причины приползти любыми правдами и неправдами в «любимый» колледж:       Во-первых, конкретно с этим предметом у Юлиана были некоторые проблемы и долги по учебе. Ну не давались ему знания, упрямо впихиваемые Геральтом (профессор настаивал именно на таком обращении, объясняя это тем, что хочет оставаться с молодёжью на короткой ноге).       Во-вторых, Лютик на парах мог думать лишь об одном: что бы Геральт впихнул в него что-нибудь куда важнее знаний о чеканке монет. Куда БОЛЬШЕ, чем Лютик мог себе представить. Скорее всего именно поэтому студент, всегда учащийся прилежно, по данному предмету считался, хоть и не отстающим, но приближающимся к этому клейму.       И вот решив, что последнее занятие в семестре с героем своих мокрых снов он не пропустит даже под страхом не то что смерти, под угрозой кастрации не сможет прогулять, Лютик прибыл в колледж с небольшим, по его собственному мнению, опозданием.       Теперь он топтался на месте, тяжело дыша от пробежки до четвертого этажа и жесточайшего бодуна. И глядел на своего прекрасного, без преувеличений, профессора истории. — Юлиан, вы опоздали на четверть занятия, думаете, щенячий взгляд и лебезение помогут загладить вину? — Геральт смотрел слегка насмешливо, но при этом оставаясь самой серьёзностью и очарованием.       Лютик выругался себе под нос, замечая, что на поднявшимся из-за рабочего стола преподавателе надеты любимые, его, Лютика, обтягивающие черные брюки. Парень сглотнул и наспех отвернулся.       Никто этого не заметил. — Хорошо, проходи, позже я придумаю тебе отработку, — с этими словами профессор отвернулся от облегченно выдохнувшего студента и продолжил что-то вписывать в огромную таблицу, аккуратно расчерченную на доске.       Мерно покачиваясь и подавляя желание зевнуть, Юлиан прошествовал на своё место, далеко не сразу заметив ехидную улыбку соседки. — Цири?! — парень удивлённо вскинул брови.       «И как я тебя не заметил?» — Ты что, напился так, что забыл уже и свою подругу? Юлиан, я разочарована, — хихикнула девушка, глядя на то, как голова Лютика медленно падала на собственные руки.        Он, конечно, знал, что Цири — ведьма чистой воды: не напивалась, хоть пила как слон на водопое; не толстела, кушая за трёх Геральтов разом — но вот от способности Цири, не страдать на утро после дикой вечеринки, его порядком затошнило. Или всё-таки седьмой бокал был лишним? Не так важно, хоть и ясно как день, что улыбка на накрашенных губах блондинки, говорящая «лузер, лучше бы проспался», ситуацию не спасала. К слову, Юлиан проспался прямо на занятии, изредка похрапывая, за что получил грозный взгляд от преподавателя, которого, собственно, увидеть не мог.

***

— Иди домой, пьянь, — продекламировал Геральт, когда из аудитории вышли все студенты, кроме провинившегося Лютика, который всё еще не мог разлепить глаз и измучено разминал затёкшую от некомфортного сна шею. — Я прошу прощения, профессор, такого больше не повторится, — хрипел парень, косо глядя то на бутылку воды, стоящую на преподавательском столе и так призывно его манящую, то на сильно выпирающий кадык Геральта. Что его привлекало в данную секунду больше — вопрос на миллион долларов.       Геральт громко хмыкнул, смекнув, что к чему, и махнул рукой, мол, угощайся, и Лютик со скоростью света схватил свою «панацею» и, звонко причмокивая, осушил полбутылки, пролив немного на белую хлопковую футболку.       От такого зрелища кадык Геральта нервно дернулся, а сам профессор почему-то неотрывно следил за капелькой воды, стекающей вдоль трахеи тонкой шеи молодого человека. От множества неуместных мыслей стало тесно как в черепушке, так и в без того узких брюках. — Вы поставите… — начал было Лютик, наконец, оторвавшись от пластикового горлышка, но закончить ему не дали. — Никакого зачета, Юлиан, — сказал как отрезал. — Тебе придется посещать дополнительные занятия, пока я не смогу нормально оценить твои знания. Это даже не обсуждается.       Юлиан опешил от такого заявления. Конечно, перспектива провести много часов наедине с объектом всех своих желаний и фантазий, да таких, что уши вянут, если послушать — замечательная. Но он попросту не заслужил тратить свои выходные на учёбу! Лютик исправно, хоть и с большим усилием, засовывал все свои пошлые мыслишки куда подальше да поглубже, и старался вникнуть в предмет. Уж «удовлетворительно» поставить можно.       Лютик обиженно поджал губы, знал ведь нрав Геральта — с ним спорить бесполезно. Профессор истории вообще считался эталоном не только красоты (ну вы просто посмотрите на эту гору мышц и блестящие пепельные волосы), но и хладнокровия, проявляя чудеса терпимости.       Например, как-то на втором курсе одна студентка с филфака, влюбленная по уши в молодого профессора, написала фанфик про себя и него. Естественно, с хорошим таким рейтингом и мельчайшими подробностями о том как и где беловолосый мужчина ее, извините за выражение, выдрал, а после женился, поняв, что нашел свою единственную любовь на всю оставшуюся жизнь. И несмотря на явную необоснованность действий персонажей, да и сомнительность идей в целом, текст понравился многим студентам и разошелся словно бестселлер. По правде говоря, сам Лютик дрочил, представляя себя на месте девицы, прямо в процессе чтения данного произведения несколько раз и знал его практически наизусть.       Узнай об этом Цирилла или Йен — смерть не миновала бы Лютика. Смерть от стыда ведь возможна?       Геральт проснулся знаменитым среди всех студенток и студентов колледжа, но даже бровью не повел. Смалчивал, терпел (а держать оборону становилось все сложнее, ведь доходило до личных интимных фото подброшенных студентками в стол преподавателя) и в конце концов все об этом как-то подзабыли. Лютику на радость, ведь он с ума сходил от ревности целых два месяца, пока все не утихло. — Свободен, Юлиан, — холодно бросил Геральт и вернулся к просмотру каких-то документов.       Парень в порыве бешенства вышел из аудитории, громко хлопнув дверью напоследок, напоминая Геральту о том, что Лютик, несмотря на возраст и некоторые поступки — сущий ребенок. Но такой сексуальный, черт подери.