Что не так с Беном

      Грёбаный Митака. Рей судорожно выдохнула, выпуская весь кислород из лёгких, и снова рвано вдохнула. Ладно, разбитый в дребезги датапад можно заменить, но, Сила, как же ей не хотелось лишний раз беспокоить через Хакса Лею Органу. Рей и так чувствовала себя бесконечно обязанной и вечно благодарной Её Величеству, хоть и не злоупотребляла личными просьбами.       Закрыв глаза, девушка устало прислонилась лопатками к прохладной стене женского туалета, прислушиваясь к собственным внутренним ощущениям: она чувствовала, как за её спиной начинает разворачиваться студенческий заговор. Довольно повёрнутая на учёбе, она ничего не могла с этим поделать — мало заинтересованная внеучебной общественной жизнью, она не особо рьяно следила за чужими интригами, едва запоминая достигшие её слуха сплетни; к собственной досаде, она мало с кем была в состоянии поддерживать длительные дружеские отношения, довольствуясь в основном приятельскими.       Их натянутые с одногруппником Митакой отношения принимали наиболее неприятный для неё оборот.       Невольные соперники в учёбе, — они постоянно находились в состоянии холодной войны, хотя, как признавала сама Рей, — Дофельд был вовлечён в это гораздо сильнее, подвергая сомнению и слишком близко к сердцу принимая её успех. Сама она не зацикливалась на том, кто будет из них впереди, — ей больше нравился сам процесс обучения, и этим фактом она особо раздражала одногруппника, играючи уделывая его, с чем он никак не мог смириться.       Когда в понедельник Дофельд попытался перейти от мелких пакостей, вроде стукачества и мерзких слушков на её счёт, к открытой конфронтации, она даже растерялась, пропуская первый удар по лицу. Причина была тривиальна — накануне был обнародован список студентов на дополнительный факультатив к профессору Эмилин Холдо. Желающих попасть была тьма.       По результатам строгого тестирования с жёстким отсеиванием Рей единственная из их группы попала в список с ограниченным количеством мест на дополнительные лекции к миссис Холдо.       Такого Митака стерпеть не мог и подстерег её после пар. Нависнув над ней, худощавый темноволосый подросток нервно схватил её за плечи, попытавшись её угрожающе встряхнуть. — Т-ты. — Ну, я. Ты что-то хотел? — Ах, ты пронырливая дрянь.       Пощёчина была безболезненная, но неприятная. Влажные от пота пальцы Митаки неуверенно сомкнулись на её шее: нет, он не пытался её придушить, по тому, как пальцы впивались в основание шеи, оставляя следы отметин, угадывалось его явное желание доминировать, сделав ей больно. Рей поначалу замешкалась, ожидая, что последует дальше, но затем сама не поняла, как ответила ему тем же, вкладывая всё своё бешенство в ответный удар.       — Серьёзно, Митака? Мы дошли уже до этого?       Вместо ответа он издаёт нечленораздельное мычание, попытавшись напасть на неё вновь, рассчитывая одолеть её физически, но терпит крах, когда она запросто выворачивается из его захвата, впечатывая нескладного Митаку в коридорную стену, едва не выбив из него весь дух.       — Мелкий засранец!       Разбитая губа саднит. А на скуле уже наливается кровоподтёк. Рей с осторожностью распускает свои фирменные пучки перед зеркалом, потерявшие свой аккуратный вид, шипя от боли, — Митака пару раз успел запустить свои юркие, девичьего размера ручонки ей в волосы, выдёргивая из причёски пряди и портя ей внешний вид.       — Тебе больно?       Рей нервно вскидывает голову вверх, отмечая, что уже не одна в помещении, сразу успокаиваясь — здесь Базин Нетал.       Базин невероятная. Рей невольно оглядывает саму себя в зеркале с ног до головы, досадуя на свой подпорченный склокой внешний вид. Хотя, кого она обманывает — даже в состоянии полного покоя ей не достичь такого идеала.       Даже сейчас, в конце учебного дня, темноволосая девушка с длинными волнистыми волосами оглушает своей красотой, завораживая своим совершенством, как будто время и обстоятельства не властны над ней.       — Я могу тебя отвести в медблок. Дроид осмотрит тебя.       Рей каждый раз поражается тому, что эта девушка из привилегированного семейства по какой-то неведомой причине всегда с ней приветлива и доброжелательна. И ей хочется позволить себе поддаться её очарованию и увести себя Базин, но она с сожалением отказывается, бросая взгляд на собственные часы, чтобы удостовериться — за ней сейчас приедут.

