Напролом

      Утро было на самом деле добрым. Тишина словно заполнила комнату собой – лишь за окном едва слышно встречали рассвет птицы. Солнце ещё не успело встать, а по дороге напротив нашего дома уже мчались редкие машины. А пока я наблюдала за происходящим в лесу, что аккуратно расположился прямо за дорогой, тёплые лучи уже покрыли верхушки деревьев. От увиденного я невольно улыбнулась и тут же потянулась, готовая начать новый день. Всё тело приятно покалывало после продолжительного сна в одном, не очень удобном, положении.       Котоме всё так же сидел рядом, уже положив голову на спинку дивана. Увидев его, я тихонько усмехнулась. Тот, кто мог с лёгкостью расправиться с мутантами даже второго этапа, кто мог устрашить практически любого, для меня сейчас предстал лишь милым ребёнком, пускай и огромных размеров. Непослушным, шумным и даже раздражающе надоедливым днём, он становился удивительно мягким и очаровательным ночью, во время сна. И ни широкие плечи, ни грубые, уже давно сформировавшиеся, черты лица не могли убедить меня в обратном.       Будить его совершенно не хотелось, да и повода не было, а потому я осторожно выскользнула из-под его руки и, укрыв друга пледом, что лежал под журнальным столиком специально для таких случаев, ушла в свою комнату. Как бы там ни было, проверить, не случилось ли чего за ночь, нужно было. Но, открыв дверь, я не встретила никаких неожиданностей. Все тетради с записями о мутантах и пройденных миссиях лежали на своих местах, одежда всё так же свисала с крючков вешалки, и бесчисленное множество плакатов, что заполонили стены, нисколько не изменилось. Я отключила телефон от зарядки и, разблокировав его, проверила уведомления и некоторые новостные сайты.       

"…Команда охотников почти полностью была уничтожена группой мутантов. Единственная выжившая и очевидцы утверждают, что наблюдали слияние мутантов, но власти отрицают данные заявления, считая такие показания неверными. "Это была лишь массовая галлюцинация." — сообщил Рави Конеру – министр обороны. — "Циолит легко может вызвать их при опредённых условиях, и большинство очевидцев оказались в этих условиях. Что касается выжившей – её обнаружили уже через 10 минут в паре кварталов от произошедшего, так что её показания тоже не стоит воспринимать как чистую правду. Ни один человек не может так быстро бегать, следовательно, на месте проишествия её уже давно не было". Этим утром были получены шокирующие записи с камер видеонаблюдения. Сегодня, в 8:00, вы увидите эти записи на нашем канале!".

      — Слияние мутантов?.. Придумают же, — недоверчиво прошептала я, но тут же задумалась. Что, если мутанты и правда могут соединяться в одно тело? Насколько это опасно? Как это остановить?       Раздумия прервало гулкое "Бу!" в исполнении Котоме, который решил снова меня напугать. У него это получилось, причём даже слишком удачно: от неожиданности я сильно вздрогнула и аж подпрыгнула на месте.       — Совсем дурак что ли так подкрадываться? — возмущённо воскликнула я, обернувшись.       На мои слова парень лишь тихонько хихикнул, прикрыв рот кулаком. Он стоял в проходе, опираясь о дверной косяк плечом, и наблюдал за тем, как я недовольно приближаюсь к нему. Стоило мне лишь открыть рот, чтобы начать снова возмущаться, как Котоме тут же ответил.       — Тише ты, сейчас весь лес разбудишь, — мягко улыбнулся он и, отвернувшись и прикрыв рот рукой, зевнул. — Чего вскочила с утра пораньше?       — Выспалась уже, — вздохнув, ответила я и осторожно проскользнула мимо друга в коридор. — А ты?       — Тоже, — кивнул парень и отправился следом за мной на кухню. — Ну и пожрать приспичило.       — Хорошо, что сам готовить не начал... — хихикнула я и тут же скрылась за дверным проёмом. Конечно, от испуга остался неприятный осадок, но злиться на этого шутника я никак не могла. В конце концов, и так понятно, что он не со зла.       Над простеньким завтраком, состоящим из омлета с сосисками, ещё стоял пар, что медленно, неспеша, расплывался в воздухе. Пока Котоме довольно уплетал еду, я сидела листала ленту новостей Чирпера. И снова та новость. Все передачи должны были начаться только через два часа, но хоть я и была заинтересована в случившемся, думать о плохом в возможно единственный ближайший выходной совершенно не хотелось. Кто знает, может быть, с завтрашнего дня у нас не появится ни минуты на отдых, а потому от таких перерывов нужно брать всё, что можно.       — Ты уже десять минут этот несчастный кусок обдуваешь, — подметил Котоме, задорно прищурив глаза. — Что-то сильно интересное нашла?       — Сегодня, вроде днём, дождь обещали, — оповестила я друга открывая уже второй сайт с прогнозом погоды.       — Эй, да ладно, не переводи тему, — буркнул он, уже вытянувшись через стол ко мне и шуткой попытавшись заглянуть в телефон. — Колись, что нашла?       — Да потом расскажу, сама не разобралась ещё, — отмахнувшись, хихикнула я.       — Ладно, хочешь пойти в беседку? — поняв мой прошлый намёк, прямо спросил парень, плюхнувшись обратно на своё место и уже доев завтрак.       — Ну, если у тебя не было других планов... — Я пожала плечами и посмотрела на друга.       — Нету у меня планов, нету, — усмехнулся он в ответ.       — Не "нету", а "нет", — я тут же поправила его, мягко улыбнувшись.       — Мы не в книге, чтобы подчиняться правилам языка. — Он лишь хихикнул, после чего, наклонившись и протянув руку через весь стол, несильно щипнул меня за щёку. — Не помню, чтобы в словарях было что-то типа "пиздопроёбина" или "уеблюдок"       — Последнее вообще оговорка, разве нет? — по привычке проведя ладонью по щеке, усмехнулась я.       — Это всё равно не мешает мне использовать эти слова, — уже нисколько не сдерживаясь, рассмеялся он и, взяв свою тарелку, понёс её к раковине. — Сегодня твоя очередь пыль в гостиной вытирать, помнишь?       — Ещё бы не помнила! — кивнула я и поставила тарелку с омлетом в холодильник.       По пути из кухни я потрепала друга по спине, отчего тот вздрогнул и, недолго думая, брызнул в меня водой. Неловкий, но довольно звонкий, смешок неожиданно вырвался из груди. И в ответ я услышала довольное приглушённое хихиканье. Такое тихое, доброе, совершенно бесхитростное, нисколько незлое и уже такое знакомое, даже родное. Я не видела его лица, но прекрасно представляла едва заметные ямочки на щеках, которые появлялись каждый раз, едва ему стоило улыбнуться.       В ванной я взяла тряпку, которую несильно намочила, отжала лишнюю воду, и отправилась обратно в гостиную. Журнальный столик перед диваном, уже больше недели покрытый пылью, вызывал лишь желание как можно скорее его протереть, освободить от этого тяжкого груза и снова сделать его ярче и свежее. И так, от столика к шкафу, от шкафа к подоконникам, от подоконников к плафону, я неспеша переходила от одного объекта к другому, время от времени смывая в ванной слои пыли с несчастного кусочка старой ткани. Когда-то это был старый пододеяльник, который от старости успел порваться в нескольких местах так, что в конце концов стал совсем непригоден, сколько бы я его ни зашивала. Иногда его даже становилось жалко: столько всего пережить, чтобы стать уборщиком пыли, порванным на части.       — Ты там уже всё? — послышалось сверху, когда я вышла из ванной. Котоме стоял рядом с лестницей, держа в руках пылесос.       — Ага, — кивнув, ответила я парню и отправилась на кухню.       Под оглушающее жужжание пылесоса я протирала шкафчики, кое-как найдя себе место на кухонных тумбах. Казалось, сейчас совершенно любая неожиданность могла привести к падению, но, благо, всё обошлось, и я продолжила уборку на нижних полках.       