Воробушек.
18 января 2020 г., 23:17
Тэхен в конец измотался и, не выдержав опустил голову на руки сложенные на подлокотнике и сам не заметил, как задремал. Чонгук выйдя из душа, удивлённо замер. Тэхен свернувшись в невероятно не удобную позу, мирно спал в кресле. Сердце от чего-то сжалось, и Гук поспешил отвернуться. Но глаза вновь и вновь смотрели на юношу, хрупкого, с белой тонкой кожей, длинными ресницами, обрамляющими красивый изгиб азиатских век, губами-сердечками, зазывно приоткрытыми и надутыми во сне.
Чон приблизился к гостю и осторожно подняв его на руки, отнёс в свою спальню. Гук аккуратно попытался умостить мальчишку на постели, и когда уже собирался отстраниться, на его шею легли тёплые ладошки, не давая отодвинуться. Гук поднял взгляд и встретился с глазами, наполненными нежностью и доверием. Чонгук медленно втянул воздух через нос и неторопливо склонился, нежно накрывая чужие губы своими. Тэ шумно, словно облегчённо выдохнул, позволяя чонгукову языку скользнуть вглубь его рта, пройтись по ребрышкам неба, мягко лизнуть щеки изнутри и переплестись со своим языком.
Чонгук умел целоваться самозабвенно, возбуждающее и пошло, а Тэ как выяснилось, любил это делать. Из изучающего и нерешительного, поцелуй перешёл сначала в уверенный, а затем в жадный и страстный, с болезненным укусами, тяжёлым дыханием, игрой языков. Руки Чонгука скользнули к поясу и дернули за одну из лямок, полы тут же разъехались в стороны, а разгорячённое тело Тэ соприкоснулось с более прохладным воздухом комнаты, мгновенно покрываясь рябью поднимающей все волоски на теле. Гук прервал поцелуй и сел, любуясь вздымающейся грудью, шоколадными сосками в ореоле карамельного цвета, выступающими сквозь худобу рёбрами. Впалым животом с аккуратной ямочкой пупка, эстетичными тазовыми косточками, сексуально выступающими и манящими вылизать их. Плотными тёмными кудряшками, укрывающими лобок и ровным, достаточно большим и безумно вкусным на вид членом, который уже вовсю стоял, а под внимательным взглядом Чона подрагивал. Длинные ноги слегка согнуты в коленях, словно призывают развести их в стороны и посмотреть все потаенные местечки. Но Чонгук не спешит.
Мужчина смотрит, как блондин, зажмурившись, глубоко и часто дышит, на головке блеснула капелька смазки, и он, беззвучно ухмыльнувшись, подхватил её пальцем. От неожиданности Тэхен вздрогнул всем телом, с шумом коротко вздохнув, но глаз не открыл. А Чонгук поднёс палец с прозрачной капелькой к его губам, размазывая по ним угощение. Тэ слегка нахмурился и распахнул удивлённые глаза, а Чонгук все так же улыбаясь, склонился и широким мазком слизал сок Тэхена, который только что сам и нанёс.
Тэхен охнул и закрыл ладошками рот. Чонгук не настаивал. Он поднёс руку к груди Тэ, слегка касаясь подушечками пальцев с боку, и ровным ногтем большого осторожно задевая уже твёрдый сосок. Это простое действие выбивает из Тэхена протяжный стон, а у Гука мозг поплыл от глубокого голоса, вибрирующего послевкусия, в каждой клетке его тела.
- Сладкий - улыбается Гук, - ты такой сладкий, мой воробушек - ладонь неторопливо скользит ниже, очерчивает талию, гладит впалый живот. И вообще-то Чонгук планировал просто трахнуть Тэхена. Не жёстко, но и без лишних церемоний. Однако не получается! Хочется ласкать его долго, раскрывать неторопливо, заставить быть зависимым от своих рук и губ. В комнате полумрак, но Чон видит синяки на нежной бархатной коже. Челюсти сжимаются, и он нежно целует каждый из них, в глупой надежде, что Тэхену станет чуточку легче. Он замирает на мгновение, когда на его шею сзади ложится рука Тэхена, слегка массируя. Жест по идее не несущий вообще никакой сексуальной подоплеки, вызывает приступ вожделения. Чонгук тихо урчит и тянется к тумбочке, где хранит смазку и презервативы.