***

      Она ещё не попала в дом, но внутреннее чутьё вопит о незримом присутствии посторонних. Отлично. Маловероятно, что она успеет переодеться и хотя бы попытаться привести себя в относительный порядок, перед тем как успеет попасться тому же Соло-младшему на глаза. Да и к чему эта мышиная возня?       — Кто это так тебя? Мне принять меры? — Хакс моментально оценивает ситуацию, окидывая Рей быстрым взглядом, но, так и не дождавшись ответа, вновь утыкается в рабочий датапад, с гримасой недовольства поджимая губы. Рей никогда не жалуется и почти ничего не просит. Но Хакс и без того в курсе её скромных запросов, каждый раз легко угадывая требуемое. Сама же она более чем довольна — тягостная тишина в доме нарушена появлением людей. Пусть и не надолго.       Политическая карьера Леи Органы требует постоянной концентрации и сосредоточенности на работе. Хан Соло стабильно наведывается раз в месяц домой, почти сразу исчезая в очередной командировке. И даже их общий сын Бен Соло следует родительскому примеру — вечно где-то пропадая, предпочитая уединённой глуши шумный город. Но ей это только на руку.       Рей отрицательно мотает головой Хаксу. Ей не нужны няньки с сопутствующей гиперопекой. Её больше пугает сама перспектива жалоб Митаки на неё студенческому руководству. А ведь он вполне горазд пойти от отчаяния на подобное. Только сейчас её озаряет запоздалая догадка, — чего, собственно, добивается Митака — её временного отстранения от учёбы в самый последний момент. И её с таким трудом выбитое место на лекции к миссис Холдо рискует отойти Митаке.       - Если хочешь, мы можем возобновить уроки самообороны.       Рей благодарно кивает, неосознанно посылая лёгкую мечтательную улыбку Фазме: они всегда понимают друг друга с полунамёка. Тем более, их прошлые занятия доставили ей в своё время массу ярких впечатлений.       Стоит ей присесть на диван, как её тело даёт слабину, целиком расслабившись и едва прикрыв глаза, она почти моментально успевает задремать, благо окутавшая её тишина и немногословность Фазмы и Хакса способствуют тому. Сквозь сон она ощущает отголоски своих детских воспоминаний, пропуская момент, когда в одном помещении с ней возникает Бен. Ладоней касается лёгкое покалывающее чувство, посылая ей тревожный сигнал, и Рей словно выдёргивает из сна, поэтому она резко распахивает свои глаза, силясь понять, чем вызвано это состояние.       Она фокусирует свой взгляд на замершем перед ней огромном тёмном пятне, возникшем в поле её зрения, невольно сосредоточивающем теперь всё внимание Рей на себе, затем окончательно сформировавшись в Бена Соло. Подмечая отдельные детали, она поначалу неторопливо скользит глазами снизу вверх по нему, лениво начиная осмотр с толстой подошвы его навороченных ботинок и вырастающих из них крепких мужских ног.       Стараясь не заострять внимание на его выдающихся частях тела, минуя мощный торс и широкие плечи и то, во что он собственно одет, она наконец тормозит на недовольно сжатых мужских губах. Тёмные отросшие волосы обрамляют его вытянутое бледное лицо. Это её предел, — она не желает знать, какая окончательная эмоция застыла на его лице. Её и без того всю вновь заполняет чувство жгучего стыда.       