Историю уважением не пишут

— Ебал я этого историка! — громко выругался юноша, хлопнув дверью железного шкафчика, что как-то жалостливо скрипнула от такой наглости в обращении. Цири понимающе хмыкнула, немного развеселившись. — И даже не похвастался? Я хочу знать все: от места до позы. А ты делал ему минет? — Цирилла! — возмутился парень, немного задохнувшись, на секунду представив себя за подобным занятием. Девушка откровенно над ним издевалась, догадываясь о том, что Лютик не столько расстроен наказанием, сколь обескуражен решением Геральта оставить того на дополнительные занятия вместо того, чтобы со спокойной душой отправить нерадивого студента на рождественские каникулы с вымученным «удовлетворительно». Она догадывалась о влечении парня к профессору ещё с того дня на втором курсе, когда тот, единственный из всей группы, пришел на отработку к историку и вернулся спустя два часа довольный, словно чеширский кот, налакавшийся молока, хоть и работу ему пришлось выполнить за каждого студента разом. Влияние молодого преподавателя очевидно. Как и его взаимность. По крайней мере, для самой девушки. За спиной Юлиана послышался настойчивый кашель, от чего по загривку парня пробежал табун мурашек, а лицо девушки, и без того бледное, приобрело сероватый оттенок. «Ну не может мне настолько не везти сегодня?!» — прошептал Лютик, прикрывая глаза вспотевшей ладонью. Парень до последнего момента не хотел оборачиваться, но позорный побег Цири с истерическим: «Увидимся у Йен», заставил его медленно, со всё ещё закрытыми глазами и сбившимся дыханием, повернуться к беловолосому мужчине. Геральт, казалось, излучал спокойствие, чем ещё больше пугал и травмировал бледного, словно бумага, Лютика, который дрожал, как осиновый лист в ветреную погоду. Но парень скоро взял себя в руки, стараясь не терять остатки достоинства и мысленно примечая, есть ли в городе ещё колледжи по его направлению. «Спокоен как слон» — мрачно констатировал Лютик, когда молчание между ними двумя затянулось и он привел свое состояние к отметке «дышать разрешается». Мужчина тоже понял, что пора действовать, но… как лучше поступить? Окончательно испортить оценки? Отправить к директору? Вызвать родителей? Нет, Геральт знал лучший способ воздействия на людей, чем угроза испорченного рекомендательного письма. — Ко мне в кабинет, живо, — отрезал он и, развернувшись на пятках, мгновенно исчез за углом. Лютику ничего не оставалось, как повиноваться. *** Юлиан, обогнав преподавателя у самой двери, проскочил в кабинет первым, ведомый шальной мыслью закрыться в помещении и не впускать Геральта, пока тот не пообещает не злиться на своего нерадивого студента, но испугался, что таким образом лишь подольёт масла в огонь. Просторный кабинет залитый солнцем показался Лютику адской камерой пыток, где вот-вот его личный линчеватель постарается как можно дольше растягивать наслаждение от его страданий. Такие мысли в чувство прийти не помогали, лишь наоборот, смещали страх со своего поста президента, уступая предвкушению и… возбуждению? «Лютик, блять, вообще не вовремя», — одернул он себя и отвернулся к окну, подставляя покрытое испариной лицо под лёгкий прохладный сквозняк, просачивающийся через приоткрытую створку ближайшего окна. Послышался скрежет ключа в замочной скважине. Раз. Два. Дверь кабинета лениво скрипнула, удерживая в себе большую связку геральтовских ключей. Несколько тяжёлых, но молниеносных шагов и мощная рука профессора легла на тёмный загривок, слегка оттягивая голову Лютика на свою широкую грудь.  — Ну, посмотрим, кто кого выебет. Лютик опешил от действий, что свершились буквально за секунду, пока он нежился в прострации. Его глаза широко распахнулись, а лёгкие перестали требовать новую порцию кислорода, полностью прекращая функционировать. Словно всё его тело отказало в мгновение ока, заставляя подчинится властным движениям мужчины. — Что вы… Но в очередной раз его бессовестно перебили: — То, о чем думаю весь последний год, — рыкнул Геральт ему на ухо, поворачивая его голову к себе, а второй рукой сжимая тонкую талию парня. Голубые глаза Лютика, налитые похотью и шоком — лучший коктейль, который Геральт мог смешать за такой короткий промежуток времени. Спустя секунду Лютик сам потянулся за поцелуем, но профессор, всё еще упивающийся собственной силой, легко оттолкнул Лютика, заставляя влететь всем весом в парту, сгибаясь пополам. Но что-то в голове Юлиана щелкнуло, напоминая о том, что и сам он не впервые смотрит на преподавателя нумизматики, как на порно-мечту. И вот, как обычно не во время, раздражая все живое, что находится на расстоянии пары миль, Лютик решил поговорить. — Вот я думаю, а вы почему раньше ничего не говорили? — простонал парень, немного приподнимаясь над партой, расставив руки в разные стороны. — Знали же, что я к вам испытываю, не могли не знать, и столько времени молчали? Это жестоко! Вы… — Ты заткнешься или мне самому с этим разобраться? Юлиан развернулся, на сколько позволила поза и вопросительно вскинул брови. Геральт повторил мимический жест, разбавляя его саркастической ухмылкой. Лютик побледнел, а спустя несколько секунд покрылся алыми пятнами смущения и возбуждения до кончиков ушей. Поняв намек и приняв условия игры, которая так его затянула, что подарила ему тонну уверенности и чувства безнаказанности, он, повернувшись, слегка отодвинул расслабившегося мужчину и поменялся с ним местами, послушно встав на колени. — Да, пожалуй, вам придется с этим разобраться. Любопытный, слегка расфокусированный взгляд — юноша представлял собой идеальную в своей похоти и одновременно нежности картину. Идеальную для Геральта. Так он себе и представлял этого милого, вечно веселого парня с абсолютнейшим беспорядком «на» и «в» голове: развязным, неопытным, но готовым на всё. Мужчина грубо взял Лютика за подбородок, проведя подушечкой большого пальца по нежной коже алых губ, смазывая их слюной парня. Тот глухо застонал, облизнув палец, показывая свою готовность ко всему, что сейчас произойдет и даже больше. Все в руках Геральта, и ему чертовски приятно ощущать эту отдачу юноши, что стоял перед ним на коленях и просил, нет, умолял выебать его в рот. А кто такой Геральт, чтобы ему отказать в такой небольшой шалости. Юлиану дважды говорить не нужно, да и намеки он прекрасно понимал. Геральт позволил Лютику расправиться с кожаным ремнем и ширинкой узких черных брюк, лишь помогая спустить их до самых голеней во избежании скованности в движениях. Парень аккуратно, боясь разочаровать более опытного, чем он сам, мужчину, взял член в правую руку и начал размеренно двигать ею, слегка сжимая твердеющий орган у основания и как бы невзначай задевая налитую естественной смазкой головку. Откуда-то сверху послышался полурык полустон. Юлиан поднял голову, желая поймать взгляд мужчины, но тот, крепко сжав края скрипучей парты руками, запрокинул голову назад, задыхаясь от такой простой, но невероятно возбуждающей ласки. Лютик решил больше не оттягивать удовольствие и, сжав окончательно вставший член у самого основания, постарался взять в рот сразу на всю длину. Он немного поперхнулся, отчего в уголках голубых глаз собрались слезы, а колени разъехались в стороны, отчего парень практически уселся на зад. В этот момент он вновь почувствовал тяжёлую ладонь на своем затылке, легонько оттягивающую его голову назад. — Тише, малыш, нужно сначала привыкнуть, — тепло произнес Геральт, поглаживая парня по вьющимся от влаги волосам. Лютик был плохим сыном, никудышным другом — он никого никогда не слушал. Но быть послушным для Геральта — личная идея фикс. В этот раз он сделал