- Воробушек - зовёт он Тэхена, выцеловывая шею и нежное место за ушком, - потерпи, мне нужно тебя подготовить.
Тэ смотрит на него совершенно расфокусированным взглядом. Кивает и вновь обвивает шею Чонгука, утыкаясь в сгиб между шеей и плечом. Столько эмоций сразу, наверное, могут убить. Тэхен искреннее не понимает, как он до сих пор жив, получив столько нежности и ласки разом. Он словно в мягком облаке, где-то далеко. В ушах давно шумит, и он согласен на все, даже если сейчас Чонгук попросит его прыгнуть в котёл с кипятком, он безропотно последует приказу.
Тэ немного приходит в себя, когда его нетронутого до этого момента местечка, касаются скользкие, прохладные пальцы. Чон укладывается рядом, разводит ноги Тэхена, устраивая одну на своём бедре. Он не торопится ворваться, наоборот массирует узкую звёздочку, гладит, разводит ноги Тэ шире, ласкает скользкой рукой его член, сжимая и водя вдоль ствола. Спускается ниже, массирует поджавшиеся яички, вновь ныряет к дырочке, круговыми движениями расслабляя её и потихоньку ввинчивая туда сначала фалангу по ноготь и вновь отстраняясь: гладит, массирует и ласкает.
Губы Тэ находят губы Чонгука. Он целуется так, словно хочет отдать всего себя через этот поцелуй. Чон давит сильнее, проникает пальцем глубже, ненадолго замирает и неторопливо двигает вперёд назад.
Тэхен с хрипом дышит, цепляется за его плечи, но не от боли, а от смешения дискомфорта от постороннего вмешательства в такое место и собственного желания, ведь вопреки стыду, природная смазка уже почти ручьями стекает по члену. Тэхен охает, хватаясь за свое возбуждение, когда Гук вкручивает в него два пальца, предварительно добавив вязкой смазки.
Пальцы входят туже, Тэ шипит, а Чонгук шепчет ему на ушко, какой он умница и как хорошо справляется.
- Больно - сипит Тэхен, когда в нем уже три фаланги, а член от боли почти опал.
- Потерпи, воробушек - задушено, шепчет Чонгук, целуя влажный висок, и тянется к уголку пересохших губ, мягко чмокая, - сейчас станет легче.
На самом деле, только усилием воли, он ещё не спустил в чудом удержавшееся на бёдрах полотенце. Тело Тэхена такое открытое, невинное, сексуальное в этой своей неиспорченности, что ему даже немного стыдно, что он так мучает его. Но ведь Тэхен сам согласился на это. Он знал, на что идёт, зачем едет с Чонгуком. Значит, он хотел этого. Хотел именно с ним. Это льстит, создает неповторимый вкус победы, завоевания и единовластного владения.
Тэхен готов, он уже не скулит от боли, а жадно насаживается на пальцы, которых ему мало. Боль больше не владеет им, уступив место странному ощущению, пока ещё не удовольствия, но явно его предпосылкам. Чон с хлюпаньем убирает руку и садится, сдергивает полотенце с талии, вытирая об него пальцы и откидывая на пол. Непослушными руками надевает презерватив, устраиваясь между все так же покорно разведенных бёдер. Закидывает одну ногу Тэхена на свое плечо, вторую сгибая и прижимая к постели. Тэхен вскидывает руки, хватаясь за края подушки и напрягаясь дребезжащей струйной.
- Поцелуй меня - просит Гук, водя головкой по заветному входу.
Тэхен послушно целует, требовательно, немного испуганно и торопливо. Чонгук не спешит, хотя терпение явно на исходе. Он мягко толкается, в узкий проход, одним глубоким толчком и утыкается в грудь Тэхена головой, почти растягивая мальчишку в шпагат. Узко, жарко, влажно, хорошо! Вот, что сейчас он чувствует. Блондин под ним не шевелится. Он пытается приспособиться к неестественному растяжению в заднем проходе, смириться с наполненностью тела. Ему хочется кричать от восторга, что он принадлежит этому мужчине. Такому нежному, но при этом властному и умелому.