К её ликованию, они пока не касались темы произошедшего между ними на праздновании: сейчас она почти убедила себя относиться к этому, как досадному недоразумению. Ведь совсем нет ничего страшного в том, что она перепутала его с кем-то другим, а его проворный язык побывал в её рту. С кем не бывает? Она была пьяна и подсознательно искала внимания, а он так невовремя подвернулся… и местами был даже очарователен с ней. И чего таить греха — на её вкус, он чудо был как хорош и приятен внешне. Что сбивало с толку и толкало на безумства. Омрачает её лишь то, что её занимательная интрижка случилась с сыном Леи и Хана. Из всего многообразия парней её притянуло именно к нему.       Временами сцены того, что происходило на праздновании между ними, вновь вспыхивают перед глазами, и Рей раздосадована тем, как это событие отразилось на ней, делая её слабой и вновь уязвимой перед ним.       Его цепкий, пронизывающий взгляд, невольно брошенный в её сторону помогает сбросить остатки сонливости. Он никак не комментирует её жалкие попытки взять себя в руки в его присутствии. Лишь молча изучает нечитаемым взглядом окружающую обстановку, мельком скользя по ней взглядом, пока неторопливо поправляет манжеты рубашки, распространяя исходящую от него угрюмость в пространстве вокруг себя.       Рей с трудом отмирает, вспоминая, что они здесь не одни, наконец начиная слышать окружающие звуки и стремительно отводя глаза в сторону. Ей всё ещё крайне неловко в его присутствии. Эти его молчаливые, пусть и кратковременные, разглядывания исподтишка заставляют испытывать на себе дискомфорт: мурашки оголтело носятся по линии позвоночника. Ох, если бы она была Базин! — собственная никчёмность и потрёпанный вид, вызывает теперь подсознательное желание слиться с интерьером или раствориться в пространстве. Если раньше она по-детски страшилась его нападок, сейчас её сбивает с толку его безмолвие и наконец то, что он ничего не предпринимает на её счёт. Выжидает ли он? Зловещая загадочность происходящего между ними повышает градус её паники.       Когда они все трое наконец исчезают, Рей выдыхает, позволяя напряженным мышцам спины расслабиться. Вытянувшись во весь рост на диване, она утыкается лицом в декоративные подушки, борясь с острым желанием завопить во весь голос. Она завороженно пялится в экран, смотря в видеозаписи с камер видеонаблюдения за их домом. Интересно, в какой момент казалось бы, изначально неправильные природные внешние данные Соло-младшего стали для неё такими притягательными?       Помимо страха и привычной застаревшей ненависти к нему, за которую ей так удобно цепляться, в ней поднимают голову и иные чувства к Бену Соло — запретные и до боли противоречивые. Ей хочется в открытую любоваться видом Бена, чего она не может себе позволить, — тайно, буквально урывками подглядывая и ловя его взглядом, пока никто не видит. Словно это что-то запретное и предосудительное. Она находит его жутко привлекательным и интересным. Всё это несвоевременно и пугающе. Поэтому она пытается задавить в себе зачатки зарождающейся симпатии и таких непонятных чувств к нему, позволяя самобичеванию брать над ней верх. Она, как может, сводит на нет его присутствие в своей жизни, в глубине души понимая, что обманывается — это как бессмысленная борьба с ветряными мельницами. Надо просто переждать. Переболеть? Если надо, она погребёт себя под учёбой и другими делами, чтобы отвлечься от этой бессмысленной суеты связанной с ним. Всё равно он здесь временно. Ведь так?