Так мы и провели утро: пока он пылесосил комнаты, в других я протирала пыль. Это было гораздо удобнее и быстрее, чем если бы мы занимались и тем, и другим в своих комнатах и остальные как-то делили между собой. По крайней мере, в какие-то моменты мы пересекались и перекидывались парой фраз. И вот, ближе к середине дня, к дому незаметно подползла туча.       — Томе, дождь скоро будет! — чуть громче обычного сказала я другу из своей комнаты, когда посмотрела в окно.       — Вижу! — послышался голос парня из-за стены. — Пойдём?       Стены у нас были не самыми толстыми – всего лишь тонкая перегородка, которую когда-то наспех сделали ещё прародители Котоме. Никто из нас не знал, из чего вообще была большая часть этих перегородок в доме, но трогать их лишний раз не хотелось – никто из нас не знаел, когда они обвалятся, как придётся их чинить и на какую сумму.       Уже через некоторое время я стояла с двумя большими подушками в руках на небольшой поляне позади нашего дома и, подняв голову вверх, смотрела, как тёмные тучи медленно ползли над нами. Казалось, просветов не было и не будет ближайшие несколько часов, что несказанно радовало нас обоих: в дождь всегда приятно пойти в уютное место и укутаться во что-то тёплое. Ещё приятнее разделить этот уют с кем-то близким. Котоме совсем скоро вышел из дома, перед этим проверив, выключена ли вся техника в доме, и закрыв все двери.       — Рот-то прикрой, а то птица какая нагадит ещё, — усмехнулся Котоме, осторожно приподняв мой подбородок, когда проходил мимо.       — Фу! — от одной мысли о том, что такое может случиться, я невольно скривила нос, на что парень лишь рассмеялся.       Мы пошли дальше, в лес за домом, и уже меньше, чем через пять минут, стояли перед небольшой беседкой со стеклянной крышей. Пока Котоме открывал крайне негостеприимный замок, что каждый раз нехотя впускал нас в старенькую беседку, я стояла рядом, вглядываясь в, казалось, бесконечный сосновый бор. Это место было прекрасным в любую погоду: что в дождь, что в снег, что днём, что ночью. Изругавшись всеми существующими и несуществующими матами, Котоме всё-таки смог справиться с замком и открыть дверь.       Небольшие ступеньки, что служили ещё и подставкой для обуви, вели в нашу тихую обитель, которую мы уже успели неплохо обустроить всего лишь за пару месяцев. Прежде это было небольшое убежище Котоме, которым он хвастался перед изредка приезжающими к нему друзьями. Но теперь, когда он почти потерял связь с теми людьми, а нужда в хвастовстве пропала, это маленькое строение стало ещё одним нашим домиком, в котором можно было даже провести ночь, хоть и только особо тёплую. Тёплый от недавно ушедших солнечных лучей ворс ковра приятно согревал ноги, и мягкий прохладный свет кротко падал на тёмно-бежевый пол. Котоме расстелил большой тёплый плед, на котором мы обычно дремали, прислушиваясь к стуку капель дождя о прозрачную крышу. После этого я положила на этот плед принесённые подушки, и мы включили небольшие гирлянды, что висели под потолком и слабо освещали старые плакаты и прикреплённые к деревянным стенам памятные фотографии. Семейные фотографии, школьные праздники и мероприятия, в которых участвовал Котоме, какие-то классные посиделки после уроков – всё это навсегда застыло на блестящих кусочках бумаги. Котоме предлагал повесить здесь и мои фотографии, но мне совершенно не хотелось вспоминать ни детство, ни школьное время, а потому здесь находилось лишь одно фото со мной – выпускное, на котором мы с моим классом в нарядных платьях и костюмах с уже растрепавшимися причёсками жарим шашлыки. Котоме тогда, хоть и давно окончил школу, всё-таки смог прийти к нам: многие в моём классе его знали, никто не был против.       — Насчёт того твоего друга, про которого ты говорил вчера... — тихо, почти шёпотом, начала я разговор, когда улеглась рядом с другом.       — Ай, прости, совсем забыл ему позвонить, — виновато прошипел он, отведя взгляд.       — Нет-нет, я всё понимаю, — хихикнула я и посмотрела на парня. — Но... Расскажешь, как вы с ним познакомились?       — А, вот ты к чему... — облегчённо выдохнув, усмехнулся Котоме. — Это Дэйв, я тебе о нём рассказывал, помнишь? Мы с ним вместе служили, он ещё постоянно в наши звонки врывался.       — Точно-точно, помню его, — улыбаясь, кивнула я, вспоминая округлое лицо, короткие русые волосы и яркую улыбку сослуживца Котоме. От него каждый раз прилетали всякие шуточки в сторону друга, и скромные комплименты – в мою. Однако, стоило появиться Агнес – подруге детства Дэйва – как он тут же в спешке клал трубку и убегал к ней. Его любовь к ней огромными волнами окатывала и саму Агнес, и нас, и не заметить её не мог никто.       — Как же он нас тогда чуть не выдал, в первую же ночь, засранец, — вздохнул он, глядя вверх, в стеклянный потолок.       — Как вы вообще тогда телефоны умудрились выкрасть? Там же охранники, всё такое... — удивлённо спросила я уже в который раз.       — Да хрен его знает! — пожал плечами парень. — Повезло, наверное.       — И следующие два года везло? — с усмешкой спросила я, глянув на друга.       — Не, ну дальше-то мы, конечно, договорились с охранником... — протянул он.       — Раньше ты мне об этом не говорил.       — Ну так ты и не спрашивала.       Ещё какое-то время мы просто лежали молча, слушая, как над нами о стекло разбиваются прохладные капли. Были видны и верхушки ближайших сосен, чей цвет на фоне серого неба казался в разы сочнее обычного. Я могла бы и часами так в тишине наблюдать за всем этим, но интерес всё так же терзал голову.       — И всё-таки, как так вышло, что ты с ним так сдружился? — решила я вернуться к изначальному вопросу.       — Ну, знакомство с ним нисколько не хуже нашего с тобой... — наигранно начал он, явно уже предполагая, что я что-то да отвечу. В общем-то, он оказался прав.       — Что может быть лучше разбитого волейбольным мячом носа? — рассмеявшись, спросила я.       — Разбитый подушкой нос! — тут же подхватил он.       — То есть погоди... Ты серьёзно? — недоумённо переспросила я. — Ты и ему нос разбил?       — Ну... Да.       — Везёт же тебе на такое... — вздохнула я, прикрыв глаза.       — Ну, зато я теперь точно знаю, что если так начинается знакомство, то это знакомство как минимум надолго! — подытожил парень.       — Ну, надеюсь, что так, — хихикнула я ему в ответ. — По крайней мере, и со мной, и с Дэйвом это работает.       — Ага, — радостно кивнул он и довольный, посмотрев на меня, горячо потрепал по спине. — Он ещё с тех пор, как тебя увидел, встретиться всё хочет, познакомиться нормально. Может, через пару дней как раз и получится. Да и с Агнес наконец увидимся, он о ней столько говорит постоянно...       — Ну да, было бы интересно познакомиться, с тем, кто нам постоянно звонки срывал, — усмехнувшись, подметила я.       — Зато весело было! — отметил парень, но после задумчиво поднял взгляд на серые тучи над нами. — Кстати, у них же там в отряде девчонка появилась, инженер. Мириам её, вроде, звали?.. Короче, она зеленоглазая у них, память не самая лучшая, но может что-то знать. Можно было бы поговорить с ней насчёт того медальона.       — Это здорово, — прикрыв глаза, протянула я. — Нам бы инженера, ещё и зеленоглазого. Они же помнят столько, обалдеть... — Я тут же осеклась, поняв, что мы ушли немного не туда. — В любом случае, как так вышло, что Дэйв единственный, с кем ты до сих пор связь поддерживаешь?       — Ну, не единственный... — вздохнул парень. — Большая часть просто ушла дальше завоёвывать себе звания и всё такое. С ними ещё тогда поговорить нормально особо не получалось, а те, с кем получалось… В охотники ушли.       — Ну, ты же ещё можешь с ними связаться? — любопытно спросила я, повернувшись на бок в сторону друга.       — Ну, мы пока в загробный мир звонить не можем, — с лёгкой горечью усмехнувшись, отшутился Котоме.       — Ой, прости! — тут же извинилась я, уже ощущая, как чувство вины накрывает меня с головой.       — Эй-эй-эй, всё в порядке, — протараторил парень, уже явно готовясь успокоить меня. — Я ж не смогу их вернуть, если буду вечно молчать обо всём этом. А ты вообще не знала, просто поинтересовалась, чего тут извиняться-то?       Смущённо отведя взгляд, я неловко поджала губы. Я понимала, о чём он говорит, прекрасно знала, что, раз он не злится или грустит, то я ничего плохого не сделала, но желание извиняться никуда не пропало.       — Знаешь... Мне даже полегче стало, — послышался вздох друга. Длинные пальцы кротко коснулись моего плеча и, уже увереннее, ободрительно потрепали его. — Всё окей, не волнуйся.       — Не волнуюсь, — мельком глянув на парня, вздохнула я и тут же прикрыла глаза.       Я волновалась. Не только из-за случившегося, но и из-за осознания того, что нас может постигнуть та же участь, что и тех охотников, которые когда-то не вернулись домой. Мы были ничем не лучше них, даже несколько хуже. И если справиться со средним поручением мы едва ли могли, кто знает, выжили бы мы при более опасных обстоятельствах. Стало страшно. Отвратительно страшно.       — Томе, — тихонько протянула я, повернувшись к другу. — Можно?..       — У меня можешь уже не спрашивать, — с лёгким смешком ответил он мне. — Можно, конечно.       Осторожно прижавшись к тёплому плечу, я аккуратно провела пальцами по ладони друга. Интерес приковал мой взгляд к его руке, и скоро почти все неприятные мысли покинули мою голову. Почувствовала свободу и перестав сдерживаться, слёзы тут же прокатились по щекам. Нет, ни плохо, ни грустно, ни больно не было – от этого я и заплакала. Мне было приятно находиться рядом с Котоме, знать, что он не осудит, не пристыдит за плаксивость и не засмеётся. Хотя, даже если последнее и случилось, я бы не обиделась.       "Хотела бы я стать такой же сильной, как ты," — едва заметно проскользнула мысль в голове.       Внезапно одна из висящих над нами гирлянд начала кротко трепыхать, как пойманная в сачок бабочка, и вскоре совсем погасла.       — Блин, батарейки сели, — вздохнул Котоме и опустил переключатель на блоке гирлянды. — Надо бы новые купить.       — Странно, мы же только недавно новые поставили, — опустив веки, тихонько пробормотала я, лишь крепче обняв руку друга.       Но почему-то мне казалось, что эта гирлянда потухла не просто так. Появилось нехорошее предчувствие. Напряжение росло с каждой секундой, и объятия, в которые меня уже заключил Котоме, не помогали. Оно нагнетало, давило, и не было понятно, куда от этого давления бежать, где от него скрыться. Внезапно тишину прервал звонок телефона, отчего я даже вздрогнула. Подняв трубку, Котоме отпустил меня и сел рядом. Через некоторое время его лицо казалось чуть побледнело.       — Да, это я... — сухо ответил он говорящему.       А может, и не казалось.       — Да, да, знаком.       Я осторожно взяла его за руку, на что он мельком глянул меня, благодарно улыбнувшись.       — Я вас понял, спасибо. — Он завершил звонок и, положив трубку, медленно опустил плечи и уставился в экран телефона.       — Что такое? — обеспокоенно спросила я, обхватив ладонь друга уже обеими руками.       — Дэйв... Он... Они сказали, что он умер, — едва ли выдавил из себя парень, всё так же держа взгляд на телефоне.