Первый толчок даётся Гуку с невероятным трудом. Девственное тело сокращается, не желая сотрудничать. Медленно, движение за движением Чон ломает сопротивление мышц вокруг входа, когда Тэхен окончательно расслабляется, он уже блаженно скользит туда обратно, прикрывая глаза и тихо постанывая.
Тэхен вскрикивает, когда очередным толчком, Чонгук задевает в нем что-то такое, от чего вышибает слезы наслаждения.
- Нашёл - довольно шепчет Гук, и каждое движение становится направленным в это место. Поникшее достоинство Тэхена, вновь наливается желанием, и блондин отчаянно подмахивает бёдрами, выстанывая каждый раз имя Чонгука.
Смазка вспенилась от быстрых фрикций, стекая по бедрам Тэ, пошлые звуки от влажного геля и таких же влажных тел наполняют комнату, смешиваясь с вскриками и оханьем, наполняя спальню жизнью и запахом страстного секса. Чонгук приближается к краю, но замедляется, чтобы не кончить раньше Тэхена, целует его ключицы, плечи и шею. Тэ все быстрее и хаотичнее двигается на встречу, и вскоре оцепенев на секунду, протяжно и высоко вскрикивает, изливаясь на свой живот и грудь густым белым семенем.
Его лицо в это мгновение настолько обворожительно и бесподобно, что Гук быстро доводит себя до оргазма, продолжая вбиваться в обмякшее под ним тело. Он кончает долго, шумно и впервые у него сводит все тело, он словно в пучину упал, в ущелье, на самое дно, даже в глазах потемнело.
Они долго лежат, приходя в сознание, прежде чем Чон выскользнул из Тэ и лёг рядом, притягивая обессиленного новыми ощущениями мальчишку к себе, укутывая своими объятиями. Чуть позже, он отведет его в душ и лично помоет, чего никогда и ни для кого не делал, заставит выпить обезболивающие и обработает заживляющим кремом пострадавшее и припухшее местечко. Гук заботливо завернет его в одеяло. Они уснут вместе, обмениваясь теплом. Это кажется таким естественным и словно даже привычным для Гука, что он смущается этому факту, но ничего не хочет менять. Ему чертовски крепко спится в объятиях Тэ.
***
С этого дня, Тэхен везде следует за Чонгуком. В банде как-то быстро смирились, что неприметный парень теперь у него на побегушках. Днем для всех так и было, но все ночи напролет, Чон обхаживал и ублажал Тэхена, как принца. Баловал то баловал, но все равно предпочитал не подпускать слишком близко. Тэхен чувствовал себя любимой зверушкой, эдакой куколкой. Но выбирать ему не из чего. Лучше уж так, чем совсем вдали от любимого. Да. Тэ почти сразу признался себе, что по уши влюблен в этого странного парня. Он был готов даже на позицию коврика у ног Гука, если тот захочет. Наплевать, лишь бы быть рядом. Он безропотно принимает полное равнодушие Чонгука, послушно выполняя все его поручения и просьбы. Не обращает внимания на постоянные язвительные подколки со стороны Джека и остальных его подпевал. К слову о Джеке, он как-то вновь попытался заставить Тэ выполнять какую-то грязную мелочь, но Чонгук скрипя зубами, очень доходчиво объяснил, что если тот не уймется и не прекратит бессмысленные попытки пошатнуть его авторитет, через его помощника, то просто разбитым лицом не отделается.***
Время шло, а Чонгук не продвинулся ни на шаг. Не вольное раздражение на себя, он переносил и на Тэхена, который становился все более тихим и не заметным. Он почти не говорил, молча делая все, что скажут. Чонгук злился и на себя, понимая, что неоправданно срывается, на ни в чем неповинного мальчика. С трудом Чону удалось выудить из Тэ правду о его появлении в группировке. Как и полагал Чонгук, у Тэхена были трудности, которые он решал самым простым путем. У него не было рядом человека, который отговорил бы его или попытался помочь. Но однажды Тэ задал Гуку вопрос, от которого тот даже дар речи потерял, осознав, что блондин в его постели не пустоголовый