так, как сказал мужчина, предварительно получше спрятав белоснежные зубы и взяв в рот только на половину, уже слегка задыхаясь, но ведомый властной рукой, с каждым собственным движением получал и доставлял все больше блаженного удовольствия. Звонкое, совершенно пошлое причмокивание раздалось на весь кабинет. Для Геральта этот звук словно услада, и ему стоило больших усилий, чтобы не начать вдалбливаться в такой влажный, податливый рот Лютика, который, кажется, вошёл в кураж, держа мужчину за бедра и размашисто насаживая собственную глотку на член преподавателя, беря практически полностью. — Да, Лютик, хорошо…ты всегда был прилежным…аах…учеником, — как бы Геральт не старался, а стоны сдержать не удавалось, да и разрядка, кажется, приближалась все стремительнее. Ему пришлось остановить недоумевающего парня, оттянув того за каштановые волосы. Теперь это его любимое движение. — Встань с колен и ляг на парту животом вниз, — прошептал Геральт, довольный тем, как быстро Лютик выполнил его приказ. Мужчина стянул с юноши неуместную на данный момент футболку и потертые джинсы с нижним бельём, про себя отмечая оставшиеся в районе воротника верхней части одежды следы собственного семени, и как-то хищно усмехнулся. Он нежно провел широкой ладонью вдоль позвоночника возбужденного до предела Лютика, надавливая на область поясницы, заставляя податливое тело принять более комфортную для них позу. Парень послушно выпятил округлый зад, ловя себя на мысли, что вот-вот кончит от одной мысли, что такое совершенство как Геральт сейчас хотел его так же, как и сам Лютик. От таких размышлений ещё больше помутнело в глазах, а в паху значительно потяжелело. — Геральт, пожалуйста… — простонал парень и нетерпеливо заерзал, задев задницей налитый кровью член Геральта. Правда Геральт медлить более и не планировал. Схватив две упругие половинки, он слегка развел их в стороны, наслаждаясь долгожданной картиной такого открытого и доверчивого Лютика. Отпустив одну сторону, Геральт обильно смочил слюной пальцы и резко вставил в отверстие сразу два, выбивая из парня такой долгожданный, звонкий стон. — Да ты не такой цветочек, как кажется на первый взгляд, — усмехнулся мужчина, понимая, что парень уже был растянут до него, и наслаждаясь мыслью, что отвлекаться на подготовку долго не придется. — Пока дождешься от Вас шагов на встречу, профессор… АААХ — под конец фразы, которая задумывалась как смесь дерзости и пофигизма, прозвучал громкий, такой сладкий стон, что Геральт сам не удержался от иного. Он постепенно набирал темп, вскоре дойдя до крайности, просто вытрахивая из Лютика стоны все громче и пошлее. — Давай, стони для меня, давай, — шепот Геральта терялся во влажном звуке соприкосновения мокрых от пота тел и совершенно похабных стонах юноши. Руки парня метались по всей площади парты, не находя себе места и изредка опускались на белоснежный затылок преподавателя, путаясь в длинных мягких волосах, когда тот опускался к нему для глубокого страстного поцелуя. Лютик кончил первым, даже не прикоснувшись к себе, бурно изливаясь на многострадальную парту второго ряда. От коротких, но сильных сокращений мышц вокруг собственного члена, мужчину хватило ненамного дольше. Дюжина резких, вдалбливающих движений и Геральт обильно кончил внутрь послушного студента, обмякшего в его сильных руках. — Теперь вы мне обязаны поставить зачёт, — усмехнулся Лютик, задыхаясь от сокрушающего оргазма. Все его тело ныло, словно Лютик пробежал марафон, а в голове всё ещё пульсировала мысль, что это, возможно, был лучший секс в его жизни. Геральт аккуратно приподнял Лютика с парты, поворачивая к себе лицом и прошептал тому прямо в губы, перед тем, как вновь страстно поцеловать: — Нет. Будешь ходить на мои вечерние занятия и отрабатывать каждую неудовлетворительную оценку.