***

      Спустя пару недель Рей морально вымотана. Ей стоит больших усилий не вестись на изощрённые манипуляции Дофельда, — крысёныш умело расставляет свои ловушки.       Но Митака умеет ждать и сегодня он однозначно вытащил свой золотой билет. На совмещённой с другими группами паре во время оживленной дискуссии речь заходит о королевских фрейлинах, их общественной роли и задачах, образе жизни. И неугомонный Митака как нельзя вовремя достаёт свой козырь — задаёт каверзный вопрос преподавателю, после которого Рей чувствует, как она теряет опору и под ногами словно разверзается пропасть в бездонную пасть к самому сарлакку.       Нюанс в том, что фрейлины, возложившие на себя обязанность защищать Её Величество, изначально придерживались целибата и вынужденного отказа от семьи. Предстоящая кропотливая подготовка с самого детства к важной миссии, постоянное следование за своей принцессой требовало вынужденной жертвы.       Имя её известной матери на слуху — и Рей ловит на себе множественные заинтересованные и многозначительные взгляды тех, кто в курсе истории её семьи. Она слышит мерзкие шепотки по аудитории: «блудница», «нарушила», и уже обращённое лично к ней обвинительное «дочь шлюхи» и «ублюдок».

***

      — Куда ты собралась?       В этом учебном крыле тихо, так как здесь давно закончились все занятия. Рей не оборачивается, заведомо зная, кто её преследует. Все её инстинкты и чувства обострены до предела, и она стремится убраться подальше, чтобы никому не навредить, потому что её терзает внезапно проснувшееся тёмное желание растоптать и уничтожить всё, что так растраивает и делает так больно.       — Проваливай, Дофельд. Тебе здесь нечего ловить.       — Ты сбегаешь с пар. Я должен удостовериться и…       Удивительно, но она так и не обнаружила на лице Митаки самодовольства от собственной победы, когда он наблюдал со стороны во что вылилась его выходка.       — Беги, докладывай. Чего же ты медлишь? Ты же этого ждал? Сейчас ты доволен?!       Она поворачивается и видит, как Митака тихо переговаривается с их общим одногруппником. До неё доносится пренебрежительное «пускай проваливает шлюхина дочь» и её глаза застилаются пеленой гнева. Все эти ханжи, кто порицал лучшую фрейлину Леи Органы, вели крайне разнузданный и развратный образ жизни, чтобы теперь их разбалованные донельзя золотые детки обесценивали её подвиг, мешая с грязью имя Сирьен Хейдин, осуждая её личный выбор.       Она уже не следит за собственным языком, когда окидывает пренебрежительным взглядом своих однокурсников, которые как стервятники, почуявшие кровь смертельно раненого зверя, стекаются к этому месту:       — Уж не тебе порицать, Ричардсон. Насколько помню, это твоя старшая сестра на общем праздновании не слезала весь вечер с члена Дэмерона?       — Заткнись грязная сука!       — Ну, насчёт грязи тебе бы и самому стоило заткнуться — скандалов вокруг вашей скользкой семейки немерено. — словоохотливый Финн знает обо всех и любит припомнить особо любопытные факты. — По свежим слухам не буду говорить кто, спустил все деньги на полуголых девиц и уснул обдолбанным в собственной блевотине. М-м-мм, кто бы это мог быть?       Кайдел проворно проскальзывает сквозь толпу, демонстративно становясь рядом с Рей.       — Иди. Я тебя прикрою, скажу, что тебе стало хуже. Сила, Рей, да ты вся горишь! Тебе надо домой…       — Что ты там сказала, дрянь? Яблоко от яблони недалеко падает, — шлюха-дочь, упорно идёт проторенной дорогой шлюхи-матери. Тебя видели ровно там же обжимающуюся с Беном Соло. Скажешь не так? Он же тебе брат? Разве не его папаша-контрабандист обрюхатил эту королевскую блядищу?