простачок. Тэхен разнеженный и удовлетворённый жался к боку Гука. Это единственное время, когда ему было позволено вести себя так естественно и как хочется ему. Чонгук легко поглаживал его по спине, в очередной раз, раздумывая, откуда этот воробушек свалился в его руки. - Чонгук - позвал его Тэ, устраивая голову поудобнее на чужой широкой груди, - можно я кое-что скажу, только ты не сердись, хорошо? - Угу - лениво откликнулся Чон, пробегаясь вверх по обнажённым позвонкам и запуская пальцы в светлую шевелюру, помассировал затылок Тэ. - Ты же не бандит - тихо вынес вердикт блондин, - ты... ты... из полиции, да? Пальцы в волосах Тэхена замерли, а потом вторая рука Гука подхватила его подбородок, поднимая голову и вынуждая смотреть в любимое посерьезневшее и настороженное лицо. - С чего ты взял подобные глупости? - недовольно спросил Чон. - Откуда в твоей голове такие мысли? - Ох - растерялся Тэ, чувствуя, как между ними пробежал холодок. - Я... я никому не скажу и не говорил. Просто... - мямлил блондин, - мой отец был полицейским, когда я был маленьким, то проводил с ним очень много времени. А потом он погиб во время одного из дел. О нас вскоре забыли, и мы в поисках лучшей жизни покинули страну. - И? - холодно поторопил его Гук. Не хватало только, чтобы его раскрыл этот птенец. Вся больше, чем полугодовая работа могла рухнуть из-за одного лишь паренька, которого Чонгук по глупости видимо все же слишком близко подпустил. - Я все детство, почти с пелёнок общался с полицейскими, не знаю, как это назвать, шестое чувство, интуиция или ещё как, но я чувствую их. Есть в полицейских, какое то особое напряжение во взгляде и ещё - почти на одном дыхании тараторил Тэхен, - приёмы во время твоей драки с Джеком... есть незаметные для не знающих стойки и приёмы, которым обучают всех представителей закона. Чонгук молчал. Рука сама потянулась к ящику, доставая оттуда сигареты. Гук курил исключительно редко. Но сейчас очень хотелось затянуться горьким дымом, чтобы прочистить голову. Чон сел, отстраняясь тем самым от Тэ. Щёлкнула зажигалка, и мужчина жадно затянулся. - Прости...те - подскочил Тэхен, обвивая шею Гука сзади и прижимаясь всем своим стройными телом к широкой, напряжённой спине, - мне все равно кто Вы. Я никому не расскажу, даю слово - нервно скачущий голос разносился тихим гудением, - только скажите и я помогу Вам всем, чем смогу. Чонгук молча затушил недокуренную сигарету, воткнув в дно пепельницы, и развернулся к перепуганному Тэхену. - Во-первых, прекрати выкать - оборвал он Тэ, - а во-вторых, это всего лишь твои догадки. - Да, да - с готовностью закивал Тэхен, - глупые догадки. Я просто говорю глупости. Парень чуть не плакал. Он попросту не знал, как доказать Чонгуку, что не зависимо от того, кем является, он для Тэхена все равно самый драгоценный человек. На глаза от бессилия и злости на себя выступили слезы. - Воробушек - смягчился Чонгук, забираясь на постель, ближе к Тэ и прижимая к себе вздрагивающее тельце, - Ну, что ты? Просто прошу, не делись ни с кем своими мыслями. - Я могу помочь - осенило Тэхена. Конечно, есть способ доказать свою преданность и искренность по отношению к Чону. Нужно поделиться информацией, которой у него огромное множество. Как это часто бывает с обслугой, никто не обращал внимания на снующего мимо молчаливого мальчишку. Он был элементом мебели, которого не замечали, забывая, что у него тоже есть уши и глаза. - О чем ты? - вздёрнул Гук брови. - Несколько месяцев назад, я услышал разговор Джека и Джо. Они обсуждали какую-то сделку, которая состоится скоро... через две недели, на старых складах в крайней части города. Чонгук вслушивался в каждое слово, не веря в свою удачу. Тот, от кого он меньше всего ждал помощи, сейчас одним махом решал все его проблемы. - С чего ты взял, что это важная сделка? - аккуратно поинтересовался Чон. - Джек сказал, что они получат огромный куш после этого дела, и чтобы Джо держал рот на замке, потому что об этом знают только самые приближенные к боссу.***
Спустя 2 недели. - Воробушек - наставительно говорил Чонгук, держа Тэ за плечи и заглядывая в глаза, - пожалуйста, оставайся здесь. Я вернусь за тобой. - Нет, я пойду с тобой - попытался встать Тэ, но вновь был усажен на место. - Я. Сказал - отчеканил Чонгук уже более зло, - ты остаёшься здесь и ждёшь меня. Информация, полученная от Тэ, позже подтвердилась и из других источников. Чонгук все же признался Тэхену, что внедрен в банду именно для того, чтобы узнать место и время сделки. Вся верхушка группировки лично будет в ней участвовать, а значит это идеальный шанс, чтобы покончить с ними разом. Чонгук спрятал Тэ в своей квартире, наконец-то показав мальчишке, свою настоящую жизнь. Тэхен понимал, что так или иначе, он тоже состоял в этой банде, и придётся нести за это ответственность. Он был не против, если об этом просит Гук. Да ему и самому опостылело трястись от страха, быть пойманным, или ещё хуже убитым. Ради Чонгука он хотел стать честным человеком, пусть даже придётся отсидеть за это положенные срок. Дни пролетели слишком быстро и сейчас Чонгук уйдёт, чтобы участвовать в захвате, а у Тэхена внутри все выворачивается и сжимается от ужаса. И удержать он его не может, не имеет права вмешиваться в его дела. Сколько бы они не провели вместе ночей, Тэхен по-прежнему был лишь временным увлечением. Чонгук часто косвенно или на прямую, говорил о том, что не хочет к кому-то привязываться. Хлопнула дверь, оставляя Тэ в оглушительной тишине, пугающей своим равнодушием. Тэхен ещё какое-то время метался по комнатам, словно пойманный, дикий зверёк, но в результате сорвался с места и выбежал на улицу. До заброшенного склада Тэхен доехал на такси, потратив все свои наличные, постоянно подгоняя водителя, который недовольно бурчал на суетливого и дёрганого пассажира. Сунув в руки таксиста смятые купюры, блондин выскочил из машины и со всех ног понёсся туда, откуда доносились звуки выстрелов и криков. В книгах пишут, что когда один персонаж спасает другого в перестрелке, то ему не страшно. Врут. Страшно! Так страшно, что все мышцы вытягиваются в плоскость, сердце бешено колотится, то где-то в горле, то в районе пяток, как у трусливого зайца. Но все равно он бежал в тот момент. Когда, приблизившись к нужному месту, Тэхен выскочил из-за угла, вокруг уже лежали несколько полицейских вперемешку с бандитами. Кто-то был ранен, а кто-то уже точно не откроет глаза. Тэ тихо поскуливая, выглядывал вокруг Гука, лишь чудом не получив ни одной пули из тех, что свистели рядом. Найдя глазами знакомую до боли фигуру среди хаоса, творящегося в полутьме склада, Тэ рванул в его сторону, пригибаясь к земле. Когда Тэхен почти добежал до цели, за спиной у Чона материализовался Джек, вскинув вверх чёрный метал пистолета и наведя его на Чонгука. А дальше все происходило словно в замедленной съемке. Тэ выжал из себя все свои силы и практически прыгнул на незащищенную спину Чона в тот момент, когда раздался выстрел. В районе левой лопатки прожгло адской болью. Тэхен не удержавшись, с грохотом рухнул на землю. Последнее, что он увидел перед собой, было почти бескровное белое лицо Чонгука, поднявшего свой пистолет и выстрелившего в Джека, а затем с трясущимися руками схватившего Тэ, прижимая к груди и зажимающего рану на спине дрожащими ладонями. Тэ слабо улыбнулся, радуясь, что он успел, что перед тем, как покинуть этот мир, он все же в последний раз был прижат к знакомо пахнущей, широкой, тёплой груди. Жаль только маму и сестру с ребёнком. Им будет трудно без него. Жаль...