***

      Рей настолько погружена в себя, что далеко не сразу замечает, что в обычно пустующих летних апартаментах Леи Органы она не одна, и успевает наделать шума в кухне, оставляя повсюду явственные следы своего пребывания, напрочь забыв о своих мерах предосторожности касательно Соло-младшего. Громко сигналит комлинк.       Она уверена, что среди прочих сообщений, найдёт и возмущённое от Хакса — она никогда раньше не создавала проблем. А тут сразу отстранение от учёбы на неделю до выяснения всех обстоятельств.       Через стеклянную поверхность дверцы кухонного шкафа на неё смотрит кошмарного вида потрёпанная девица, которая явно до этого успела приложиться обо все попадающие на глаза поверхности.       Их переругивания с одногруппниками быстро вылились в отчаянную и кровопролитную драку. Она задаётся мысленным вопросом, отчего среди прочих не стала трогать Дофельда, и почему вся её ярость сосредоточилась только на Ричардсоне и его агрессивных дружках-остолопах. Их грязные рты можно было и не пытаться заткнуть, но сорвать свою бурлящую ярость, обрушивая на всех тех, кто кидал ей в лицо оскорбления, поддерживая травлю, весь свой гнев, — было бесценно.       Хотя всё внутри кипело и взывало к возмездию, она обошла стороной Митаку — он лишь уточнил факт, акцентрируя внимание на Рей. Все остальное за него сделала бездушная толпа…        Рей прижимает к пострадавшей части лица лёд, попутно засовывая жадно в рот горстями сухой завтрак. Пьёт воду, давится, обливается с ног до головы и вновь бездумно запихивает в себя еду, — аппетит зверский. Её до сих пор нервно потряхивает, в пальцах ощущается дрожь. Адреналин ещё не полностью выветрился из её крови. Она ощущает колоссальный выброс энергии. Её колени подкашиваются и она еле удерживается на ногах, держась за барную стойку. Не в состоянии утолить голод, она остервенело впивается зубами в мякоть фруктов и ягод, чтобы хоть немного восполнить покинувшие её силы, не обращая внимания на стекающие по коже и оседающие на шёлке в виде цветистых пятен капли сока. Но всё это никак не позволяет перебить металлический привкус крови на собственных губах.       После душа она переодета в распахнутый на ней тонкий халат поверх шелковой пижамы на голое тело, состоящей из светлых шорт и майки с цветастым рисунком в виде какой-то экзотической растительности. Определённо, она сейчас утолит свой голод и ляжет спать. Нет сил даже ответить на сообщения. Даже лечение она отложит на потом. Вечером обещали подъехать Кайдел с Финном.       Её здоровая рука скользит по плоскому животу, и затем вверх, ощупывая собственные рёбра. Пальцы нащупывают болезненные уплотнения, и Рей на автомате задирает ткань майки чуть вверх, завороженно рассматривая гематомы, поражаясь сколько на этот раз осталось уродливых отметин на ней после драки.       Мысли её вновь уносят в то самое злосчастное крыло. В груди стремительно нарастает тревожный ком, и её начинает распирать от противоречивых ощущений, чувства бьют по ней. Она вспоминает тот эмоциональный всплеск, после которого она напала на Ричардсона. Что это было? Она даже не касалась его руками, стоя от него на расстоянии, а её вжатый в стену одногруппник явно страдал, дёргаясь, как управляемый с помощью невидимых чужому глазу нитей марионетка, продолжая корчиться и кричать, как если бы она его физически пытала.       Всё это прекратилось с появлением Базин Нетал — она продолжительное время утихомиривала её, что-то нашёптывая ей приятное на ухо, гладила по голове, как маленького ребёнка, рассеивая осязаемый сгусток негативной энергии и силы, оказывающий такое разрушительное воздействие и потом передала ослабевшую девушку в руки Финна и Кайдел.

***

      Неудачи продолжают сыпаться на Рей, как из рога изобилия, и уже кажется, что хуже быть не может, но… От разглядывания собственного тела её отвлекает неприятное предчувствие и боковым зрением она отмечает странное мельтешение сбоку. Рей могла бы дать руку на отсечение, что часом ранее на территории апартаментов Её Величества не было никаких вольготно себя чувствующих гостей.       Теперь же на спортивной площадке перед домом она замечает обосновавшуюся группу подростков, чей внешний вид даёт ей признать в них падаванов во главе с Люком Скайуокером. Но, что хуже, пара паршивых овец успевают отбиться от остальных и подобраться ближе к кухонным окнам во всю стену, с любопытством наблюдая со стороны за замешкавшейся Рей уже какое-то время. Апатия не позволяет ей реагировать так, как ей того хочется. Заметив возмущение в её взгляде, ей невозмутимо подмигивают, демонстрируя поднятые вверх большие пальцы. Рей лениво раздумывает, спустить на них дроидов или нет, в то время, как падаваны ничуть не смущаются, будучи застигнутыми на горячем за подсматриванием. Более того, они продолжают активно пялиться на неё плотоядными взглядами.       Хотя, что взять с падаванов в пубертате? Будь женщина с ног до головы в мешке — они всё равно изойдутся слюнями и найдут повод подрочить.       Их молчаливые переглядывания нарушает появление разгневанного Люка. Вместо того, чтобы отогнать настырных парней и сделать им внушение,  он через стекло ругается уже на неё и знаком ей указывает убраться с их глаз, пытаясь выставить её виноватой. Нет, это он серьезно? Грёбаные падаваны. Грёбаный день. Грёбаный Люк Скайуокер, который любит беспечно заявляться без предупреждения. Ненавистный ей с детства Люк, с первого взгляда невзлюбивший её, во всём покрывающий и потакающий Бену, закрывая глаза на его отвратительное поведение в детстве; единственный, кто не принял Рей, держась с ней нарочито отстранённо и холодно.       Он что-то продолжает ей орать обвинительное, активно жестикулируя. Перед тем, как плотно укутаться в халат, закрываясь от липнувших к ней похотливых взглядов, из её рта вырывается совсем не то, что он ожидает: вместо кротости и привычного ему послушания, он читает по девичьим губам крепкие, отборные ругательства на разных наречиях. Всё это подкрепляется красноречивым жестом в виде выкинутой вперёд здоровой руки со средним пальцем — он ей никто, и их отношения и без того оставляют желать лучшего. Она не испытывает благоговения и трепета перед героем, как остальные.       С каким-то непонятным наслаждением она наблюдает, как его лицо багровеет, и он задирает кверху подбородок, а руки в бессильной ярости сжимаются в кулаки.       Он знает, что Лея Органа не спустит ему попыток взяться за её перевоспитывание. И он молча испепеляет её рассерженным взглядом, давая понять, что этот инцидент ей ещё аукнется в дальнейшем.       Внезапно она ощущает колебания в воздухе: те парни, всё ещё окупирующие окна, стремительно меняются в лице, со страхом отшатываясь от окна, ощутимо напрягшись. Но она и сама наконец замечает поравнявшуюся рядом с собой внушительную мужскую фигуру взбешённого донельзя Бена Соло. Занимающий много пространства, он с высоты своего роста безмолвно обменивается с Люком красноречивыми взглядами, выражая крайнее недовольство их встречей и происходящим. Она убеждена, что ловит его зависшие в воздухе отчётливые мысли: «ты меня преследуешь?» и «не сейчас».       Разорвав зрительную связь с Люком, он даёт голосовую команду и огромные окна автоматически зашториваются, к явному неудовольствию подсматривающих и отделяя их с Рей от остальных.

***

      Едва шторы их отрезают от подсматривающих, как всё внимание Бена сосредоточивается на Рей, чему она совсем не рада. Но рано или поздно Соло появился бы на её горизонте.       — Довольна? — он не кричит, но от его прохладной интонации, от колючего взгляда, буравящего её с ног до головы, внутри всё стынет. Ей становится не по себе, и Рей едва ли не вздрагивает, невольно отшатываясь от него.       Это первый их разговор наедине за три недели. И к собственной досаде, она осознает, что её самообладание даёт трещину и его тлетворное влияние начинает расползаться по воздуху, окружая и воздействуя уже на неё. Память услужливо подбрасывает ей болезненные отрывочные воспоминания, вновь напоминая, чем в детстве обошлось её восхищение им и безоговорочная доверчивость. Если бы она могла, то сделала бы всё, чтобы их пути больше не пересеклись; узнав, что он обосновался в городе, она бы под благовидным предлогом живо перебралась в более уединённое от него место, желая снизить риск любого взаимодействия с ним.       Вяло огрызнувшись на его реплику, она делает резкий шаг в сторону дверного проёма, желая добраться до собственной комнаты и рухнуть лицом вниз в кровать. Если до его внезапного появления она предавалась кратковременному приступу веселья, подпитываемого злорадством — злить Скайуокера через стекло было более, чем приятно; то по итогу она вновь опустошена и всё теперь ей кажется бессмысленным ребячеством. Ещё и чудовищная усталость вновь даёт о себе знать, наваливаясь каменной глыбой на Рей.       Рей проклинает необъятные апартаменты Её Величества, в которых так легко затеряться. Надо бежать отсюда. Но он не желает отступать, следуя тенью за ней по пятам.       — Это всё от нехватки внимания?       — Что ты имеешь в виду?        Она действительно пытается придерживаться своего плана, но слова летящие ей в спину делают своё дело: ровно попадая в цель, они неприятно задевают её.       — Я, конечно, и сам в курсе, что моя мать не самая лучшая в мире… но… Могла бы и не светить намеренно своими сомнительными… светить своим едва прикрытым телом так откровенно перед всеми!       Сомнительными, значит. Вот как. Она призывает всё своё хладнокровие, отодвигая рефлексирование на потом, лишь бы отвязаться от него.       — Это всего лишь пижама. Не бельё…       — Промокшая насквозь пижама…       Не оставляющая никакого простора для фантазии… Читается в его словах.      — Да, в которой вполне могу себе позволить ходить дома. Я же готовилась ко сну. Ну же Соло, ты же не собираешься читать мне мораль? В конце концов, я же не святая джедайка, чтобы придерживаться ваших дурацких правил!       Он тормозит её на месте, своим крепким телосложением загораживая весь проход. Запоздало Рей осознает, — где, а главное — с кем она сейчас. Она пытается спихнуть его тяжеленную руку со своего плеча, стараясь оттолкнуть навязчивого парня от себя, но мало того, что он ей не поддается, так ещё и отвечает… и всё это вскоре выливается в типичную потасовку. Где-то на краю сознания, она понимает, что силы неравны. Более того, этот манипулятор добился изначально нужной ему от неё реакции и просто потешается над ней сейчас. Это не детские игрища с одногруппниками. Это чёртов Бен Соло — джедайская машина для убийств; взращенный фанатичным Люком, и он должен по идее ненавидеть её за то, что она как змея проникла в его семью и затем заняла его законное место.       — Кстати, что наш славный Бенни натворил на этот раз? Ведь твой наставник неспроста сюда заявился?       — Не твоего ума дело. Тем более, я ещё ничего не сделал. Люк чересчур параноидален и слишком полагается на собственный дар предвидения.       — Как будто он не прав? Ему не впервой прикрывать тебя и подчищать за тобой хвосты.       — Милая, уж не пытаешься ли ты приписать, мне тягу к демонстративности?       Он кривит рот, со снисхождением позволяет какое-то время ей отбиваться от него, первые секунды реагируя на неё, как на надоедливое насекомое. Посмеиваясь, он даже разрешает ей оттачивать на нём удары, пока разошедшаяся Рей не влепляет ему наиболее болезненную оплеуху по лицу. Терпение моментально покидает его. Её попытка вывернуться из его рук заканчивается тем, что её грубо впечатывают в стену, заламывая руки назад, и наваливаясь всем весом на неё. Всё ещё не обработанная после студенческой драки кисть вновь взрывается яркой болью, а сама Рей вскрикивает, на что Бен реагирует вскинутой вверх бровью. Он осторожно освобождает её, но на этот раз пристальнее разглядывая её с ног до головы, пока она прижимает вырванную из его хватки слегка опухшую конечность к груди.       Оглушённая новой порцией боли, она ощущает, как её легко подхватывают на руки, и затем она обнаруживает себя уже лежащей на спине и взирающей в потолок. Полы халата откинуты в стороны, а верх от пижамы предварительно задран. Его глаза изучающе осматривают её, не упуская ничего из вида, мужские пальцы по-хозяйски обхватывают девичье лицо, небрежно откидывая волосы в сторону, слегка задирая её подбородок; его взгляд мрачнеет, стоит ему разглядеть следы от драки, оставленные на теле её одногруппниками.       — Тебе нужен меддроид.       Лоб горит. У нее определённо жар. Она судорожно сглатывает, ощущая насколько у нее пересохло во рту. К собственному ужасу, она улавливает вблизи волнительный запах исходящий от тела Бена, злясь на то, с каким удовольствием вдыхает в свои легкие этот его восхитительный аромат. Радует одно — она хотя бы не пялится на него в открытую, наслаждаясь близостью его тела, избегая смотреть в склонённое к ней лицо. Но даже эти мелочи будоражат её воображение и она понимает, что ещё долго будет потом грезить тем, как он мог взять и воспользоваться моментом, целиком навалившись, настойчиво вдавлия её в постель всей массой собственного тела.       — Я бы хотела этого избежать. Меддроид сразу доложит обо всем Её Величеству и ко мне приставят людей. Я не смогу сделать и шага без сопровождения.       Судя по его сверкнувшим на миг глазам, он был более чем доволен подобным раскладом. Его отчего-то цепляет мысль посадить её на цепь и целиком контролировать. Легко прикоснувшись к его руке, она вновь заставляет обратить его внимание на себя.       — Бен, ты же мне поможешь? Прикроешь?       Рей находит его взглядом, на мгновение позволяя их глазам встретиться. У неё нет иллюзий на его счёт: судя по его оживлённости и бегающим глазам, он давно уже всё решил и явно прикидывает, что может заиметь с этого. Он уже предвкушает, какая ему отольётся с этого выгода.       — Хорошо, что у меня есть свой дроид, милая.